Часть 17. ✧Викторианский декаданс✧ Лисса

— Я не отправлял приглашение... — глаза Трапписта наполнились ужасом.

— Встреть его и скажи, что мы скоро будем, — Капелла держалась за голову, и казалось, никто кроме неё не понимал масштаб катастрофы.

В следующие полчаса вампирши с нечеловеческой скоростью умыли меня, заплели и расчесали мои непослушные волосы и приготовили потрясающее платье: белое, кружевное, с подолом, точно крылья летучей мыши, закреплённым к рукавам. Я смотрела, как в зеркале, точно призраки, накладывали мне макияж, подбирали туфли. Черные костюмы с белыми фартуками летали вокруг, не забывая кормить с ложечки овощным рагу. Среди них были и люди — я вспомнила, что рассказывали на корабле про Восток, и ухмыльнулась. Люди здесь живут на тех же правах, что и вампиры. Удивительно...

Я переложила свои скромные пожитки — ключ и солонку — в декольте. Меня пытались убедить не брать с собой клинки, но я наотрез отказалась выходить без них. В итоге мы сторговались на подаренном Кадерианом клинке в металлическом чехле на поясе.

Когда я была готова, принцесса ждала меня снаружи, расчёсывая заусенцы. Она нервно улыбнулась и повела меня наверх.

— Спаси нас, Боже, — шептала она, и рыцари открыли перед нами огромные двери бального зала.

В потолке казалось, горело солнце, сотканное из свечей. Тысячи восковых столбов поднимались вдоль стен, на колоннах, на хрустальных ветвях люстр. От каждого фитиля тянулся медленный золотистый дымок, и он поднимался к потолку, где исчезал в темно-багровом мареве. Вампиры танцевали с людьми. Их маскарадные костюмы, богатые и гротескные, сияли и меняли оттенки — от фиолетовой плесени до серебра, с рогами, цепями. Каждый наряд потрясал воображение.

Вдоль стен стояли огромные зеркала, высотой в три человеческих роста, переходящие в пол, с витиеватыми серебряными рамами. В отражениях некоторых гостей танцевали только наряды. Платья кружились сами по себе, черные сюртуки плыли по зеркальному полу, как будто в зале существовал иной, пустой мир, где одежда продолжала жить без владельцев. Кружева взлетали, рубиновые подвески качались — иногда ведомые людьми, иногда другой одеждой.

Оркестр был скрыт в темноте на балконах, но музыку можно было чувствовать. Струны тянули долгие, почти болезненные ноты, как будто скрипачам выдирали жилы и натягивали их на грифы.

В центре зала возвышался помост — белый мрамор. На нём висел Кадериан. Как кукла.

Его тело удерживали десятки тонких серебряных нитей, спускавшихся с потолка. Они впивались в запястья, плечи, бедра, ключицы и выше — к большой крестобразной перекладине, удерживаемой двумя шутами.

На его голове сияла большая клоунская шляпа — нелепая, широкополая, украшенная бубенчиками и лентами. Она оказалась достаточно массивной, чтобы скрывать торчащий из его черепа меч, так что для гостей помоста всё выглядело почти забавно.

Почти.

Вампиры смеялись, хлопали ладонями, покачивали бокалами. Я прошла мимо них к главной фигуре вечера и громко рассмеялась, тыкая в нос Кадериана.

Нити натягивались то влево, то вправо, и Кадериан качался вместе с ними, как кавалер, приглашая меня станцевать. Фигуры в черных облегающих костюмах, державшие крест для управления марионеткой, наклонились на ходулях высоко вверху.

— В этот раз ноги ты мне не оттопчешь! — захохотала я, осматривая его туфли, что парили в нескольких сантиметрах от пола, и приняла его руку.

Пальцы не держали меня, но я ловко таскала его, вцепившись за одежду.

— Знаешь, а так ты мне и правда больше нравишься!

Кадериан обладал редкой для вампира чертой — способностью уставать, не физически, а прямо по-настоящему, как существо, попробовавшее все виды насилия и воспринимающее как аргумент только смерть. Его взгляд сейчас был именно таким — отрешённым, пустым...

Я завороженно застыла, рассматривая бесконечные канделябры, что поднимались вверх около балкона и исчезали в дымке, как гигантские металлические деревья, на ветвях которых горели сотни свечей. Лёгкий дым от фитилей струился вниз, подобно серебристым лентам — от этого свет дрожал, менялся, ломался, превращая каждое движение в игру теней.

Впервые я отпускала мысли о бесконечных загадках и вопросах, что сыпались на мою голову, и просто наслаждалась балом. Я кружилась в центре, скакала по залу, докучая гостям, но к удивлению, никто не осуждал меня.

Овс, стоявший у колонны канделябра, перехватил меня за руку:

— Лисса, как ты выбралась? Что происходит?

— Понятия не имею, — засмеялась я, вырываясь из хватки.

«Несчастное дитя, вечная сирота, не знавшая ни любви, ни тепла, ни покоя. С душой настолько черной, что даже дьяволу она не нужна, рожденная во грехе, но метящая в святые», — шептала Капелла, когда я скакала возле неё и Трапписта.

— Вот бы Бон-Бон был тут! Он или она хоть и с хромотой, но танцует прекрасно! — воскликнула я, вновь хватая Кадериана за руки. Я притянула его к себе и прошептала на ухо:

— Знаешь, может, я и выживальщица, не способная на высокие чувства, может, я паразит и воткну нож в твою спину, если придётся, но ты мне не безразличен. — Я стерла струйку крови, стекающую на его прекрасное лицо, и обхватила его щеки двумя руками. — И не потому что я вижу в тебе что-то хорошее, а потому... что ты не садишь меня на цепь...

Я отстранилась.

— И мне не нравится, что ты на цепи, — я перехватила его за руки и закружила. — Мотыльки летят на свет, а тут так много мотыльков... Весь грёбанный Восток в этих тварях! — я звонко рассмеялась.

— Прекрасно выглядишь! — раздался глубокий шёпот под моим ухом.

— Мне идут трупы, правда? — я обернулась с счастливой улыбкой к гостю.

Он оказался прямо передо мной. Моя светлая маска едва ли могла спасти меня от пронзительного взгляда глаз цвета последнего заката, и улыбка покинула моё лицо.

Я видела Каллисто и ранее на вырезках из газет и в книгах, но никогда в живую. Гораздо больше я слышала о нём. На материке не было ни одной живой души, не знавшей первого вампира.

Воплощение тьмы и искушения: нос с аристократической горбинкой, точёные скулы, тонкие, жёсткие губы, густые, чёрные как смоль волосы, убранные назад, тяжёлая поступь. Страх окружал его аурой, и это чувствовали все. Гости обступили нас с интересом, оглядываясь и перешёптываясь, и даже шуты за моей спиной перестали трясти Кадериана и зацокали ходулями подальше.

Каллисто поклонился и снял перчатку, протягивая мне ладонь.

— Девочка, позвольте вашу руку.

Я помедлила несколько секунд. Музыканты затихли. Осторожно приподняла руку в перчатке, и он резко перехватил её. В отличие от других вампиров, его рука была тёплой, даже горячей, и немного дрожала.

— Как вы меня назвали? — нервно переспросила я.

Его улыбка стала ещё глубже, когда он услышал лёгкое прерывистое дыхание, и осторожно повернул моё запястье, глядя поверх моих пальцев, словно рассматривая ювелирное украшение.

— Я называл тебя девочкой, дорогая. Скажи мне, эти веснушки настоящие?

Он протянул руку, как будто хотел потрогать моё лицо большим пальцем, прежде чем остановиться на полпути. Я отстранилась, но он не выпустил мою руку из своей, лишь слегка стянул перчатку.

— Позволите украсть вас на один танец?
— Я танцевать не умею.
— О, ты прекрасно танцуешь.

Вампир обхватил мою талию так, что мои ступни оторвались от земли, и поднял в воздух.

Новая музыка вступила в свои права — готическая, тёмная, такая же, как мой партнёр по танцам.

— Что ж... полагаю, я могу согласиться на один танец, — пролепетала я, понимая, что его предложение — иллюзия выбора.

Он вынес меня на середину зала с отработанной лёгкостью. Я сложила руки на его плечи, он улыбнулся и начал движение. Пары вокруг расступались и глазели. Блёски с моей юбки поднимались и сияли в свете луны. Каллисто двигался чётко в такт и не сводил с меня глаз, изучая каждое выражение и мимику.

Я чувствовала себя как Кадериан: просто куклой в его руках, которую он крепко обнимает и ведёт в танце. Но что-то в том, как он смотрел на меня, было странным, таким хрупким. Выражение его лица было похоже на то же, что и у Капеллы и у Вирго, когда они увидели меня впервые — так смотрели фермерши на могильные камни, когда хоронили своих подопечных.

— Мое имя Каллисто, прекрасное создание.

— Мне это известно. Мое имя Амариллис, или Лисса.

Его глаза на мгновение сузились, и он едва ли не запнулся в танце.

— Что ещё тебе обо мне известно, дорогая?

— Что Вы — дьявол.

Он искренне рассмеялся, обнажая длинные вампирские клыки.

— Я лишь был первым, кто любил сильнее, чем позволено человеку.

Тяжесть остаётся под поверхностным блеском слов.

— Любовь оправдывает всё, да? — засмеялась я, бросая взгляд на Кадериана. — Ах, это противное чувство... так возвышенно, так...

— Идеализированно, — дополнил вампир, и я кивнула.

— И из-за, дайте угадаю, из-за разбитого сердца и ненависти Вы разрушили рай, мир, где люди не были заключены в фермы, не слонялись полусгнившими, не ели своих детей...

— Не из ненависти, милая. Из любви до разрушения.

Его красные глаза ловили блики свечей, когда он отстранился ровно настолько, чтобы вновь наблюдать за мной. Один изящный палец смахнул с виска выбившуюся прядь волос. Я судорожно поджала губы, соображая, что вообще вся эта ситуация может значить. С чего бы Каллисто откровенничать со мной?

Музыка закончилась, но он не отпустил меня. Напротив — лёгонько подкинул и перехватил под колени, так что моя голова оказалась выше всех прочих гостей на балу.

— Вам был обещан всего один танец.

— Даже один танец может длиться вечность, голубка.

Его руки вновь сцепились на мне мертвой хваткой, и я вздрогнула. Музыка становилась тревожной, а вместе с ней росла и моя паника. Дело пахло гарью... Едва мне показалось, что я каким-то чудом выбралась из западни, как попала в капкан. За Кадерианом уже наверняка идёт королева, а я в лапах дьявола, и отпускать он меня не намерен. Крокус наверняка отыграется на Овсе за срыв планов, а он... Как тогда, в детстве: стоит в углу, не поднимает глаз на вампиров, тихий, кроткий, слабый.

— Носишь крестик? Любопытно... — Каллисто задумчиво свёл брови и наклонил голову, рассматривая моё лицо.

— Бог не раз спасал меня, так что, если у вас дурные намерения — лучше отпустите меня.

Он рассмеялся, но не весело.

— Почему ты тогда так дрожишь, девочка, если веришь, что Бог всё равно спасёт тебя?

Я глубоко вздохнула и поджала губы. Очевидно, что меня сюда привели как подношение. Но зачем Каллисто такая жертва? Какая-то жалкая фляжка-выживальщица?

— Потому что вы — дьявол, и я злюсь от разочарования.

— Почему, голубка?

— Я думала, балы — это весело. Я слышала столько разговоров об этом, видела долгие приготовления. Я так мечтала тут побывать, а все только и делают, что топчутся на месте в ритм. Красиво, но скука смертная.

В тот день, когда Яров посадил меня в клетку, а из соседней ко мне потянулось зомбифицированное дитя, я попрощалась с жизнью. Пока луч солнца не отразился от моего крестика солнечным зайчиком и не привлёк внимание маленького монстра. Заставляя ребёнка тянуться за бликом, я выбралась из клетки, и соорудила зеркальный коридор из многочисленных зеркал, а затем встала за лестницу под люком, когда Яров спустился, то закрыл собой луч и дитя напало. Спасет ли меня свет в этот раз?

Мой задумчивый взгляд на миг вернулся к Каллисто.

«Рассвет не скоро, да и зомби тебя не напугают, дьявол», — подумала я. Он выглядел как клетка, из которой нет выхода.

За окном сверкнула молния, погода вновь капризничала, будто отвечая на моё состояние. Вдали светился большой глаз. Если бы мои ноги не были намертво обхвачены Каллисто, они уже вовсю несли бы меня к маяку. Я бы стояла на нём и хохотала безумно, управляя огромным фонарем и ордами зомби, тянущимися за его лучом.

Я осмотрелась в поисках Капеллы или Кадериана. Поворот головы приспустил воротник, но мой взгляд нашёл лишь Трапписта и Крокуса.

«Знаешь, что бывает с теми, кто нарушает договорённости, щегол!?» — вопил последний.

Музыка перелилась заглушая ругань и партнер прокрутил меня.

— Кто посмел тронуть твою шею? — прорычал сквозь зубы Каллисто, его глаза стали черными как бездна, и я затаила дыхание — тень перед бурей.

В голове в тот же момент рождался чудовищный план.

— На самом деле желающих всегда было много, но добрались лишь избранные, — игриво прошептала я, чувствуя себя замешанной в странном заговоре и судорожно соображая, как из этого выбраться.

От моих слов хватка стала крепче, его пальцы впились в ноги.

— Я вырву им зубы, — хрипло сказал он. — Кто!?

Я наклонилась к вампиру, выдерживая паузу, чтобы дать злости настояться. Мои пальцы загуляли по его шее и плечам.

— О, вон те скандалисты, — я указала двумя пальцами в сторону шума.

Музыка подошла к концу. Каллисто плавно отпустил меня на пол, и ноги подкосились, успев затечь от крепкой хватки. Он без усилий поймал меня в тот момент, его рука крепче обхватила мою талию и притянула к себе. Между телами не осталось пространства — только тепло, давление и медленный, сводящий с ума ритм музыки.

— Тише, — пробормотал он голосом, как бархат. — Я тебя поймал... Снова.

Его рука скользнула вверх, чтобы убаюкать мою шею. Пальцы мягко — обманчиво — запутались в волосах. У меня перехватило дыхание, и тело откликнулось на темную грань его голоса.

— Не убегай далеко. Исполню обещанное и вернусь, моё сокровище, — он притянул мою руку и поцеловал пальцы.

Несколько секунд я лишь моргала. Затем уголки губ нервно задрожали. Конечно... Если даже те, кого называют чудовищем, смотрят на меня с отвращением, а принцессы говорят, что моя душа черна, разве не мне положен танец с дьяволом? Разве я не могу развеселить это скучное мероприятие?

Едва он отвернулся, я нырнула в толпу. Пробираясь сквозь гостей в масках, я находила и людей, и безумно улыбалась. В конце концов... Единственное, в чём я была хороша, — это в создании хаоса. За окном прогремела молния.

— Овс! — я схватила его за руку, и юноша с надеждой посмотрел на меня. Я вытащила из декольте ключ, и он несколько раз перевёл взгляд с ключа на меня, явно ловя ассоциацию с нашим детством. — Мне нужна твоя помощь.

За спиной раздался такой приятный вопль Крокуса, что я едва удержалась от того, чтобы остаться на месте, а не присоединиться к зрителям. Овс выглянул из-за моей спины.

— Да, это Крокус, он сейчас будет немного занят, а мне пока нужна твоя помощь. Можешь спуститься в подземелье. Если остановят охранники, скажи, что это распоряжение королевы Капеллы. Открой этим ключом камеру Сириуса — полный вампир, ты его сразу узнаешь. Передай ему следующее: «Лисса даёт тебе шанс на искупление. Беги, а взамен разверни маяк на юг, прямо на этот замок». Ясно?

Овс кивнул, как должник. Его ресницы затрепетали, глаза заблестели, он улыбнулся, заметив свой крест на моей шее.

— А сам... сам закройся изнутри. Всё будет как в тот раз. Выйдешь, когда замок будет отчищен. Крокус не станет тебя искать в этом хаосе. Найдёшь себе место на Востоке.

— Лисса, а ты?

Я погладила его по макушке.

— А я справлюсь.

Крик Трапписта подпитал мою уверенность, и Овс торопливо скрылся в толпе. Я последовала за ним быстрыми шагами, виляя по коридору и разрывая неудобную ткань платья.

Шаги за спиной эхом разлетались по стенам, в высоких окнах сверкали молнии.

Грозовой ветер ударил мне в лицо, распахивая руки и крылья платья дождю. Я покрутилась — этого хватило, чтобы осмотреться и сориентироваться. Сквозь тучное небо пробивались редкие всполохи звезд, и я увидела полярную. Чёрные шпили замка росли отовсюду, и всё, что мне требовалось, — выиграть время.

Заметив конюшню, я сбежала внутрь и приметила коня. Но на выходе уже стоял Каллисто.

— Уже бежишь? — насмехался он, делая шаг вперёд в такт моему отступлению.

Он продолжал наступать, загоняя меня в угол плавными, расчётливыми шагами, пока я не наткнулась на грубое дерево конюшни. Одним коротким рывком он оказался рядом.

— Вы очень пугаете меня, — я отвернулась и выставила руки, отвоёвывая расстояние между нами.

— Я не причиню тебе вреда. Более того, я единственный в этом проклятом мире, кого бояться не стоит.

Теперь он был близко — слишком близко. Его ладони сжимались по обе стороны моего лица, заставляя смотреть прямо на него.

— Как насчёт сделки, дьявол? — сказала я, встречаясь с ним взглядом.

Взгляд потемнел. Он следил за мной с терпением хищника.

— Сделки? — Его красные глаза на мгновение вспыхнули, словно потревоженные ветром угли.

Что я могла предложить дьяволу взамен на то, что он и так мог взять силой?
Интерес... Победу...

— Охота, до восхода солнца.

Воздух в конюшне становился всё тяжелее от напряжения и чего-то гораздо более мрачного. Дыхание Каллисто было прохладным на моей коже, когда он наклонился. Его голос упал до шепота, от которого по моему позвоночнику побежал лед.

— Рассвет не скоро.

Он отстранился и выглянул из-под крыши в небо, будто решив, что я обманываю его.

— И это играет вам на пользу, — я улыбнулась, не отводя взгляд. — Я покажу вам чудо, покажу, как Бог спасает меня. Однако взамен вы дадите мне фору в сто секунд, не используете вампирскую скорость, не дышите, чтобы не чувствовать мой запах. Если до рассвета вы не поймаете меня, я получу вашу кровь, вашу силу, и вы больше никогда не встретитесь на моём пути.

Он раздражённо цокнул и задумался на мгновение, взгляд блуждал по мне.

— Но если я найду тебя прежде, чем луна погаснет, ты пойдёшь со мной добровольно.

Я отстранилась с лукавой улыбкой.

- Контракт требует точности

Его глаза заискрились и он кивнул.

- Сопроводишь меня до замка.

- Как один танец может длиться вечно, так и дорога может не закончится. Я пойду с вами и сопровожу до замка, дорогой не дольше трех дней.

- Умная девочка.

Я с готовностью протянула руку. Его губы изогнулись в мрачной, расчётливой ухмылке. Казалось, он действительно наслаждался происходящим.

— Я даю тебе слово, дорогая.

Затем, медленно, обдуманно, он взял мою руку — не с мягкостью джентльмена, а с твёрдой хваткой хищника, заключающего договор.

— Твоё слово за моё, — проговорил он. — И пусть ты сгоришь, если нарушишь обещание.

В ту секунду, когда его пальцы сомкнулись вокруг моих, кисть извернулась. Синий огонь вокруг наших пальцев ни капли не смутил Каллисто. Он резко притянул меня вперёд и прошептал прямо в губы:

— Беги же, голубка. Охота начинается.

И он исчез.
Лишь эхо удаляющихся цифр «один, два, три...» скользило шелком рядом с ушами.
В конюшне воцарилась тишина.

Я не дала себе ни секунды. Рывком распахнула загон, вцепилась в гриву и вскочила в седло.
Лошадь взвизгнула, но я уже била пятками, гнала, молила, почти кричала без звука:
Успеть... Только бы успеть...

Подгоняя кобылу ногами, мы разорвали площадь замка. Стражники оборачивались слишком поздно, потревоженные псы лаяли. Я мчалась к высокому шпилю в стене замка, с младшим шпилем внизу, черным, едва заметным на фоне темного неба. Ровно на севере, там куда зовет меня полярная звезда и если зрение меня не подводит, он как раз находился на прямой линии луча от маяка до замка.

Молнии рвали небо, выхватывая дорогу клочками. Я пригибалась к шее кобылы, шептала ей в ухо, сбивалась на мысленный счёт. Копыта били по брусчатке, лошадь срывалась на поворотах, едва не падая.

Пока мы не вышли на ровную местность и старый заброшенный шпиль перестали закрывать другие башни.

98, 99, 100...

Хищник вышел на охоту.

Стена выросла передо мной внезапно — тупик. Я резко натянула поводья. Лошадь встала на дыбы, я чудом удержалась в седле. Сердце ударило в горло. Справа — арка.

— Но! Но! Лошадка! Быстрее! — подгоняла я.

Ветер и дождь били в глаза, я щурилась, скача вдоль узкой аллеи.

Я обернулась и увидела его. Всадник в черном костюме уже мелькнул в арке и стремительно догонял меня.

Лошадь скакала во всю мощь, ветки деревьев хлестали по ногам, одна рассекла щеку.

Шпиль вырос передо мной, мрачный, забытый. Я спешилась на бегу, бросила поводья и юркнула в арку. Камень был скользким, ступени узкими. Я взлетала по винтовой лестнице, цепляясь руками за холодные стены. Дыхание рвалось, ноги горели.

Наверху меня встретил ветер. Он ударил в грудь, отбросил волосы назад. Я шагнула к краю и посмотрела в ночь — туда, где луч маяка разрезал темноту моря, уходя в бесконечность.

За спиной раздались шаги. Медленные. Уверенные.
Я сняла маску.
Каллисто не торопился. Растягивал удовольствие перед прыжком.

Шпиль был клеткой. Один вход, и он же выход. Никаких укрытий.
Ловушка. Для кого она захлопнется — для меня или для дьявола?
Я сжала пальцы, чувствуя, как дрожь поднимается от запястий к горлу. Сердце билось так громко, что, казалось, он слышит его.

Я подняла взгляд к маяку и позволила себе одну-единственную мысль:
Сириус. Пожалуйста. Только не предай меня снова.

— Вот и всё, — басистый голос заглушил гром. — Рассвет совсем не скоро, но голубка сама загнала себя в ловушку. Ангел с обожжёнными крыльями, почему ты здесь?

Я не отрывала взгляд от горизонта и нервно перебирала цепочку крестика в руках. Каллисто наслаждался каждой секундой.

— Молишь Бога, чтобы взошло солнце? — ухмыльнулся он, протягивая руку.

Я тихо ухмыльнулась и обернулась, пожав плечами, теряя надежду.

— Упс, — сказала я с деланным легкомыслием, — попалась.

Едва его перчатка коснулась моего плеча, комнату взорвал свет.

Он ударил резко, без предупреждения. Каллисто зашипел, отшатнулся и врезался спиной в стену, вслепую шаря руками, будто пытался нащупать саму тьму сквозь белые, слепящие, беспощадные лучи.

Свет маяка обрамлял меня ореолом: белое платье, светлые волосы, всё вспыхнуло, как икона.

— Да падет дьявол от света моего! — мой голос прозвучал громче, чем я ожидала.
Я вскинула крест. — Изыди!

Каллисто застонал, прикрывая лицо, и, спотыкаясь, пополз к лестнице, обманутый мной. Его замешательства было достаточно.

Я развернулась и вылезла в окно.
Холодный воздух ударил в грудь. Крыша нижнего шпиля была всего в двух метрах, но этих двух метров хватило бы, чтобы разбиться. Я оценила расстояние за один вдох. Камень был мокрым, руки скользили.

Сейчас.
Я рванулась вперёд.
Пальцы сорвались, сердце ухнуло вниз, но я всё же зацепилась, скользнула и рухнула на край стены, ударившись плечом. Боль вспыхнула и тут же притупилась. Я перекатилась, стиснула зубы и поднялась, откидывая с лица пряди волос.

На каменном мосту я замерла лишь на миг.
Готический замок светился в ночи в луче маяка — величественный, холодный, прекрасный. А внизу, прямо сейчас, к нему двигалась орда. Тьма и смерть текли по земле живым потоком. Мотыльки тянулись к свету.

Я вооружилась клинком и рванула обратно в замок. Внутри уже во всю изливался хаос: крики, вопли, мольбы о помощи, кровь. И я в этом царствовала, перерезая горло тем, кто вставал на моем пути.

Служанки отбивались от зомби подносами и ножами, визжали, падали и поднимались снова голодными до плоти. Вампиры в парадных костюмах метались по залам, прикрывая своих человеческих женщин — тех, кого ещё не успели обратить, и тех, кого уже поздно было спасать. Их страх был почти трогательным.

Я улыбалась, втыкая новенький клинок в лица, в шеи, в глаза.

Я шла на бал.

Продираясь сквозь паникующую, залитую кровью толпу, я ворвалась в пустой бальный зал. На полу лежал Кадериан, покинутый кукловодами. Одним рывком я сняла большую шляпу с его головы и вытащила меч. Он встал на колени и обхватил мои ноги.

— Лисса... — шептал он. — Лисса... — и казалось, что больше сказать ему нечего.

Я молчала. Он встал.

Он грустно смеялся, закрывая серебристыми волосами разбитую голову. — Я... — голос дрожал, он вновь запнулся, то ли после того, как мозг пробит, то ли от стресса и чувства вины. — Сбежим вместе?

В его взгляде было всё: надежда, тепло, почти детская вера, что ещё можно успеть. Я взяла его ладонь холодно, без улыбки и колебаний.

— Я расторгаю все сделки, заключённые с тобой.

Наши руки вспыхнули.

Кадериан замер. Недоумение медленно сменилось страхом. Он смотрел на меня, не веря, и лишь крепче сжал пальцы.

— Нет... нет, нет, Лисса! — его голос сорвался, наполнился отчаянием. — Прости меня! Я сказал это нарочно. Бред. Чтобы оттолкнуть тебя, чтобы...

Я холодно посмотрела в окно. Рассветало. Сквозь тучи проглядывали всполохи светло-серого неба на горизонте.

— Ты не сказал ничего, кроме правды, Ригель, — он вздрогнул, когда я назвала его истинным именем. — Я сумасшедшая, паразитка, не способная на любовь.

— Нет! — его голос сорвался. Он сделал шаг ко мне, но я отшатнулась и выдернула руку. За спиной послышались шаги. На моё плечо легла рука.

Первый луч солнца коснулся пола.

— Сожги трон без меня.

Я развернулась и подхватила Каллисто под руку. Мы вышли в предрассветный холл, оставив за спиной крики, пепел и человека, который всё ещё верил, что меня можно спасти.