3.2 Кхэм и Дэй. Приключения влюблённых на Бали

Примечание автора:
Все описания событий, происходящих в полицейском участке, являются художественным вымыслом. Автор не стремился к точной передаче процедур задержания или работы правоохранительных органов в какой-либо конкретной стране. Любые совпадения с реальностью случайны и неумышлены. Сцена создана исключительно для развития сюжета и раскрытия персонажей.

***

Их привезли в участок. В наручниках. В серое, казённое здание с облупленными стенами, тусклым светом и запахом старого линолеума.

Кхэм шёл впереди, Дэй — немного позади.
Для Кхэма это было не в новинку. Он уже бывал в таких местах — когда-то, ещё в школьные годы, пока путался с местной бандой, где состоял его брат Пхат.
Пару раз его задерживали, но без последствий: ничего серьёзного — выпивка в неположенном месте, уличные гонки, один раз — налёт на старые гаражи, где перебивали номера с угнанных машин.
Но даже тогда дело не завели. Участковый знал их семью, знал Пхата, пожалел. Просто вызвал мать.
Та пришла, всхлипывала, заламывала руки, рассказывала, как ей тяжело — и их отпускали.
Что с них взять? Без отца, бедная семья, старший брат уже сидит.

Поэтому сейчас Кхэм держался увереннее. Да, они за границей. Да, чужая речь, непонятные законы. Но суть — та же. Пьяницы. Проститутки. Дебоширы.

Шум, сигаретный запах, тусклый свет, чужие лица и глухой гул голосов в коридоре. Только теперь было холоднее. И страшнее — потому что с ним был Дэй.

Тот держался рядом, напряжённый, как струна, сжав губы и не задавая лишних вопросов. Но по глазам было видно — он на пределе. Каждое движение давалось через усилие, как будто страх не давал телу слушаться.

— Идите сюда. Снимем отпечатки, — бросил один из полицейских. Тон — ровный, отстранённый.

Они прошли внутрь — в тесное, прокуренное помещение с затёртым линолеумом и стенами странного цвета: что-то между выцветшим зелёным и тусклым серым. Посередине стоял старый, потёртый стол. На нём — чернильная подушечка, стопка карточек для отпечатков, несколько дешёвых ручек, мятая пачка бумажных салфеток и пятно, похожее на засохший кофе.

— Кхэм... — тихо выдохнул Дэй, пока офицер раскладывал бланки. — На нас правда заведут дело? А если об этом узнают в Таиланде? В университете? На работе?.. Меня потом никуда не пригласят.

Он говорил быстро, сбивчиво. Голос дрожал. А мысли, как птицы в клетке, метались и бились о прутья: репутация, карьера, студенты, гранты, СМИ...

Он — доктор наук. Почётный лектор. И вот он стоит в полицейском участке, в чужой стране, в полупрозрачной рубашке. Задержанный за секс в общественном туалете.

— Не паникуй, кхун Винчай, — Кхэм старался говорить спокойно. Даже чуть-чуть улыбался, хоть и сам внутри полыхал. — Нас же не Интерпол ищет. Никто в университете не узнает. Это просто протокол. Да, и мы — иностранцы.

— Нарушители вы закона, — прервал их знакомый полицейский. Всё так же сухо. Без тени сочувствия. — Давайте ваши руки.

Сначала — Кхэм. Он протянул ладонь уверенно, с лёгким презрением, так для виду, для гордости.

Потом — Дэй. Он замешкался. Чуть сжал пальцы. Но шагнул вперёд. Подставил руки. Глянул на чернильную подушку — и почему-то почувствовал себя преступником. По-настоящему. Вот именно сейчас.

И всё, что было до этого — секс, паника, смех, попытки шутить — в этот момент показалось чем-то из другой жизни.

— Теперь марш на фотосессию, — сухо бросил полицейский и лениво почесал живот, выдающийся над ремнём. Щёлкнул языком, кивнул в сторону узкого коридора.

И в этот раз Кхэм пошёл первым. Уверенной походкой — насколько вообще можно быть уверенным в туристической рубашке с бусами из ракушек и в штанах после полураздетого ареста.

Дэй остался стоять. Сжимал пальцы, мял край рубашки.

Мысленно уговаривая себя: мы не были не под наркотиками. Мы не сделали ничего серьёзного. Нас просто задержали. Просто протокол.

И тут же — как удар под дых. Язвительный, с насмешкой: «Вы просто трахались. Двое взрослых людей. В туалете. За закрытой дверью. Мелочь, если подумать...»

Телефоны забрали сразу.
Ни позвонить. Ни написать. Ни адвокату, ни друзьям, ни родным.

Кхэм что-то говорил — спокойно, насколько мог. Пытался выяснить, имеют ли они право на звонок.
На него шикнули: позже.
Сначала — протокол. Бумаги. Подписи.

А Дэй просто хотел исчезнуть.

Уйти.
Закрыться в номере.
Проснуться.
Сделать вид, что всего этого не было.

— Следующий, — донеслось из-за двери.

Он вздрогнул. Зашёл в небольшую комнату.
Пыльная. Гулкая. Яркий свет сверху. Серая стена, фотоаппарат на штативе, и человек за ним, которому было совершенно всё равно.

— Встаньте. Ровнее. Смотрите в камеру.

Щёлк.

— Профиль.

Щёлк.

— Другой.

Щёлк.

Как в фильмах, подумал Дэй.

— Свободны.

Он вышел. В общей комнате их уже ждал офицер.

— Пройдёмте со мной.

Их проведи в общие приёмную. Посадили за стол и приказали ждать.
Рядом оформляли, судя по виду, транс-женщину.
Чуть дальше — пара подростков, скорее всего под чем-то.
И они — ровно посередине. Как на витрине.

В одежде... ну, мягко говоря, не скромной. С растрёпанными причёсками, помятыми рубашками. С поплывшим макияжем — ладно, только у Дэя, но именно он ощущал взгляды. Много взглядов.
Чужих. Прямых. Вязких. Их не отводили. Не скрывали.

Мимо прошёл пьяный европеец — с красным лицом, тяжёлым шагом. Остановился рядом. Присвистнул.

— Бля... какой красавчик. Дай номерок, — сказал он по-английски и, скривив губы, послал в воздух поцелуй.

Кхэм дёрнулся. Резко.

— Эй, проходи мимо! — рявкнул он, уже поднимаясь.

— Тише, — прошипел Дэй по-тайски, не глядя на него и скрипя зубами. — Он мне ничего не сделает. А вот нам это может обойтись... очень дорого.

Кхэм нахмурился, но сдержался. Сел обратно, сжав челюсть.

Когда тот же пьяный европеец, шатаясь, прошёл мимо второй раз и сделал непристойный жест бёдрами — Кхэм сжал кулаки. Дэй тут же схватил его за руку.

— Не надо, — шепнул он. — Он пьяный. И не стоит из-за него всё усложнять.

Кхэм выдохнул, прикрыл глаза. Заставил себя сосредоточиться на происходящем.

Как раз в это время появился их знакомый полицейский — с чашкой, кажется, кофе. Он шумно сербнул, причмокнул и сел, внимательно посмотрев на каждого из них.

— Ну что, голубки, начнём? — сказал он, скрестив руки на груди. Теперь, по протоколу, говорил на родном языке.

Началась бумажная волокита. Всё — на индонезийском. Ни одного знакомого слова.
Им вызвали официального переводчика — женщину средних лет, в строгой блузке, с ровным голосом и нейтральным выражением лица. Она переводила, следила за документами, что-то отмечала в бланках.

Хотя... кто сказал, что она действительно передаёт всё дословно?

— Что вы делали в туалете? — наконец спросил полицейский через переводчицу, когда с формальностями покончили.

— Вам как ответить — официально или честно? — хмыкнул Кхэм.

Дэй тут же молча ткнул его локтем в бок.

— Мы... справляли нужду, — ответил Дэй, стараясь говорить вежливо.

— В одной кабинке?

— Остальные были заняты, — не моргнув, добавил Кхэм.

— Как удобно, — хмыкнул офицер. — А дверь открывали так долго потому, что штаны натягивали... или всё ещё "справляли нужду"?

Дэй нервно выдохнул и машинально потянулся к столу, за которым сидел полицейский. Поверхность была завалена бумагами, папками, исписанными формами. Пара чашек — если не считать ту, что он держал в руках — стояли в уголке: грязные, с разводами от кофе, с липкими пятнами на донышке.

— Так что, туристы? — повторил офицер с нажимом, снова глядя на них в упор.

— Мы понимаем, что наше поведение могло показаться неуважительным и... слишком смелым, — спокойно ответил Дэй через переводчице. — Это не повторится. Мы готовы заплатить штраф.

— Готовы они... — усмехнулся полицейский. — Конечно заплатите. Сейчас оформим всё как положено.

Он повернулся к компьютеру, что-то открыл, пролистал. Поморщился, покачал головой и сказал пару слов переводчице. Та кивнула — и вышла из комнаты.

— Что? — нахмурился Кхэм, глядя ей вслед. — Что вы сказали? — спросил он уже на английском.

— Ничего особенного, — ответил офицер, тоже на английском. — Бланки закончились. Ждём, пока принесут. А пока — посидите, подождите.

Он встал. Посмотрел на них, потом махнул рукой:

— Вы у меня не одни.

К ним подошёл второй полицейский. Молча кивнул. Намёк был понятен.

— А как же штраф? — осторожно спросил Дэй.

— Будет вам штраф, — буркнул первый, уже теряя терпение. — Всё по порядку.

Кхэм хотел что-то сказать, но Дэй уже дотронулся до его руки и тихо прошептал:

— Не сейчас. Видишь, он хочет нас задержать на сутки. Если начнём спорить — точно оставят.

— Но... они не имеет право.

— Нет, котя, — твёрдо сказал Дэй. — Сядем спокойно, переждём, заплатим. Главное — чтобы никто не узнал.

Кхэм сжал губы, но всё же кивнул. Правда, почти сразу снова поднял вопрос о звонке. Ему сухо ответили, что дадут — «позже, по регламенту».

— Ага, сначала помучают, — буркнул он себе под нос.

Их снова повели по коридору. Длинному, узкому, с серыми стенами, треснувшей краской и запахом сырости. Люди сидели на пластиковых стульях вдоль стен — кто молча, кто громко споря, кто просто смотрел в никуда. Для новогодней ночи всё это выглядело особенно странно, будто кто-то пришел сюда специально отпраздновать с особым размахом.

Ещё пара поворотов, и — очередная дверь. За ней была камера. Настоящая. Как в кино.

Не стены — решётки. Пространство небольшое и уже переполнено. Кто-то сидел, кто-то лежал прямо на полу. Воздух — тяжёлый, спертый. Влажный. Смесь пота, мочи и чужого дыхания.

— На праздники всегда много желающих провести с нами ночь, — хмыкнул сопровождающий офицер.

Они подошли ближе. Как только охранник щёлкнул ключами, народ внутри зашевелился — кто-то заговорил, кто-то засвистел, кто-то стал подшучивать.

Кхэм тут же заметил знакомое лицо. Тот самый пьяный тип, что приставал к Дэю, теперь дремал в углу, у стены.

Офицер что-то рявкнул — коротко, грубо. Остальные в камере моментально отпрянули от решётки, будто знали: лучше не испытывать судьбу.

Дверь со скрипом открылась.

Кхэм и Дэй рефлекторно сжались, и одновременно сделали шаг назад.

— Вперёд, голубки, — бросил полицейский и кивнул на дверь.

Они зашли осторожно, шаг за шагом. Дверь за их спинами тут же захлопнулась с громким металлическим щелчком — оба невольно вздрогнули.

— Ждите. Вас вызовут, — буркнул офицер и, не оборачиваясь, ушёл.

Они быстро огляделись. Дэй сразу вцепился в локоть Кхэма. У того тоже все сжималось внутри, но виду не подал: выпрямился, поднял подбородок — выглядел уверенно, насколько это было возможно. Он обязан был держаться. Ради них обоих.

В камере не было ни лавок, ни коек. Только бетонный пол и одна глухая стена. Остальное — решётки. Туалета не видно. Люди сидели кто где — прямо на полу, в углах, у стен.

Они молча прошли к дальнему краю, поближе к стене, и сели. Спиной к решётке. Дэй сразу прижался к Кхэму, а тот обнял его за талию — крепко, будто ставя невидимую границу: «Это мой. Не трогать».

Дэй слегка дрожал. То ли от холода, то ли от запаха, который шёл от остальных. То ли просто от стресса.

Он прятал взгляд. Не хотел ни на кого смотреть. Не хотел, чтобы смотрели на него.

— Котя... — прошептал он, почти неслышно. — А если мы правда встретим Новый год здесь?.. Остался час.

Кхэм посмотрел на него, мягко провёл пальцами по его спине.

— Я буду с тобой, — ответил спокойно.

Он хотел поцеловать его в висок, как всегда, по привычке — но сдержался. Здесь это могло быть опасно. Он не знал, как отреагируют другие. И проверять не хотелось.

Дэй сильнее прижался, почти спрятавшись в его объятиях. Кхэм обнял его крепче, прижал к себе.

Он не мог защитить их от всего. Но вот сейчас — мог хотя бы просто быть рядом.

Кхэм оглядел всех, кто находился в камере. Некоторые уже спали, храпя на бетонном полу. Другие — смотрели на них с явным интересом. Было понятно: новенькие. И, судя по внешнему виду, при деньгах. Часы не отобрали, украшения остались. Прическа, макияж, рубашка — они выделялись.

Но к ним никто не подходил.
Пока...
Может, боялись охранников. А может, дело было во взгляде самого Кхэма — настороженном, тяжёлом. Он сидел прямо, в своей пёстрой рубашке, на холодном полу, но излучал готовность встать и защищать своего Дэя хоть от всех сразу.

Минута за минутой. Про них, казалось, просто забыли. Полицейские приходили, уводили одних, приводили других. Кхэм пару раз поднимал руку, пытался привлечь внимание — но на него даже не смотрели. Новый год неумолимо приближался.

— Кхэм... котя... — тихо прошептал Дэй, поднимала голову с его плеча. — Я не сержусь на тебя.

— За что? — удивлённо спросил тот.

— За то, что мы пошли в тот туалет. Что не заметили табличку. Я ведь тоже должен был быть внимательнее... но когда я с тобой — я плохо соображаю. Особенно когда ты такой красивый.

Кхэм улыбнулся. Тихо. Почти беззвучно.

— То же самое, кхун Винчай.

Он опустил голову. Смотрел на него — на своего Дэя, прижавшегося к нему на холодном бетонном полу. А ведь должен был быть другой вечер: клуб, отель, подарки, секс... Новый год. Настоящий.

Подарок ждал в номере. Ничего экстраординарного на первый взгляд, но по-настоящему ценный. Первое издание книги «A Brief History of Time» Стивена Хокинга. С подлинным автографом.
Кхэм искал её почти месяц, через коллекционеров, на редких аукционах. Заплатил дорого. Хотел вручить ровно в полночь — под бой курантов, с поцелуем и бокалом шампанского.

А сейчас... он приподнял руку, посмотрел на часы.

— Дэй, — сказал тихо. — До Нового года совсем чуть-чуть. Нас, похоже, не выпустят.

— Ага, — хмыкнул Дэй. — Новый год на века. Один из тех, что не забудешь.

— У нас все такие, — легко отозвался Кхэм, пожал плечами и даже улыбнулся.

— Это всего лишь наш второй праздник вместе. А ты говоришь так, будто их было десятки.

— Но он всё равно лучше всех остальных... — Кхэм пожал плечами. — Всех семи прошлых, когда я был один. А сейчас я с тобой.

Дэй невольно улыбнулся. Простые слова, но в них было столько тепла. И в этом сером, душном помещении, где пахло потом, пылью и чужими телами, именно они — согрели.

— Да. Для меня тоже, — тихо сказал он.

Спина начала затекать, тело ныть от неудобства.

— Ложись на мои ноги. Отдохни, — Кхэм погладил его по спине.

— Как тут вообще можно спать? — пробурчал Дэй. — Они все смотрят.

Он немного преувеличивал, но действительно — пара человек украдкой косились в их сторону. С интересом, кто-то — с усмешкой.

— Я посторожу, — тихо сказал Кхэм.

— Тогда и я не буду спать, — упрямо сказал Дэй.

— Не выдумывай. Засыпай. Мы тут, скорее всего, до утра. Я разбужу, если что.

Дэй поменял положение, устроился плечом на его груди. Кхэм, несмотря на то что всё тело ломило от неудобной позы, обнял его за талию, но позу не поменял.

— С Новым годом, котя, — прошептал Дэй. — Главное, что мы вместе. Я люблю тебя.

— А я тебя, кхун Винчай.

Кхэм всё же поцеловал его в висок. Едва-едва, незаметно для других. Почти в волосы.

Дэй не заснул сразу. Он пытался держаться, открывать глаза, говорить, шептать. Из страха. Из желания не оставлять Кхэма одного.

Но усталость брала своё.

В какой-то момент веки опустились, и он заснул.

***

— На выход. Парочка с клуба. Встали и вышли.

Резкий голос полицейского ударил по ушам, как звонок в темноте. Дэй вздрогнул.
Он что... спал? Он ведь даже не собирался.
Глаза открылись медленно, в голове шумело. Он почувствовал, как тяжело лежит — не на полу, не на стене... на чьих-то ногах.

На Кхэме.

Он соскользнул с его груди и устроился, как оказалось, у него на бедре.
Поднял голову — встретился с тёплым, уставшим взглядом.
Кхэм смотрел на него и не шевелился. Видно, давно.

— Вы что, уходить не собираетесь?! — рявкнул снова тот же голос, ближе и раздражённее.

— Сейчас, — глухо отозвался Кхэм.

Он попытался подняться. Тело не слушалось. Ноги онемели, спина болела. Всё затекло.
Он провёл ночь, сидя на холодном полу. Обнимая Дэя. Не спал ни минуты.
Просто сидел, держал его рядом и молча сторожил.

Поначалу Дэй лежал на его груди, потом съехал на колени.
Метр восемьдесят, а свернулся, как котёнок.
И Кхэм не пошевелился. Чтобы не разбудить. Чтобы тот хоть немного отдохнул.

Он попытался встать — и пошатнулся.

Дэй подхватил его. Удержал.
Сам еле стоял на ногах, но сейчас Кхэму была нужнее помощь.

Они шли медленно. Молча.
Щелчок ключей, хлопок двери. Их вывели.

Дальше — как в тумане:
Подписи, вопросы, наконец вернули телефоны. Бумага о штрафе.
Небольшой, но унизительный.
Попытка возмутиться — не дали ни одного звонка — была тут же пресечена.

— Подайте жалобу онлайн, — бросили им в ответ.

Четыре часа утра. Такси. Холодный воздух. Пустые улицы.

Кхэм откинулся на сиденье, прикрыл глаза.

— Ну и ночка... — выдохнул он.

— И не говори, — отозвался Дэй, потирая лицо ладонями. — Сколько мы там были?

Он наклонился, чтобы взглянуть на запястье Кхэма.
Тот не отреагировал.

Пусто.

— Где часы?

На коже — только белый след. Чёткий, как призрак.

Кхэм отвёл взгляд в окно. Пожал плечами:

— В номере, наверное, забыл.

Дэй нахмурился. Память подкинула картинку: Кхэм в машине. Часы были на нём.

Он сразу понял.

— Ты их... оставил там?

Кхэм не ответил.

— Это из-за меня, да? — тихо спросил Дэй, не глядя на него.

Кхэм не сразу ответил. Только слабо усмехнулся и положил ладонь ему на колено.

— С чего ты решил? Просто... не одевал сегодня, — упрямо повторил он.

— Не ври, — Дэй повернулся к нему, голос стал твёрже. — Они были на тебе, когда мы ехали. Я видел. Блин... мы должны вернуться. Это кто-то из сокамерников, да? Те двое, которые на меня смотрели. Ты им отдал часы.

— Дэй...

— Это безобразие. Нас арестовали, держали без звонка, без адвоката — и ещё часы сперли!

Кхэм усмехнулся, покачал головой и мягко дотронулся до затылка Дэя. Погладил его, успокаивающе.

— Не шумите, кхун Винчай, — спокойно сказал он. — Часы — это мелочь. Оставил — и ладно. Главное, нас не тронули. И ты смог спокойно спать.

— Но...

— Нет, — Кхэм наклонился и поцеловал его. Легко, почти не касаясь. — Не спорь.

Он отдал часы. Тем двоим верзилам, что слишком пристально смотрели на Дэя. Один ещё и подошёл, начал что-то бормотать, потом — толкнул.
Кхэм знал, чем могла закончиться драка. Он не местный. Он гей. И это не столица Европы.
Одно дело — «непристойное поведение» в туалете. Совсем другое — драка в камере. Это могло потянуть на настоящую статью.
Поэтому он отдал. И после этого — никто не тронул ни его, ни Дэя.

— Кхэм... — Дэй посмотрел на него и покачал головой. — Ну что мне с тобой делать? Я бы не развалился, если бы на меня кто-то посмотрел.

— А вот мне бы это не понравилось. Очень, — отрезал Кхэм. Тихо, но твёрдо.

Дэй чуть улыбнулся. Понимал, что спорить — бессмысленно.

— Я куплю тебе новые, — уверенно сказал он.

Он потянулся ближе и поцеловал его в нос. Почти невинно. Почти смешно.

— Купи, — согласился Кхэм. — Как раз новая модель вышла. В два раза дороже этой.

И подмигнул.

Это были всего лишь часы.
А рядом сидел он. Его Дэй.
Выбор был очевиден.

***

Они быстро доехали и почти бегом зашли в своё маленькое бунгало — две комнаты, стеклянная дверь на террасу и большая, почти неприлично большая ванна посреди белоснежной ванной комнаты. Именно туда они направились сразу, даже не включая свет в спальне.

Горячая вода обволакивала тело, умывала усталость. Дэй зашёл первым, Кхэм — следом. Молча. Ни одного лишнего слова. Только взгляды. Прикосновения.

Дэй провёл пальцами по плечам Кхэма, смывая с него остатки чужих взглядов, полицейской пыли и ночной тревоги. Кхэм ответил тем же — медленно, не торопясь. Он намыливал его, как нечто хрупкое, хотя знал, как прочен этот мужчина.

Целовались, замирая на полпути. Не как перед страстью. Как перед сном. Тихо. Тепло.

Кхэм шептал что-то на ухо — про то, как Дэй пахнет мылом и кожей. Дэй смеялся в ответ, склонившись к его губам. Вода плескалась вокруг, убегала сквозь пальцы, но им было всё равно. Здесь и сейчас — только они.

Потом, уже в кровати, всё продолжилось. Ленивая близость. Ни спешки, ни грубости. Просто быть друг в друге. Просто жить этим моментом.

Кхэм лежал на спине, Дэй — сверху. Их движения были медленными, почти ленивыми, как дыхание перед сном. Без дикости, но с желанием. Глубоким, взрослым, наполненным прошедшей ночью, страхом и выживанием.

Сначала Кхэм кончил, чуть сдавленно простонав его имя. Потом — Дэй. Без слов. Только дрожь, и поцелуй в шею. Как извинение. Как обещание.

Он не сразу отстранился. Ещё немного лежал на нём, уткнувшись лбом в его плечо. Потом перекатился сбоку, обнял за талию.

— С Новым годом, любимый, — прошептали они почти одновременно.

Небо за окном начинало светлеть.

— Я жду от тебя ещё один подарок, — пробормотал Кхэм, уже полусонный.

— Какой? Новые часы? — хмыкнул Дэй, зевая.

— Твою угрозу с шезлонгом.

Дэй поморщился. Замолчал. Даже в полусне по его лицу было видно — он помнит, о чём шла речь.

— Это я в запале сказал. На нервах. Не всерьёз.

— Не знаю, кхун Винчай. Этот урок мы с вами явно пропустили в школе. Так что жду...

— Но...

— Засыпайте, кхун Винчай. Вам понадобятся силы — поверьте я так просто завтра от вас не отстану.

Он хмыкнул, и глаза у него сами собой закрылись. Через минуту Кхэм уже тихо дышал — вырубился, как будто кто-то нажал кнопку.

А Дэй ещё лежал, глядя в потолок. Потом мягко положил ногу на бедро Кхэма, руку — на его живот.

И, усмехнувшись, прошептал в темноту:

— Котя, этот урок и я, пропустил...

( БОНУС «ШЕЗЛОНГ». Будет на выходных)

~~~~ КОНЕЦ~~~~

А следующая пара : ПИТ И ФЕРСТ