4.1 Фёрст и Пит. Свадебный переполох

Герои из новеллы: ДЫХАНИЕ НОЧИ МЕЖДУ НАМИ

Слова автора: Вышло мило, и с юмором. Но слегка шаблонно. Вы уж извините меня за это.

⸻

Фёрст

2 января 2018 года, Новая Зеландия

— Волнуешься? — спросил Кхэм, стоящий рядом.

Я поправил смокинг, нервно дотронулся до воротника, натянуто улыбнулся.

— А ты как думаешь? — буркнул я, не стараясь скрыть раздражение. — Что с этой бабочкой? Почему она такая кривая?

Я раздражённо потянулся к галстуку, начал развязывать его, но Кхэм качнул головой и остановил меня.

— Надо было покупать на резинке. Зачем эти мучения? — Он встал прямо передо мной, загородив собой зеркало, и аккуратно принялся за бабочку. — Думаешь, я умею их завязывать? Галстук освоил только на третий год работы в офисе. Не забывай — у меня всего дешевый колледжа за плечами.

Я засмеялся — не столько с шутки, сколько с того, как он старается меня успокоить.

— У тебя два года колледжа, у меня — ноль.

— Вот поэтому у тебя бабочка, а у меня галстук. Который, между прочим, мне завязывал Дэй. И чтобы ты успокоился: уверен, Пит тоже там сейчас трясётся и места себе не находит.

— Согласен с Кхэмом, — отозвался за моей спиной Бум, мой брат. Он, в отличие от Кхэма, уютно устроился на диване и пил шампанское. Уже третий бокал за последние полчаса. — Пит, как настоящая невеста, должен волноваться даже больше тебя.

Он заржал, а я метнул в него сторону грозный взгляд. Тем временем Кхэм уже открыл телефон и стал искать видео — «как завязывать бабочку для смокинга».

— Бум, сколько раз тебе говорить — Пит не невеста. Мы два жениха. Хватит этих гомофобных шуточек.

Брат пожал плечами и лениво поднялся с дивана. Протянул мне бокал. Я взял его на автомате, уже поднёс к губам, но вовремя одумался. Нет. Я не приду на собственную свадьбу пьяным.

— Пит в белом смокинге, — сказал он, делая невинное лицо. — Маленький, хрупкий... Ну чем не невеста?

Он шагнул к Кхэму и без церемоний забрал у него бабочку.

— Что за?.. — возмутился Кхэм.

— У вас колледжи, офисы... А у меня — мореходка. Узлы завязывать умею. Покажи, что там в видео, — усмехнулся Бум.

Кхэм повернул экран в его сторону. Бум нахмурился, вглядываясь в ролик, и, не теряя времени, перекинул бабочку вокруг моей шеи.

— Так вот, братик, — произнёс он, начиная завязывать узел, — твой Пит...

— Только попробуй его обидеть, — шикнул я, но стоял смирно. Может, у Бума хоть что-то получится.

— Какие нежные... Он тебе ещё не жена, чтобы так защищать, — хмыкнул он.

— Бум, — зарычал я, а Кхэм рассмеялся.

— Радуйся, Ферст, — хмыкнул он, хлопнув меня по спине, — твой брат галстук завязывает на твоей свадьбе. А мой — даже знакомиться с Дэем отказался.

Я поморщился. Понимал его. Прекрасно.
Бум — рядом. Родители Пита — уже где-то в зале. Моя мама тоже здесь.
Казалось бы, всё хорошо.
Но...
Моего отца не было.

Он даже не пытался придумать отговорку. Сказал прямо:
«Не зря в Таиланде такие браки запрещены. Хоть где-то ещё остался здравый смысл. Я не собираюсь потакать разврату западного мира.»

И остался дома. С высоко поднятой головой, наверное. С чувством выполненного долга.

Ну и пусть.
Я даже не пытался его переубедить. Не потому что не хотел — просто не видел смысла.
Он пришёл бы только для того, чтобы всё испортить. Он умеет. Скандалы у него получаются лучше всего.

Так что, может, оно и к лучшему.

— Один-один, — хмыкнул я. — У тебя брат, у меня отец.

— Ну, где мой отец — знает только Будда. Так что я веду, — усмехнулся Кхэм.

— Стой ровно, — уверенно сказал Бум. — Так вот, мы не закончили. Насчёт твоей будущей... женушки.

— Серьёзно, Бум?! Перестань так его называть.

— Я уверен, Пит не будет против. Вчера, когда мы пили, я так ему и сказал: «Добро пожаловать в семью, женушка моего брата». Он чуть не расплакался от счастья.

— Он вчера был пьян в стельку, — отчеканил я. — Он мог расплакаться и от вида кошки, переходящей дорогу с котятами.

Все засмеялись, а Кхэм вставил, поднимая бровь:

— Ну от кошки с котятами... кто не растает от умиления?

— Я, — отрезал я.

Смех стал громче. Напряжение, казалось, немного спало. Живот отпустило, а культя, спрятанная в штанине за протезом, больше не стреляла болью от бедра до виска.

— Кошка, не кошка, — продолжил Бум, — но Пит в баре всем подряд рассказывал, как он счастлив, что вы женитесь. А слушателей было хоть отбавляй. Он же платил за выпивку.

— Ему вообще-то пить нельзя, — только и сказал я.

Вчера был что-то вроде мальчишника. Без стриптизёров, казино и прочих обязательных безумств — просто вечер перед свадьбой, больше для галочки.

Мы разошлись по группам. Я — с Кхэмом и его сёстрами. Мы, если честно, не планировали их брать с собой, но Тэа тут же возмутилась: мол, дискриминация. Почему это девушки не могут участвовать в мальчишнике? Пришлось взять.

Пит пошёл с моим братом (тот сам напросился) и с Дэем.

Мы держались спокойно. Я пил безалкогольное пиво, строго в рамках. Мне не хотелось, чтобы эта ночь закончилась как в фильме — с потерей памяти, пропажей жениха и опозданием на собственную свадьбу.

А вот Пит... Пит думал иначе. Они втроём напились. В хлам.

Потерялись. Да-да. Бум, Пит и Дэй — втроём умудрились потеряться где-то на улицах Сиднея.
У одного телефон разрядился, у второго — кажется, это был как раз мой гениальный брат — закончился роуминг, а мой будущий муж (я принципиально не называю его «женой», хотя, признаться, Пит сам себя иногда так шутливо называет) просто оставил телефон в отеле. Потому что зачем он нужен, когда ты пьян и в хорошем настроении?

Они собирались найти нас. Не зная, где именно мы. Не зная адреса. И вообще ничего не зная в этом чужом городе.

Но кто сказал, что когда ты пьян — ты думаешь логически? Или вообще думаешь?

Нет. Они просто вышли из бара, и — как потом рассказывал Дэй (он был самым трезвым в их святой троице) — Пит остановился посреди тротуара, прижал руки к груди и произнёс:

— Я чувствую сердцем, где мой жених. Надо идти туда.

И никто даже не возмутился. Они просто... пошли. Куда — не очень понятно. Похоже, на север. Хотя «север» в тот момент мог быть и югом. Или западом. Или вообще — прямо в океан.

Вот так они и бродили, в поисках меня. И Кхэма. Заходя по пути в каждый бар — на случай, если я вдруг там.

Где-то в одном из этих баров они и потеряли моего брата. С кем — история умалчивает. Или просто никто не помнит. А может, и хорошо.

Мы с Кхэмом в это время сидели в баре буквально в двух шагах от отеля. Болтали, вспоминали школу, как я страдал по Питу восемь лет. Кхэм до сих пор любит меня этим подколоть.

— Если бы мы тогда не потянули вас в гей-бар, — смеясь дразнил он, — ты бы до сих пор плакал по нему молча в подушку.

— Ничего подобного. Я собирался наконец пригласить его на свидание, — защищал свою гордость я. Кхэм мне не поверил. Я — себе тоже.

— Я бы быстрее его пригласила, чем ты, — засмеялась Тэа. Она уже была навеселе. Вот тут я даже не сомневался — она бы могла.

— У тебя члена нет, — парировала Миа. Она тоже выпила и даже не покраснела, произнеся слово «член».

— Миа! — зашипел Кхэм, грозно, по-старшебратски.

— А разве у Тэа есть член? — усмехнулась она. И обе засмеялись.

— Нет... А иногда так жаль, — отозвалась Тэа. — У вас на работе столько красивых парней, но они даже на меня не смотрят.

— Да, — кивнула Миа. — Как, например, помощник Пита. Как его?

— Вин, — подсказал я.

— Вот-вот, — Миа кивнула. — Я даже стала заглядывать в офис к Дэю, — обратилась она к Кхэму, который всё ещё хмурился, — думала, может, найду с ним общий язык. Он симпатичный.

— Очень, — подтвердила Тэа. Она подрабатывала у нас на ресепшене, так что знала всех.

— Но что произошло? — хором спросили сестрички.

— Что? — лениво переспросил Кхэм.

— Его увели. И кто? — вопрос был риторический. Мы все знали, кто.

— Мой врач, — засмеялся я.

— А он — какого пола? — не унималась Миа, грозно смотря на нас с Кхэмом, будто мы были лично ответственны за чью-то половую принадлежность.

— Мужского, — весело ответил Кхэм.

— Что и следовало доказать, — взмахнула руками Тэа. — Мне нужен член!

— ТЭА! — взвыла Кхэм, но девочки даже не смутились.

— А ты видела нового помощника Дэя? — не сбавляя хода, продолжала Тэа. Вот почему мы и не хотели брать их с собой.

— Он не новый. Уже год работает. Это который японец? — уточнила Миа. — Я тоже на него слюни пускаю.

— Ага, он.

— Там без вариантов, — махнула рукой Миа. — Он гей в квадрате.

Девочки тяжело вздохнули.

— Вот такая у нас судьба...

— Мой брат не гей, — зачем-то ляпнул я. Мне стало их жалко.

— Твой брат — не Харуки.

— И не Вин.

Я даже обиделся за брата.

— Он высокий и красивый. Может, не очень умный. Но и Вин, поверьте, не академик.

— Он свободен? — прищурилась Тэа.

— Нет, — рявкнул Кхэм. — Хватит о мужиках. Я ваш пи. У вас полно поклонников, не прибедняйтесь.

— Их много не бывает, — парировала Тэа и показала ему язык.

Мы все расхохотались и продолжили вечер. Говорили о прошлом, о будущем. Легко. Просто.
Без напряжения, без лишних слов.
Так, как бывает только с близкими.

Но ушёл я рано. Уже в одиннадцать был в номере.

Кхэм остался с сёстрами — они категорически отказались возвращаться в отель.
Как сказала Тэа:
«Когда ещё у меня будет шанс пофлиртовать с блондинами с голубыми глазами?»

Вот Кхэму и пришлось остаться — не столько ради компании, сколько чтобы этот самый флирт остался только флиртом.
Наблюдать. Следить. Присматривать.

Хотя... какое там внимание?

Кхэм включил режим старшего брата и смотрел на каждого парня, осмелившегося подойти, с такой строгостью, что в воздухе даже переставало пахнуть флиртом.

Вернулся в номер трезвый, даже не уставший. Надо было выспаться — завтра важный день.

У нас с Питом были разные номера. Так, чисто для галочки. Его поселили с родителями, я — один.

Перед сном я написал ему:
«Завтра рано вставать. Возвращайся в номер».

Ответа не было.
Я проверил — прочитано. Но всё равно не ответил.
Впрочем, я не переживал. Зная Пита, он либо просто отвлёкся, либо уже уснул, либо забыл, где оставил телефон. Вариантов было слишком много, чтобы волноваться.

Я лёг. Закрыл глаза.
Но сна не было. Всё внутри дрожало — от нетерпения, от волнения, от ощущения, что всё это по-настоящему. Завтра.

Живот тянуло, как перед экзаменом. Нога тоже ныла — культя всегда так реагировала на стресс.

Я перевернулся на бок. Потом на другой.
Считал дыхание. Пытался отвлечься.
Не помогало.

Я плюнул и стал вспоминать.

Как впервые его заметил — в школьной столовой, когда Кхэм посадил его рядом.
Как он снял очки и посмотрел на меня своими огромными глазами, обрамлёнными густыми тёмными ресницами.
Как он стеснялся.
Как я сам не заметил, как влюбился — тихо, глубоко, почти безнадежно.
И как не мог подойти к нему целых восемь лет.

Восемь лет я любил молча.
Смотрел, как он смеётся, как кого-то обнимает, как влюбляется не в тех.
Смотрел на всех его поклонников — и ревновал. Тихо, про себя.
И молчал. Всегда молчал.

А потом...
Наконец, год назад, на Новый год, мы сошлись.
Он пришёл ко мне сам. Мой храбрый, маленький мышонок.
Такой глупый, смешной, упрямый... и мой.

Я улыбнулся в темноту.
Сталo легче.
И, кажется, я всё-таки заснул.

Разбудил меня тихий смех.
Четыре утра.
Я проснулся сразу.
Бля. Это был Пит. Пьяный, весёлый... и ещё раз пьяный.

Рядом стоял Кхэм. Вот уж кого я не ожидал увидеть.

— Что происходит? — спросил я, приподнимаясь на кровати.

— Забирай Пита, — хмуро сказал он. — Они напились и бродили по городу. Мы с сёстрами случайно наткнулись на них в подворотне — он с Дэем мило болтали с какими-то подозрительными парнями.

Он был явно раздражён. Я нахмурился, встал и обнял Пита, который тут же закинул руки мне на шею и буквально повис на мне.

— Спасибо, что привёл. А Дэй где?

— Дрыхнет уже в номере. Бума не нашли. Но он взрослый мальчик — найдётся.

— Тигрёнок... — захныкал Пит, пытаясь поцеловать меня. От него несло алкоголем так, что глаза слезились. — Я искал тебя...

— На улицах? — застонал я.

Кхэм уже ушёл. Я остался наедине с этим пьяным, милым бедствием. Вздохнул, попытался раздеть Пита и уложить в кровать, но он крутился, вырывался и всё время пытался лезть ко мне на руки.

— Меня туда привело моё сердце... — пробормотал он мечтательно.

— Тебя туда привела пьянь, — проворчал я. — Ладно. Ложись как есть.

Он захихикал и буквально рухнул на кровать. С поразительной для пьяного человека скоростью сдёрнул с себя кофту, джинсы, футболку. Всё разлетелось по полу. Через пару секунд остался в одних трусах — и сразу же начал стягивать и их.

— Я тебя хочу, тигрёнок, — начал хныкать он. — Возьми меня... прямо сейчас...

— Боже мой... — простонал я. — Спи. Вставать в семь утра, а уже четыре. У нас, между прочим, свадьба завтра. Ты вообще помнишь?

Я лёг рядом и попытался укрыть его одеялом. Он тут же скинул его, как ребёнок, и полез на меня — целуя шею, грудь. Маленький, тонкий, но такой упрямый и настойчивый.

— Я быстро. Можешь сам все сделать... — пробормотал он, спускаясь всё ниже и ниже.

— Пит. Спать, — повторил я твёрдо, но без злости. — Надо спать.

— Я выполняю супружеский долг, — заявил Пит, заползая на меня с торжественным выражением лица, при этом путаясь в простыне и почти вылетая с кровати.

— Мы ещё не женаты, — устало напомнил я, удерживая его за талию.

— Почти же!

Он уже добрался до моих трусов и неуклюже принялся их стягивать. Холодными пальцами. С неистовой решимостью.

— Пит! — Я резко перехватил его за запястья. — Мы договаривались. Неделя воздержания до первой брачной ночи. Мы держались целых шесть дней! Не порть всё за несколько часов до финиша!

Он приподнялся на локтях где-то у меня в ногах, прищурился, шевеля бровями:

— Так ты не хочешь меня?

— Я даже не буду на это отвечать, — простонал я, прикрыв лицо рукой. — Ты пьян. Я выжат. А завтра у нас свадьба. Слово слышал? Свадьба.

— То есть ты меня  не хочешь? — Он сложил губы в драматическую уточку и сделал попытку снова нырнуть вниз, но я перехватил его, резко уложил на спину и сверху придавил.

— Спи, мышонок, — процедил я сквозь зубы.

Он замер, распластавшись, как выброшенный на берег тюлень, и жалобно зашевелился подо мной.

Но я поцеловал его. Это было разрешено.

Запах алкоголя впитался в кожу, в волосы, в дыхание, но под ним всё равно был он — мой. Тот самый. Единственный. Он ответил на поцелуй лениво, но с чувством. Запустил пальцы мне в волосы, стал гладить. По затылку. По шее. По спине.

Чёрт. Зря я его поцеловал. Я слишком люблю этого идиота, чтобы не поддаваться, когда он ко мне прижимается. Я склонился к его шее. Лизнул её. Он тихо хмыкнул.

И тут я услышал лёгкое, ровное... сопение.

Я застыл.

— Ты заснул, пока я тебя целовал? — пробормотал я, поднимая голову и качая ею с недоверием. — Как моё эго должно это пережить, а?

Он не ответил, дышал уже размеренно, сладко, и слегка посапывал в мой ключицу.

Я тяжело вздохнул, укрыл его одеялом и закрыл глаза.

Вот тебе и супружеский долг.

——-

Так что да... Сейчас, стоя в примерочной, я прекрасно знал, как именно они провели ночь.
Утром Пит, краснея, сбежал к себе в номер. Его искал отец — и, судя по громкому тону в коридоре, устроил ему неплохой разнос.

— А ты куда делся? — спросил я брата, у которого, к моему удивлению, и правда получилось завязать бабочку.

Он пожал плечами — небрежно, как всегда. Хотя, кажется, слегка покраснел. Хотя, может, это просто три бокала шампанского.

— Тоже заблудился... И пошёл в номер, — пробормотал он, опуская взгляд. — Сам.

— Ты же самый старший, — хмуро сказал Кхэм. — Ты не должен был их оставлять. А если бы с ними что-то случилось?

— Дэй одногодка со мной, — цокнул он языком. — И что с ними могло случиться? — протянул лениво, как будто обсуждал не ночные блуждания по Сиднею, а чей-то забытый зонт.

Мы с Кхэмом уставились на него синхронно — одинаково сердито.

— К ним кто-нибудь мог пристать, — отрезал Кхэм.

— К ним и приставали, — совершенно спокойно сообщил Бум. — Но ничего. Ваши женушки остались вам верны.

— БУМ! — хором рявкнули мы с Кхэмом.

Он только фыркнул и рассмеялся:

— Чего вы так реагируете? Кто снизу — тот и женушка.

Мы с Кхэмом переглянулись. Он открыл рот, но я едва заметно покачал головой: не сейчас.

— Готово! — воскликнул Бум, разворачивая меня к зеркалу. — Смотри, не зря я учился эти чёртовы узлы завязывать.

Я взглянул на своё отражение.

И правда — было красиво. Ровно, аккуратно, празднично. Как и должно быть в такой день.

— Ну что, готов, жених?

Я посмотрел на часы. До церемонии оставалось пятнадцать минут.

Я кивнул.

И сразу почувствовал, как внутри всё сжалось.

Живот, который болел с самого утра, скрутило сильнее. Это всё нервы.
Нога тоже заныла. Культя под протезом словно заново напоминала о себе — как всегда, когда я слишком напряжён.
Но больше всего болело не тело. Это было что-то другое. Глубже.

Слишком много всего. Слишком важно.

Сегодня мы станем супружеской парой.
Муж и муж.
Я — и мой Пит.
Мой шумный, упрямый, ранимый, эмоциональный... и бесконечно любимый мышонок.

Я так долго к этому шёл.
Так долго держал всё в себе.
Сомневался, молчал, глотал каждое чувство, боялся показать.
Не смел даже смотреть на него слишком открыто — будто одним лишним взглядом мог всё испортить.
Восемь лет я любил его молча.

А теперь — через несколько минут — он станет моей семьёй. Настоящей.
Пусть только здесь, в Новой Зеландии. Пусть этот штамп ничего не значит в нашей стране.
Но для нас... он значит всё.

Он станет моим мужем.

Я сглотнул.
Сердце колотилось. Ладони вспотели. Мир сузился до этих пятнадцати минут.

Кхэм хлопнул меня по плечу. Бум ухмыльнулся и, как ни в чём не бывало, вернулся к бокалу.
А я посмотрел на них — и на секунду стало легче. Они рядом.
Я не один.

Всё будет хорошо. Мы сделали всё, что могли.
Церемония будет скромной. Ведущий — таец, его мы искали почти месяц.
Документы готовы.

Пит, кажется, тоже пришёл в себя.
Дэй дал ему какое-то чудо-средство — и оно сработало. Хотя сам Дэй, по его же словам, с утра едва открывал глаза.
Моя мама плакала ещё с самого утра.
Мама Пита держалась, но в её руках я заметил скомканный влажный платочек.
Отец Пита, как всегда, был строг и молчалив. За завтраком он не сказал ни слова. Ни замечания, ни взгляда. Только пил кофе и рассеянно ковырялся в тарелке.

Я сел рядом. Молча. Он не смотрел на меня. И всё равно я знал: слышит, чувствует, думает.

Я немного наклонился — ближе, чтобы не слышал никто, кроме него.
И тихо сказал:

— Я позабочусь о Пите.

Он не ответил сразу. Просто поднял на меня взгляд.
Долгий. Прямой. Испытующий.

А потом... едва заметно кивнул.
Уголки губ дрогнули — почти-улыбка. Доверие. Без слов. Без театра.

Но мне и не нужно было больше.
Он услышал.
И принял.

Я снова посмотрел в зеркало. Сделал вдох. Медленно. Глубоко.

Да.

Всё будет хорошо.
Мы готовы.

Я кивнул своему отражению, улыбнулся.

— Как ты думаешь, Пит тоже волнуется? — спросил я у Кхэма.

— Уверен. Видел Дэя полчаса назад — Пит уже два раза менял рубашку. Серьёзно, чего вы все так трясётесь? Вы и так уже вместе, живёте... Что это меняет? Штамп, да и то действителен только тут. Или вы в Новую Зеландию собираетесь переезжать?

Я усмехнулся. Пусть говорит, что хочет. Я знал отношение Кхэма к браку. Он не против, но считает его бессмысленным пережитком прошлого. Что любовь этого не требует. Пусть считает.

— Повтори это Дэю — и посмотрим, как ты потом будешь улыбаться, — хмыкнул я.

Кхэм вскинул подбородок с привычной бравадой, Бум громко рассмеялся. У него в руке снова был бокал шампанского.

— Хватит пить, — сказал я, качая головой.

— Где же мне ещё пить шампанское, братик? — пожал плечами он. — Да и это лёгкое. Пузырьки — и всё.

— Дэй вчера тоже так думал, — усмехнулся Кхэм, глядя на меня. — А Пит, между прочим, в баре заказал дорогое шампанское. И угостил всех посетителей пивом. Так что если завтра в семейном бюджете появится дырка — не удивляйся.

— Это его счёт, — хмыкнул я. — Он богатый. Может себе позволить.

— Мой брат, — важно протянул Бум, — выбрал себе не просто женушку, а ещё и с деньгами. Я бы тоже от такой не отказался.

— У моей «женушки», между прочим, член между ног, — спокойно парировал я и забрал у него бокал. Он был явно лишний. — Если тебя это не смущает — поищи себе такую.

— Идеальных не бывает, — небрежно пожал плечами Бум. — Член так член...

Мы с Кхэмом рассмеялись.

И, наконец, повернулись к двери. Пора.

— Кольца у тебя, Кхэм?

— Конечно, — он достал из внутреннего кармана коробочку. — Ну что, пошли?

Мы кивнули друг другу и открыли дверь.
Шли медленно, уверенно, будто шаг за шагом входя в новую жизнь.
И вдруг к нам буквально подбежал Дэй.

— Кхэм, на секунду... — Он схватил его за руку и отвёл в сторону, почти волоком.
Я нахмурился, глядя им вслед.
Дэй заламывал пальцы, что-то шептал, весь скрючился. Мне это сразу не понравилось.

Я подошёл ближе.

— Что случилось? — спросил жёстко.

— Ничего, ничего, — поспешно отмахнулся Дэй.

Я не поверил ни на секунду. Прищурился.
И сказал, полушутя, полусерьёзно:

— А ты так виновато выглядишь, будто... невеста сбежала через окно в туалете.

Глаза у Дэя моментально расширились.

Кхэм выругался сквозь зубы.

А я в тот же миг весь сжался.
Резкий спазм — в животе и в ноге.
Как всегда, когда случается что-то плохое: стрельнуло в культю, отдав в висок.

— Где Пит? — прошипел я.

Дэй моргнул. Резко подошёл ближе к Кхэму, будто ища защиты. Тот инстинктивно заслонил его собой.
Я напрягся ещё сильнее.

— Ферст... только не переживай, — начал Дэй.

— Где. Пит?

— Я... я не знаю.

ВТОРАЯ ЧАСТЬ В ВОСКРЕСЕНЬЕ