Часть 4. ✧Тропа костей✧ Лисса.

Я забрала с трупа арбалет и покрутила в руках, прикидывая вес, и зацепила за пояс. Впервые я чувствовала себя так хорошо. Волны энергии пробегали по телу. Кровь и этот звук — хрип твари, истекающей чёрной жижей под моими ногами.

Моё дыхание остановилось. Не от ужаса.

От чего-то гораздо хуже.

Возбуждения.

И мне хотелось ещё!

В моей жизни не было жизни. Смерть. Смерть. Смерть. Бегство, прятки, сопротивление... И теперь я наконец ощущаю силу.

Кадериан остался на месте, он смотрел на меня с непониманием. В том, как он пытался скрыть от меня свои приёмы пищи, было что-то постыдное — сожаление к собственной природе монстра, которой я завидовала. И мне хотелось показать, что я принимаю его.

Я стояла у кряхтящего вампира и выжидающе смотрела на своего спутника. Мне очень хотелось порадовать его в ответ за то, что он охотился для меня, но на его лице было выражение хозяина, которому кот приносит половину дохлой мыши.

Поняв, что мой дар не был принят, я улыбнулась, пнула окровавленное тело, схватившее меня за ногу, и, перешагнув через него, подошла к Кадериану. Моя рука сама погладила его по щеке, размазывая кровь.

— Нам бы... умыться.

Кадериан карикатурно вскинул брови.

— Тебе бы умыться, — он положил руки на моё лицо и растёр большими пальцами следы крови. — Между прочим, ты могла заразиться вирусом зомби, так что не советую тебе облизывать твои милые губки, глупая девчонка.

— Тебе бы тоже не помешало!

— Не выдумывай, — он обернулся, оценивая близость главных ворот, и нетерпеливо затопал ногой.

Я отстранила руку.

— От нас воняет!

— Я просто... сохраняю естественный аромат выживания! Это часть образа, понимаешь? Дикая и загадочная личность, а не какая-нибудь размалёванная куртизанка из города!

Теснившиеся в тёмных углах улиц упыри шептали:

«Кровь».

«Запах».

«Другой».

«Примесь».

Кадериан быстро поднялся, отряхивая свои тёмные брюки от сцепленной на кармане челюсти, и посмотрел на меня сверху вниз, прищурив светлые глаза на отступающих подальше упырей.

— Действительно, лучше умыться, — заключил он. — И вообще, хватит на меня так смотреть. Сонный вид тебе не идёт, милочка. Давай, пока прохлада окончательно не превратила тебя в ледяную статую.

Он был прав. Несмотря на внутренний восторг, я чувствовала себя помятой: сон был обрывистым, нога ныла от долгого пути, мышцы затекли от сна на камнях.

— Я знаю один пустой дом, — я юркнула в узкий проход, убедившись, что вампир следует за мной.

Деревянное высокое строение с колоннами стояло у окраины Улья, огороженное забором.

— Откуда тебе известно, что он пустой?

— Ну... я надеюсь, что тот упырь жил тут один. Когда я выследила его, он как раз возился с замком.

— Стоит вернуться за ключом.

— Нет нужды.

Я присела, оглядывая скважину, и, вытащив отмычку из кармана комбинезона, завозилась с замком.

— И всегда ты носишь с собой воровские инструменты?

Я кивнула и сосредоточилась на ритме выемок внутри замка.

Щелчок.

Дверь заскрипела, и я, довольная, подскочила, ожидая похвалы от Кадериана, но он лишь запрокинул голову, оценивающе глядя на меня.

Ну же! Смотри, какая я полезная!

— Откуда такие навыки?

— Меня часто наказывали и запирали где попало.

— Не удивительно, — Кадериан первым вошёл внутрь.

В сенях висели несколько плащей, изъеденных молью, и пара сапог, покрытых слоем пыли настолько плотным, что казались вылепленными из серого войлока.

В центре большой комнаты — длинный дубовый стол стоял посреди помещения, застеленный истлевшей скатертью, а на нём — оплывшие свечи в потускневших серебряных шандалах.

Кадериан присвистнул.

— А хорошо он жил для упыря.

По стенам — трофеи: щиты с гербами, скрещённые клинки, потемневшие от старой, давно засохшей крови.

— Хм, я считала, что упыри вроде как безмозглые.

— Это правда лишь отчасти. Они сохраняют бытовые привычки. Многие зомби, кстати, тоже не лишены этой глупой человеческой рутинности.

— Он коллекционировал оружие при жизни?

Кадериан прошёл вглубь и заглянул в соседнюю комнату. Я прошла следом. В ней было несколько столов: часть завалена бумагами, часть — металлическими брошками. Вампир взял одну из них и покрутил в руках.

— Судя по орденам и наградам, владелец дома не меньше чем военачальник. Теперь я жалею, что не принял твоё подношение, дорогуша, — он откинул перстень в сторону. — Вряд ли в нём было то, что мне нужно, но, может быть, в нём была душа воина?

— А что тебе нужно?

Кадериан оставил мой вопрос без ответа.

В соседней комнате, в спальне, на стойке стоял парадный мундир полководца: некогда алый, с золотым шитьём, теперь выцветший, с проеденными молью прорехами на плечах. Ткань казалась хрупкой, как пергамент.

— Думаешь, он участвовал в Алчной войне?

— Нет, от тех упырей остались только кости... Может, это был его правнук? Или просто какой-то несносный упырь занял чужой дом? Мы этого никогда не узнаем.

Кадериан указал на потолок, и я невольно открыла рот.

Прямо над кроватью раскинулась карта.

На пожелтевшем пергаменте, потемневшем по краям, раскинулся суровый материк, окружённый холодным, чёрным морем. Его береговая линия не знала плавных изгибов: зубчатые утёсы, разбитые волнами скалы, узкие бухты. На карте казалось, что материк находится под наклоном, и действительно, пока мы шли, казалось, что поднимаемся всё выше. Материк был буквально объят горами с запада.

На северо-западе море разбивалось на крошечные острова.

Южнее начинался западный полуостров материка. На самом мысу возвышался величественный маяк. Его яркий золотой огонь — единственное тёплое пятно на всей карте. Он освещал широкий пролив между полуостровом, главным материком и цепью крошечных островов.

Ниже стояла крепость «Шпиль». Замок словно вырастал прямо из прибрежной скалы. Его тонкие башни были настолько высоки, что получили собственное имя, а стены почти сливались с тёмным камнем берега.

Между полуостровом и материком море глубоко врезалось в сушу, образуя огромный залив.

— Мир такой огромный, — с восхищением сказала я.

— Это не весь мир. За морем есть и другие земли, но там никто не живёт. Мы вот тут, — Кадериан указал на порт по другую сторону залива, но город на карте совершенно не был похож на тот ужасный купол, который представляет собой это место сейчас. Словно прочитав по моему лицу эти мысли, Кадериан добавил: — Раньше Улей был обычным портово-рыбацким городом, с рынками и сельским хозяйством. Теперь он занимается поставкой еды на фермы. Уж не знаю, вдохновило ли местных бездарных архитекторов название или просто так совпало.

Вампир посмотрел в окно на колодец.

— Я принесу воды, — он качнул головой в сторону старого умывальника. — Не сбегай в этот раз.

От стали в его голосе я довольно ухмыльнулась. Он явно торопился, но в то же время тянул время, и хотелось верить в то, что это происходит из-за меня.

Я откинула покрывало и забралась в кровать. На удивление, она выглядела нетронутой. Наверняка упырям, как и зомби, не требовались сон и отдых.

Но, кажется, судя по карте над кроватью, хозяин этого места и при жизни покоя не знал.

Замки не повторяли друг друга: где-то они напоминали огромные соборы, где-то — неприступные крепости, а где-то — древние родовые поместья. Между ними извивались дороги, среди холмов были разбросаны деревни, часовни, руины, мельницы, посёлки и одинокие сторожевые башни. Тёмные хвойные леса чередовались с каменистыми грядами.

Восточная часть материка постепенно менялась. Леса становились реже, земля темнее, деревни исчезали, и наконец появлялась необычайно огромная белая стена.

Она начиналась примерно в центральной части восточного побережья и, извиваясь среди холмов, спускалась к югу, не доходя до северных земель. Это была настоящая граница между жизнью и смертью.

За стеной начиналась территория, обозначенная как Земли мертвецов.

Мой взгляд опустился на стопки писем под столом — прогнивших и превратившихся в один смятый комок бумаги.

Упырь был не первой моей жертвой и теперь я была уверена, что не последней. Может, мне стоило показать раскаяние за убийство? Всё же он не совсем труп, но... игры утомляли, холод покалывал кожу, и я свернулась калачиком, с брезгливостью откинув в сторону пыльное, грязное одеяло.

Усталость стекала по коже волнами, и я совершенно не заметила, как меня унесло в сон.

Когда я очнулась, я больше не дрожала. Кадериан лежал рядом, его лицо было близко к моему и совершенно очаровательно. Хотелось его укусить и поцеловать одновременно.

В камине горел огонь, заливая комнату теплом, а меня укрывал его плащ. В кармане штанов торчал край листа, который казался мне безумно любопытным.

Во сне Кадериан практически не дышал, хотя вампиры обычно прогоняли воздух, чтобы чувствовать запахи.

Медленно я протянула руку к бумаге и выудила её из кармана, стараясь не двигаться и не дышать.

Белый лист развернулся перед моими глазами поверх карты на потолке, и наконец я смогла разглядеть его внимательно.

В тот самый момент, когда я очнулась посреди леса, я поняла, что хочу стать не просто свидетельницей, а участницей тех разрушений, что ему предстоят.

Слабый свет едва освещал список: в нём было зачёркнуто несколько известных мне имён — сутенёрша, пропавшая пару лет назад, разыскиваемый вор, подружка Крокуса, что исчезла ещё до нашего с ним знакомства.

Кадериан в тот момент свернул список и спрятал его сразу же, как только понял, что я проснулась.

Ещё раз убедившись, что он дремлет, я решила изучить его план повнимательнее.

«Семья портного. Местоположение: прибрежная часть Праховодья» (вычеркнуто).

«Дворцовый могильщик» (вычеркнуто).

«Серийный вор по прозвищу Тень. Местоположение: ?» (вычеркнуто).

Далее тянулись многочисленные зачёркнутые имена или придуманные самим Кадерианом прозвища...

За последние пять лет в знатных кругах погибло много вампиров. Лира и Крокус обсуждали это не с подозрением, а со злорадной радостью.

Загадка десятков громких убийств и исчезновений лежала сейчас со мной в одной кровати.

Его лицо казалось почти ангельским, с этой россыпью светлых ресниц и неожиданно контрастных бровей, но таким, словно жизнь выкачала из него все краски. Даже на фоне этого мрачного мира Кадериан казался очень однотонным.

И этот обаятельный идиот методично идёт по головам самых известных кровопийц.

Я с интересом перешла к именам, которые ещё были свежими, не тронутыми, но уже запланированными.

«Эсторн. Местоположение: Улей».

Так мы тут не просто так...

«Траппист. Местоположение: земли Венеры. Замок Шпиль».

«Творец Вирго. Местоположение: неизвестно».

«Графиня Венера + три графа пса. Поместье Венеры».

На карте эти места пятнами лежали у маяка на северо-западе. Имена звучали знакомо, но я ничего не могла вспомнить о них. Однако неожиданно карта со скучными названиями превратилась в путь крови и убийств.

«Справа пометка: заглянуть в банк крови на юге».

Я подняла глаза и проследила маршрут. Казалось, это было совершенно не по пути, но во всём этом, начиная с простых слуг и заканчивая графами, прослеживалась явная иерархия, так что, скорее всего, без предыдущей жертвы нельзя было получить следующую.

Большинство имён были скорее набором букв, но я внимательно проследила весь путь на карте.

«Княжна Морова. Местоположение: Вельскар».

Этот город лежал почти посередине материка, с небольшим смещением к востоку. Его огромный кафедральный собор с зеленоватыми медными крышами господствовал над окрестностями, а дороги от него раскинулись рукавами по всему материку.

Вельскар выглядел самым живым и самым цивилизованным местом карты.

«Люцис. Северный замок».

«Королева».

«Король?»

Я нашла глазами северные земли, чтобы представить, насколько я далеко от дома, и я была далеко. Это приносило чувство странного успокоения.

Северный замок — величайшая крепость королевства. Позади него скрывалось огромное озеро правильной формы, полностью окружённое высокой каменной стеной.

Последнее имя в списке было:

«Каллисто».

И что-то в этом звучании вызывало комок в груди. То ли то, что под звуки песни о нём Крокус едва не расправился со мной, то ли детские страшилки...

Для фляжки не было ничего страшнее, чем оказаться во служении первого вампира, и, хоть нянечки и успокаивали нас, что Каллисто никогда не брал фляжек, страх всё равно оставался.

Замок Каллисто был на самом юге. Это была мощная цитадель из тёмного камня, построенная на прибрежных утёсах. Её стены были массивнее остальных крепостей, башни шире, а архитектура казалась более военной, чем дворцовой.

Несколько дорог расходились отсюда по всему материку, словно артерии.

Справа, в конце списка, была пометка:

«Выяснить, говорил ли могильщик правду о Красном острове».

Кровать чуть прогнулась, и я быстро спрятала лист под плащ и тут же провела рукой по бедру Кадериана, пытаясь замаскировать объятиями возвращение списка.

Его мышцы напряглись под моими руками. Я прижалась щекой к его вздымающейся груди, и он медленно опустил глаза. Казалось, это внезапное проявление нежности буквально выбило почву у него из-под ног.

Он осторожно опустил ладонь на затылок, и я почти замурлыкала.

— Дорогая, я не твоя плюшевая игрушка, не нужно так цепляться за меня, — предостерёг он.

— М? — я прикрыла глаза, изображая сонливость, и потянулась, едва ли не зарядив рукой по его высокомерному носу. Он ловко уклонился, подняв бровь.

— Осторожнее, милочка, это лицо — единственное, чем стоит любоваться в этом доме.

Кадериан поднялся, и я выдохнула, что мои пальцы были достаточно ловкими, чтобы вернуть список на место.

— Приведи себя в порядок, а я поищу что-то съестное.

Я подошла к ведру с тёплой водой и поёжилась. Живя затворницей в замке, забываешь, как такие простые вещи могут стать роскошью.

Но я не должна допускать, чтобы мой прекрасный серебровласый вампир смотрел на меня в таком виде.

Может, поэтому он всё ещё хочет продать меня?

К вечеру мы наконец зашли под купол.

«Добро пожаловать в Улей».