Часть 10. ✧ Тайны претерпевших ✧ Лисса

Детский плач. Громкий, такой, что хочется заткнуть уши и убраться подальше, действовал на меня как молитва на беса. Мне казалось, что корабль чист, что я убила всех вредителей, но этот противный звук... Он рвал мою душу, и я шла к нему, как сила вездесущая и безжалостная.

Вспышка. Я наблюдаю крещение, плачущих младенцев, такие нежные, такие чистые...

Вспышка. Я подхожу и опрокидываю одеяло, глядя на вопящего ребёнка. Мои руки в крови, я тяжело дышу, и мне вдруг становится стыдно. Не от содеянного. От того, что это светлое существо видит меня такой грязной.

Резкий толчок.

Пробуждение.

Корабль качнуло. Я протерла глаза и увидела, как в иллюминатор бьются волны. Живот протяжно заныл — давно не ела. Я закрыла лицо руками, меня подташнивало от сна, будто прочитав мои мысли, в каюту вошёл Кадериан.

— О, уже проснулась? — Он оглядел меня. — Я нашёл что-то для смертных в столовой, и фляжки сами приготовили ужин для тебя: тут и рыба, и... э... Что это? — Он поднял коричневый комочек на вилке. — Что-то вроде овощей, да? Или останки чего-то неудачливого?

— Что-то вроде, да, — улыбнулась я. — Выглядит очень вкусно. Как дела наверху?

— Всё хорошо. Сириус поладил с фляжками, они на удивление оказались благодарными за то, что случилось с их хозяевами. Не знаю, какие у тебя на них планы, но несколько старших выразили желание сойти с корабля на востоке. Сейчас мы держим курс на крохотный островок выше Ноктиллии — Мелет. Его местонахождение тайна, но Яров записал координаты в бортовой журнал. Я сойду там, нужно навестить одного старого друга.

Я хмыкнула, набирая полные щеки еды, и пробубнила с набитым ртом:

— Сильный друг?

— Очень-очень сильный. Вы останетесь на корабле. Если я не вернусь до заката — отплывайте на восток без меня. Сириус неплохо чувствует себя за штурвалом.

— Сильнее, чем начальник стражи из Улья?

— Да. Эстер был порождением Королевы, одним из фляжек. Мы с ним ровесники. А Вирго столько же лет, сколько стране. Первое порождение Каллисто.

— Иди сюда, — кивнула я на свободное место рядом. Он медленно подошёл и опустился на кровать, а я положила голову на его плечо.

Волны раскачивали корабль. Я ела, Кадериан не двигался, будто боялся, что если нарушит мой покой, я снова стану неуправляемой.

— То есть... вероятно, сегодня мы прощаемся?

— Вероятно, — подтвердил Кадериан без грусти.

— Так что насчёт капли честности перед вероятным прощанием?

— Ты права, — неожиданно согласился вампир. — Есть много моментов, которые стоит прояснить.

Я удивилась, что Кадериан всё же решился пооткровенничать. Он наклонился к моему уху и томным голосом начал:

— Первая правда: мне нравится этот нелепый звук, когда ты ешь с набитым ртом. Он напоминает мне о настоящей жизни, жадной до каждого кусочка. Это звук детства! Крыс, что доедали останки заключённых из соседних камер.

— Вторая правда, — вторила я, смеясь, — у тебя отвратительно получаются комплименты. Ну а если хочешь поговорить о еде: если я выпью твою кровь, я стану вампиром?

— Трудно сказать. Может, упырем, может, зомби. Всё зависит от дозировки. Ирония в том, что единственный человек, который знал это, был убит тобой вчера. Ты уже пила мою кровь, и вроде выглядишь как обычно, но если подумать, то после ты зарезала парочку вампиров, сожгла город, устроила апокалипсис на корабле...

— Когда это я пила твою кровь?

— Когда мы впервые встретились, и ты провела без сознания пару дней. Ах, ну и несколько часов назад я добавил пару капель лекарства для твоей «картинной галереи» на спине.

— А, а я-то думаю, почему я так странно себя чувствую... — Я неожиданно дернулась, зарычала, вскочила на кровать и притворно напала на Кадериана. Он ухмыльнулся, перехватил меня и вернул на место.

— Аххх, ты такая невыносимо очаровательная идиотка, — сказал он, прикрывая глаза и медленно, шумно дыша.

Я тут же вскочила с диким визгом и бросилась снова. Он поймал меня за талию игриво и перебросил через свои ноги, прижав спиной к кровати, пока я клацала зубами налево и направо.

— Ого-го, — протянул он с ленивой усмешкой. — Это кто тут рычит как щенок? Тебе не хватает ярлыка прямо на лбу «опасно для психики».

Он смотрел на меня терпеливо, ожидая, пока я прекращу баловаться, но улыбка прорывалась сквозь маску серьёзности.

— Глупая женщина, — прошептал он.

— И что если я выпью недостаточно вампирской крови для обращения? Просто исцелюсь?

— Зависит от количества. Недостаточная дозировка может привести к временному обращению, но после человек часто умирает от лихорадки.

Я поджала губы и решила, что стоит снова наведаться в лабораторию. Пока Кадериан казался мне самым надёжным вариантом, чем скорее я обращусь, тем лучше. Но риски...

— Что тебе всё время снится? — неожиданно спросил Кадериан. — Зомби? Вампиры? Зомби-вампиры? — Он указал на себя. — Или тот рыжий придурок в цветастом костюме? Признаюсь, такие кошмары, как его стиль, действительно могут быть пугающими.

Я отвела глаза к двери и распутывала разбросанные по одеялу волосы.

— Мне снится дитя. Сны разные, но всегда очень тревожные: то она играет у обрыва, то зовёт меня, то я слышу её крик из соседней комнаты, но не могу выбраться, потому что дверь закрыта или коридор до её комнаты становится бесконечным. Сегодня она снилась мне на корабле, прямо вот на этом, снилось, что она плачет.

— Это... интересно, — Кадериан явно не ожидал такого ответа. Он удивлённо приподнял бровь, руки, прижимающие меня к кровати, ослабли, и он откинулся на стенку, совершенно не обращая внимания, что мои ноги всё ещё лежат на его коленях.

— На ферме не было младенцев. К нам привозят уже подросших детей. Я никогда не видела в осознанном возрасте никого младше четырёх лет, и сама помню тот период с трудом. Но во снах это дитя кажется таким настоящим... — я запустила ногти в свои плечи, отгоняя навязчивые воспоминания.

Кадериан перехватил мои руки и растёр следы полумесяцы на плечах.

— Просто дурацкие сны, не предавай этому значение.

Я завороженно смотрела в его серые глаза.

- Зачем ты поцеловала меня?

— А... я... ну вроде как хотела попрощаться с тобой, — я пожала плечами. На самом деле не знала ответа, мне просто было весело.

Он резко наклонился, и его холодное дыхание рядом с моим ухом вызвало молнии в спине.

— Хотела попрощаться или прощальный поцелуй?

— Разве... разница велика? — я глубоко вдохнула, скрывая трепет.

— Разница огромная, — Кадериан навис надо мной, кладя руки по обе стороны лица. — Ведь сегодня нам нужно прощаться снова.

Я засмеялась и толкнула его в бок. Кадериан отшатнулся, на его лице появилось мученическое выражение, он вытянул воображаемым меч из места, куда я ударила его.

— Я губы в порошок сотру, прощаясь с тобой каждый раз!

— Убила наповал и не за заслуги! — он покорчился на полу и высунул язык, подсматривая одним глазом. — Ну что? Так меня больше хочется поцеловать? Или клинок в голове — обязательная деталь?

Хихикая, я запустила в него подушкой.

Корабль остановился. Я взглянула в иллюминатор и увидела землю. С лица вампира сошла шутливая усмешка. Он соскочил и быстрым шагом пошёл к двери, но, не закрыв её, выглянул из-за поворота и ткнул пальцем в меня:

— Следующий поцелуй будет не твоим выбором!

Я вышла из каюты и двинулась за ним.

— Остров Мелет! — крикнул Сириус с верхней палубы. Голос почти заглушил ветер.

— Тут стой, постараюсь побыстрее, — бросил Кадериан, проходя мимо него и забирая с вешалки плащ.

— Да-да, — ответил Сириус, в его голосе проскользнуло что-то невнятное.

Я поднялась по скользким ступеням, и как только открыла дверь, в лицо ударил солёный порыв — такой сильный, что меня чуть не сдуло с трапа. Я ухватилась за перила, щурясь сквозь липкие брызги.

За стеной дождя проступали очертания острова — неровный тёмный кусок камня среди серого моря. Он казался слишком маленьким, чтобы на нём кто-то мог жить: четыре длинных отрога скал сходились к центру. Между скалами клубился туман, похожий на дым от тлеющего костра.

Корабль медленно приближался. Сириус стоял у борта, держа штурвал, но взгляд его всё время метался — от берега к горизонту. Он выглядел напряжённым, губы плотно сжаты, пальцы белые от усилия.

Корабль ударился о подводный камень и резко качнулся. Я вцепилась в поручни. Кадериан даже не пошатнулся — прыгнул через борт прямо в воду, которая дошла ему до груди, и тяжёлые волны выбросили его на берег. Он поднялся, мокрый с головы до ног, посмотрел на нас и, подняв руку в прощальном жесте, пошёл к скале в центре острова.

Я смотрела ему вслед и молилась, пока силуэт не растворился. Тогда перевела взгляд на Сириуса. Его губы дрогнули, будто он собирался что-то сказать, но передумал.

— Что-то не так? — спросила я, перекрикивая ветер.

— Всё в порядке, — коротко бросил он.

Сириус опустил взгляд, провёл рукой по мокрым волосам. Я шагнула к перилам. Дым из расщелины в скале и редкие всполохи света. Море начало стихать. Я поднялась выше, спасаясь от холодного ветра на верхней палубе, рядом с Сириусом. Место в самом деле казалось странным: берег был усеян лодками и тем, что от них осталось, будто те, кто приплыл сюда, так и не вернулись.

— Что за остров?

На выступе рядом с вампиром лежал журнал. Страницы уже разбухли от влаги, но подчерк оставался разборчивым: «Вирго», «Мелет».

— О нём легенды ходят, но я никогда не встречал никого, кто видел бы его в живую. Это что-то вроде рода чистилища, говорят, тут излечивают вампиризм.

— Какой идиот станет лечиться от вампиризма?

— Тоже ума не приложу, — согласился он. — Я душу продал за то, чтобы жить вечно. Зря мы сюда приплыли. У меня мурашки от этого места.

Волны осели, ветер угомонился, но небо оставалось свинцовым, низким, давящим.

Фляжки вышли из комнаты, ещё не привыкшие к тому, что дверь больше не запирается на ключ, и шептались у борта, осматривая новое место. Через некоторое время вновь вернулись в комнату продрогнувшие.

— Я его видел... — сказал Сириус, помедлил и посмотрел на меня, убеждаясь, что я слушаю. — Вирго. Он был один из первых обращённых.

— Где ты видел его? — спросила я, не отрывая взгляд от горизонта, за которым скрылся Кадериан.

— В замке на севере, в праховодье. Великий творец, создающий из мрамора скульптуры, кажущиеся живыми, ими весь материк усеян.

— Но что он забыл здесь?

— В замке ходили слухи, что он полюбил женщину с колыбели, забрал её, вырастил её дитя, а затем обратил их. Он очень боялся потерять их, но его возлюбленная не смогла принять новую жестокую природу и вышла на солнце вместе с ребёнком. После этого Вирго пропал.

Помимо ферм для пропитания и фляжек существовали также колыбели. У людей в колыбелях участь была ещё менее завидная, чем наша — заполнение ферм людьми, размножение. Внезапная вспышка привязанности одного из первых, обращённых могла стать для неё золотым билетом, но... всё было гораздо сложнее.

— Похоже, все грустные истории так или иначе завязаны на любви вампира и человека, — вздохнула я. — Смертное и бессмертное не может закончиться хорошо.

Сириус задумчиво хмыкнул, выглядел чужим. Тучи заслоняли небо так, что было непонятно, насколько высоко поднялось солнце. Я вновь спустилась к носу корабля, пытаясь рассмотреть что-то сквозь скалы, вымокла насквозь и начала трястись от холода в ожидании.

И тут корабль качнулся и начал разворачиваться в синюю гладь.

— Что происходит? Кадериан сказал ждать его возвращения до захода солнца. Почему мы отплываем?

Сириус медленно поднял глаза к горизонту.

— Потому что он не вернётся, — произнёс он спокойно. — У него нет шансов против Вирго.

В его взгляде было слишком много всего: и злость, и жалость, и какая-то усталость, как будто он несёт груз, который никто другой не может понять.

Я нахмурилась.

— Остановись! Он же там!

— Именно, — сказал он тихо. — И пусть остаётся там.

Он подпер штурвал тростью проводницы и спустился ко мне, выходя под проливной дождь.

— Останови корабль, Сириус, — твёрдо сказала я. — Это моё судно! Всё по законам королей: кто убил прошлого — садится на трон или встаёт за штурвал!

Его ладонь легла на моё плечо, в его взгляде было что-то страшное, решённое заранее.

— Прости, — произнёс он едва слышно – теперь я тут король.

Толчок.

Мир перевернулся. Ветер вырвал крик из моего горла, и холодная вода сомкнулась надо мной, забивая рот, нос, уши. Солёная тьма поглотила всё — шум корабля, свет неба, крики чаек.

«Давай, кто быстрее до того берега и обратно?» — прокричала моя подружка, её лицо было смазано временем. Я нырнула в речку, вынырнув на следующем берегу и оглянулась в поисках её косичек с красными атласными лентами. Но их нигде не было. Кусты зашуршали, и из них пополз зомби без ног, рот его был в крови. Испугавшись, я нырнула обратно в воду, вернувшись на наш берег.

Подруга уже была там. Я выразила разочарование, что она опять оказалась быстрее меня, но девочка не радовалась. Я заметила укус на её ноге, который она быстро прикрыла полотенцем. Её большие испуганные глаза округлились, следя за моим взглядом. Она перехватила мою руку и взмолилась:

— Не говори никому, пожалуйста, не говори фермершам и остальным! Я просто порезалась!

Я отшатнулась и оглянулась в поисках помощи, но она уже начинала реветь, и я кивнула.

— Обещай! — проскулила она.

— Обещаю, — ответила я, и наши руки вспыхнули синим пламенем.

А затем... Она обратилась, а я пару дней сидела под потолком, наблюдая за реками крови.

Я билась, вырывалась, но волны крутили меня, как тряпичную куклу. В какой-то момент я почти сдалась — пока нога не задела что-то твёрдое. Дно.

Я оттолкнулась, рванулась вверх и, с глотком воздуха, выплыла на поверхность. Корабль уже уходил. Его силуэт, чёрный на фоне серого неба, медленно растворялся в тумане. На палубе никого. Только флаг, мокрый и тяжёлый, бился на ветру.

Я выругалась и поплыла к берегу, тяжёлая длинная юбка путалась в ногах. Камни скользкие, острые, но я вцепилась в них и выбралась. Мокрая, дрожащая, злая, кашляющая, я сразу проверила солонку и клинки. Всё на месте, и я тяжело выдохнула и поднялась на ноги, глядя, как вдали исчезает корабль.

— Да чтоб ты подавился, Сириус!

Я шла по обломкам чёрных плит, покрытых соляной коркой, и каждый шаг отзывался эхом в гулкой пустоте острова. Сооружение, представшее предо мной словно само, поднялось из скалы. Величественное, монолитное. Мои ноги переступили порог треугольной арки.

Внутри ангел был высечен прямо из цельного массива. Его лицо — безглазое, стертое временем — склонялось вниз, казалось, будто он наблюдает за каждым, кто осмелится переступить порог. Я замерла, вглядываясь в его прекрасное лицо, и рот сам собой открылся от восхищения.

Внутри царил полумрак. Сквозь трещины в куполе сочился тусклый серый свет, ложась на пол, выложенный мрамором. Над головой нависали крылья ангела, образуя купол; они уходили вглубь, откуда доносились крики и удары, что говорило о том, что Кадериан ещё жив.

Между колоннами стояли они... Люди или вампиры? Или ни то и ни другое? Худые, обтянутые чёрными тканями, полностью скрывавшими тела, руки под чёрными перчатками. На лицах — маски, заострённые кверху и книзу, без единого отверстия для глаз. Их движения были плавными, бесшумными, будто ожившие тени. Когда я вошла, они одновременно повернулись ко мне, казалось, что битва, разгорающаяся внутри чистилища, их совершенно не заботит.

Один из них чуть дрогнул, другой сделал шаг ко мне и, похоже, поняв, что я человек, сказал:

— Претерпевшие приветствуют вас, — послышалось за одной из масок.

— Мы не даём силу, не возвращаем память, не обращаем в вампиров людей.

— Мне не нужна ваша благодать, — пробормотала я и, не дожидаясь разрешения, двинулась вперёд.

Претерпевшие расступались, как волны перед камнем. Их головы медленно оборачивались вслед, но никто не пытался остановить меня.

Где-то впереди, в глубине коридора, глухо донеслись звуки: удары. Тяжёлые, короткие, сотрясавшие камень. С каждым новым шагом свет становился ярче, стены уже сужались, воздух — горячее. За последним пролётом — арка, и за ней — зал, погружённый в шум.

Я вошла в зал, и первый звук, ударивший в уши, был не стук, а рев. Протяжный, глухой, почти звериный. Воздух дрожал от грохота ударов и звона стали. В свете, пробивающемся сквозь трещины в куполе, мелькали две вспышки, оставляя за собой дым: одна — лёгкая, быстрая, другая — тяжёлая, обросшая тьмой, будто сама ночь приняла облик человека.

— Оставь меня! Я больше никогда не трону твоей крови! Дай мне отчиститься! Я не хочу перед возрождением забирать ещё одну жизнь! — кричал высокий вампир, его тень была бардовой, и я едва успевала различать детали его образа в бою, пока противники делали короткие паузы между молниеносными атаками.

— Я забираю своё, Вирго! Твоя сила — моя сила, кровь твоей семьи принадлежит мне! А ты хочешь попросту выбросить её! Я сотню лет провёл в агонии, а ты собираешься отчиститься!

Пол зала был усеян обломками мрамора, трещинами, потёками крови и следами когтей на стенах.

Вирго был огромен. Под его кожей двигались вены, полные густой тёмной крови. На шее — следы ритуальных ожогов, а глаза горели нечеловеческим светом. Его доспехи изломанные, спаянные. Казалось, ритуал был прерван в самом начале, так что он был весь мокрый, такой же, как мы с Кадерианом, только в чём-то более вязком.

В чёрных глазах — агония, но не физическая; что-то большее, нестерпимое. Его история не давала мне покоя, и несмотря на страдания, которые он принес Кадериану, мне даже было его вроде как жаль. Кто из нас не желает бессмертия себе и близким? Но его желание было эгоистично: он хотел вечной жизни для себя, а не для них.

Но... если бы меня когда-то кто-то так любил, я бы сгорела ради этого.

Сверху коконы для бабочек свисали стеклянными слезами, в них были тела — множество тел в разных позах, какие-то казались совсем крошечными, маленькими детьми. У нижнего крыла ангела слеза была разбита. Чёрная и бардовая тень схлестнулись вновь где-то под потолком, и сила удара вновь заставила камень содрогнуться. Я прислонилась к стене спиной и обхватила себя руками, пытаясь согреться. Прогремела молния, разошлась паутиной в центре пространства и тени вновь разлетелись по разные стороны.

— Ты не заслуживаешь очищения! Ты живое напоминание о том, что жажда власти превращает человека в уродство! Ты заслуживаешь смерти! — рычал Кадериан.

— Я лишь хочу прожить жизнь как она, — прокряхтел Вирго, видимо имея в виду свою покойную жену. — Хочу страдать так же, как страдала она...

- Ты не заслуживаешь искупления! Не заслуживаешь прощения!

Серый пепел вспорхнул, и молнией Вирго нанес удар; стены содрогнулись, с потолка упала пара капель с телами и разбилась об пол. Мужчина развернулся, его плечо было разрезано.

— Едва успел увернуться. Скольких же ты перебил ради этого момента? — он обнажил окровавленные зубы и стер кровь с плеча. — Ты вернулся к жизни ради этого!? Ради мщения!? — Вирго засмеялся протяжно, но в смехе не было ни ноты веселья.

Кадериан задержался на мгновение, и это едва не стоило ему жизни. Серия ударов вновь разделила вампиров по разные стороны купола.

— Все было зря. Они не вынесли этой проклятой ноши... И ты зря страдал...

— И даже после смерти семьи по твоей вине ты ещё цепляешься за жизнь, Вирго? — произнёс Кадериан, вытирая клинок. Я пошарила по бедру.

Мой клинок.

Глупый вампир украл у меня клинок! Это я тут ворую!

— Или мне нужно научить тебя умирать!?

Они сошлись снова. Каменные крылья над ними начали осыпаться пылью, слёзы с телами затряслись, будто вот-вот опадут кровавым дождём. Когда серый дым пробил камень, ещё три слезы разбились.

Претерпевшие, как призраки, ходили под ними и поднимали бесчувственные тела из сосудов, унося куда-то. Я разглядывала их лица, когда их проносили рядом, пальцы нащупали крест на шее:

«Даже в аду некоторые стремятся к очищению. Может, для нас ещё не всё потеряно? Может, хватит нас наказывать?»

Лишь отрывки ожесточённой борьбы долетали до меня. Я сделала пару шагов назад под арку, когда их схватка пролетела в нескольких метрах. Фляжку никто не замечал, как и всегда. В этой битве мне не было места.

— Я могу остаться тут? — спросила я у претерпевшего, идущего мимо, но мой вопрос был проигнорирован.

Перспектива остаться на этом острове меня не привлекала, особенно среди этих странных людей в чёрных одеяниях, так что я переживала за Кадериана. В ярости он был жутким, настоящим монстром — большим, свирепым.

Но он проигрывал. Его рука была неестественно вывернута, и, кажется, ресурсов для восстановления ему не хватало: регенерировать он мог лишь частично. Он чаще останавливался и отбивался, в то время как Вирго наносил удар за ударом без устали, даже без оружия пронзая его тело и ломая кости.

— Прощай, Кадериан.

Я глубоко вздохнула, слыша, как мой клинок со звоном встречает пол, и смотрела, как его серебряная голова бьётся о плиту. Вирго молчал, стоя над серым дымом, который рассеивался и открывал разбитое тело Кадериана. Мужчина раздумывал над решающим ударом, пелена рассеялась полностью.

Высокий вампир сделал шаг к нему, но внезапно застыл. Его взгляд скользнул в сторону — туда, где я стояла.

Воцарилась тишина; казалось, даже шум волн умолк.

Он смотрел на меня, и на лице, изуродованном шрамами и копотью, проступило что-то неуловимое.

Уверена, я выглядела как жалкий котёнок: волосы липли к лицу, одежда потрепанная, уставшая, измученная, злая, явно недостойная такого взгляда от мужчины. Казалось, он собирался что-то сказать, но не находил слов. Всё в нём будто на миг вспомнило, что значит быть человеком. Его глаза дрожали и отражали что-то давно утраченное.

Он выдохнул. Вся сила, вся ярость, что кипела в нём мгновение назад, просто ушла, мышцы сдулись и сейчас он казался обычным человеком, потерянным и сломанным. Я медленно поддалась вперёд шаг за шагом. Если он собирается меня прикончить, то смысла бежать нет.

Громкая тишина разрезала пространство, и его грустный голос эхом отразился в зале:

— Ты была права. Бога не превзойти.

Я молча склонила голову, глядя в его глаза. Он... говорил это мне? Или себе? Или кому-то в своём измученном болью сознании?

Тело Кадериана успело немного восстановиться, он поднялся на локти, медленно ожидая продолжения боя, но увидел полную капитуляцию. Я перехватила клинок с пояса и разрезала руку вытягивая перед собой, кровь заструилась в приоткрытый рот принца.

Едва он сделал глоток его рука рванула к клинку.

Вирго не сопротивлялся. Он стоял прямо, тяжело дыша, с опущенными плечами, будто подставлял грудь под правосудие, которого сам ждал слишком долго.

— Пусть твоя рука завершит то, что я начал, — сказал он спокойно, глядя прямо на Кадериана. — Я не спас никого. Ни их, ни себя.

Он взглянул на меня ещё раз — коротко, мягко, так, как смотрят на свет в конце долгого пути.

И кивнул, простое принятие без просьб, без слов, без оправданий.

Клинок Кадериана вошёл в грудь без звука.

Вирго не закричал — только выдохнул, почти с облегчением. На губах осталась слабая улыбка. Я пошла к выходу, когда обернулась — Кадериан, как волк, пожирал тело Вирго.

Я отвернулась, позволяя ему закончить начатое без моих глаз.

Море успокоилось. Обхватив себя руками, я начала обходить остров, едва балансируя на острых мокрых камнях. У старого причала было прибито небольшое судно, казалось, оно тут уже давно, и лишь каким-то чудом пережило бурю. Металл вместо дерева поблескивал от влаги.

Кадериан подошёл сзади и без слов накинул мне свой плащ на плечи. Он тоже был влажный, но снятый с его горячего тела казался тёплым, и я закуталась в него плотнее.

— Почему ты здесь, пташка? Где Сириус? Где наш корабль?

— Уплыл, а меня с корабля спихнул, как мусор, — я потерла глаза руками; все эти приключения меня утомляли.

— Вот ублюдок! Надеюсь, эта яхта на плаву и в ней есть топливо, — серые глаза недоверчиво обошли металлического монстра.

— Что такое яхта?

— Лодка, которой пользовались люди до того, как вампиры выбрали архаичность.

— Архаичность? — переспросила я.

Кадериан наклонился к воде, смывая с себя остатки трапезы, и терпеливо пояснил:

— До того... как вампиры решили, что всё красивое должно быть из гниющего дерева и дырявых парусов. Замки, когда нет рыцарей. Костюмы, когда давно нет ни графств, ни двора. Пустые традиции и дань прошлому, которое никогда не уважали.

Мне хотелось укрыться где-то от ветра и дождя, но механический черепаховый панцирь не встретил меня долгожданным теплом.

— На самом деле мне плевать, из чего собрана эта посудина. Главное — что мы выбираемся отсюда живыми.

Кадериан залез, сел за руль, а я устроилась около его ног. Яхта заскрипела, задрожала, а затем рванула вперёд. Сил пугаться не осталось, я заметила, что продолжаю кашлять из-за того, что наглоталась солёной воды.

— Юху! — Кадериан засмеялся. — Ну и скорость, мы в два счёта Сириуса догоним.

— Да черт с ним, — махнула я рукой.

— Ты разве не хочешь мести, дорогуша? Неужели твои библейские книжки научили тебя подставлять вторую щеку после удара?

— Зачем? — переспросила я. В той книге об этом не было ни слова. — А разве мы не поступили бы так же? Гоняться за ним — только время терять. Кто там дальше в твоём списке?

Кадериан задумался, внимательно осмотрел меня и резко развернул лодку. С панели управления упала намокшая книжка и под наклоном скатилась ко мне. Я пролистала напухшие страницы, но чернила слились в зловещие каракули.

— Следующие в моём списке — Графиня и её гарем из трёх верных псов, — он потер руку, что ещё недавно была выгнута под неестественным углом. — Но что-то подсказывает, что туда соваться рано... Как на счёт развлечься в порту неподалёку и сладко выспаться? М? — в голосе проскользнули тёплые нотки, казалось, он понимал мою усталость.

— Было бы славно, — отозвалась я.

Мои мысли всё ещё были поглощены Вирго. Его взгляд... Будто лишь мой вид заставил его принять бесполезность человеческого существования.

— Почему он сдался? — озвучила я вопрос.

Кадериан посмотрел на меня снизу-вверх и погладил по голове:

— У меня есть одна версия... Порой даже самые жестокие создания ломаются из-за самого дешёвого чувства. Любви. Может быть, он увидел обеспокоенные глаза женщины и не смог вырвать сердце её возлюбленного?

— Обеспокоенные? Возлюбленного!?

Я вскочила и ударила его мокрой книгой по затылку. Он не двинулся, лишь ухмылялся.

— Да-да, фляжки на это не способны, это мне ещё на корабле рассказали. Да и я не герой любовных романов, ни одно чудовище не выберет нежность вместо победы, но... быть может, в его глазах это выглядело так? Мне непонятно только... Почему ты так отчаянно хочешь стать вампиром? Жена Вирго покончила с жизнью из-за этой ноши.

Неожиданная нотка беспокойства в его словах заставила меня отвернуться. Он будто спрашивал: «Ты ведь тоже сломаешься, да?»

— Она была роженицей, — сказала я, и Кадериан поднял брови, удивлённый моей осведомлённостью. — Их воспитывают иначе. В отличие от фляжек, об их репродуктивной системе и психике заботятся, потому что их задача — плодиться. У девушек-фляжек с этим, как правило, проблемы, но для отбора это скорее плюс, чем минус. Жена Вирго вышла из лживой идеальной картинки в реальность, вероятно узнала, что стало с её прошлыми детьми, и увидела ад. Я же никогда не питала иллюзий.

В отражении стекла я увидела, как Кадериан на мгновение опустил голову, будто размышляя, а затем вновь уставился прямо по маршруту. Волны били о судно, и оно было куда менее устойчивым, чем корабль. Подпрыгнув на очередной волне, я едва не ударилась головой о потолок. Впереди замаячил остров, его очертания вырисовывались сквозь туман. Новый удар волны о борт отправил меня к противоположной стороне лодки, и я покрепче обхватила спинку сидения.

— Это не восток. Я пытался маневрировать между волнами, но, кажется, сбился с маршрута, — он стукнул по приборной панели. — Эта рухлядь едва работает! — он глубоко вздохнул. — Ладно, смотри, там, кажется, что-то светится. Можем переждать бурю тут.

Мы причалили. Туман укутывал остров, точно одеяло. Я была рада наконец сойти на берег, ведь временами казалось, что море проглотит нас целиком.

Сквозь туман я заметила очертания человеческой фигуры, но подойдя ближе, наткнулась на камень. Я оглянулась — Кадериан на пристани пытался привязать яхту, пока я бродила по берегу.

Ветер рассеял туман, и вдоль берега возникло ещё несколько человеческих фигур. Я пошла к ним навстречу. Облако открыло мне видимость на берег, и я узрела толпу... Каменные, застывшие в самых разных позах люди, дети, старики — сотни и сотни статуй, которые казались слишком живыми, чтобы быть чьим-то творением.

— Кадериан! Тут что-то не так!