Часть 9. ✧ Мотыльки летят на свет✧ Кадериан

Шаги Лиссы были лёгкими, странно размеренными на фоне паники и агонии, что звучала внизу.

«Ну же, вытащи это дерьмо из моего черепа»

Она обошла меня сзади и резко наклонилась. Я увидел в её перевёрнутом личике необычную, хищную сосредоточенность. Рука её — тёплая и твёрдая — перехватила моё лицо, пальцы пробежали по щеке и сцепились с подбородком, и она прижалась губами к моим. Поцелуй был быстрый и холодный, как у призрака. Лисса выдохнула:

— Всё-таки умер, — констатировала факт и безжалостно пожала плечами.

Она отошла, отвела взгляд от меня, резко перехватила клинок и вытащила его из глаза Фиала.

«НЕТ! НЕТ! НЕТ! ВЕРНИСЬ!»

— Жаль...

Она отвернулась, подкинула оружие и покрутила лезвие между пальцами. Я поразился, как легко женщина, едва не зарезавшая себя, когда я оставил её одну в таверне, приняла мою смерть. Конечно, она не должна была горевать, но...

— Жаль, ведь ты не увидишь, как я захвачу этот чертов корабль! — она ярко улыбнулась, и я понял, что в её чудесном настроении даже грусти нет места.

«ЖЕНЩИНА! ПРОСТО ВЫТАЩИ ЧЕРТОВ КЛИНОК!» — кричал я мысленно.

Яров, зомбированный, ударился головой в окно, оставляя там красно-чёрные разводы. Он налетел плечом, оставив на стекле дыру. Лисса поиграла пальцами, спускаясь на бедро, наткнулась на пустующее место четвертого клинка, вздохнула и вытащила его из моего черепа, не оглядываясь, перелезла через стекло за моей спиной на крышу.

Я вылез за ней. Она подпрыгнула, когда я оказался рядом, и я едва успел перехватить её руку с лезвием у своего горла.

— КАКОГО ЧЕРТА!? — наши голоса слились в один крик.

Я резко развернул её спиной ко мне, прижал к своей груди так, что она не могла даже вздохнуть без моего разрешения. Её тонкая спина вжималась в мой камзол, пальцы сомкнулись вокруг её запястий.

— Опять за своё? — прошипел я ей прямо в ухо, дыхание чуть заметно колыхнуло прядь волос у виска. — Неужели никто так и не научил тебя: нельзя тыкать клинками в тех, кто может потом отплатить?

Она издала короткий ломкий смешок, от разрывающего её восторга. Глаза блестели, как у кошки в темноте.

— М? Это как? — посмотрела на меня снизу-вверх соблазнительно и оттолкнула бедром. Она вновь закинула бутылку и сделала несколько больших глотков; струйки вина текли по краю её губ, стекали по шее, ключицам и скрывались под рюшами платья. Она покрутилась, танцуя под крики и хрипы зомби, что тянулись к ней внизу. От неё пахло кровью, и я стискивал зубы до скрипа.

Лисса встала на четвереньки и ударила долбящегося к телу Фиала Ярова.

— Ещё твёрдый, зараза! — выругалась она, долбя его череп. Через несколько ударов он захрипел и упал. И тут я увидел в её спине несколько торчащих осколков стекла.

Я сделал шаг, но затем оглядел картину внизу и спрыгнул. Мир взорвался звуками — треск досок, хруст костей, крики. Корабль дрожал, как живое существо. Зомби, искажённые, с глазами цвета грязного молока.

Я ступил в эту мясорубку, как во дворец, — тихо, холодно. Женщины, что ещё недавно кормили нас, теперь были искусаны; я дарил им смерть быструю, лёгкую. Вырывая сердца, которые уже бились не для жизни. Крики обрывались один за другим. Их руки, которые ещё недавно кормили и утешали, теперь дрожали, цепляясь за меня.

Из-за бочек вышел Лен. Его когда-то мощные руки были изъедены зубами, кожа вздута, как старое мясо. Глаза лихорадочные, пылающие. Он шёл на меня, шатаясь, но с ножом в руке.

— Это мой корабль! — заорал он, и голос срывался на визг. — Я построил его! Я должен был жить вечно! Я убивал! Убивал своих детей ради... РАДИ ЧЕГО?

Он остановился. Его нож прошёл по моему боку, но я перехватил запястье, выворачивая его. Доски под ногами трещали, брызги крови смешивались с солёной водой. Лен бился как зверь, ломался, но не сдавался.

— Так не может всё закончиться! — выдохнул он, оседая на колени, но пытался подняться, хрипя. — Дай мне немного своей крови... хоть глоток... Я стану как ты... Я буду служить тебе! Мой корабль будет служить тебе! Я отдам всех своих фляжек! Я все отдам! Я что угодно сделаю, чтобы не умирать! — его глаза наполнялись слезами.

Я посмотрел на него сверху вниз. Его руки дрожали, пальцы судорожно тянулись ко мне.

— Я подарю тебе кое-что более ценное, Лен. Покой.

Он хотел ответить, но слова захлебнулись, когда мои клыки вошли ему в горло. Одно короткое движение — и сердце перестало биться. Его тело обмякло, осело на пол, нож звякнул о доски.

Тишина. Лишь хлюпанье воды и далекий стон умирающего зомби.

Я вытер кровь с губ, подобрал прибитую к стене аптечку — потертая, но полная, с красным крестом на крышке. Я поднялся, и солнечный свет окутал меня, когда я вернулся на палубу и взобрался на крышу. Лисса сидела, вытянув ноги, глядя в даль, ветер играл с её волосами.

Я поднял аптечку.

— Твой корабль чист.

Она обернулась. На раскрытой ладони лежал обгоревший мотылёк. Она сдула его, и тот, подхваченный ветром, спланировал в море. Её покачивало, то ли от боли, то ли от выпитого алкоголя.

— Как ты выбралась, маленькая пташка? — я сел позади неё, расстёгивая платье с холодной заботой хирурга. — Яров сказал, что запер тебя в клетке.

— С Божией помощью.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Этот идиот оставил ключи в комнате. Достаточно далеко, чтобы я могла до них дотянуться, но довольно близко, чтобы мне мог передать их мой зомби-сосед.

— И ты попросила его? — я ухмыльнулся с неожиданной нежностью и аккуратно извлёк осколок стекла из её спины. Она даже не дернулась.

— Вроде того, он сказал: «Теперь ты будешь моей королевой».

Я помычал, подбадривая её шутливый тон, и продолжил обрабатывать спину. Некоторые раны требовали швов, и я, вздохнув, надкусил себе руку и вытянул капли над бутылкой вина, отправляя их прямо в горлышко.

— А я ответила: «Когда поднимусь к власти, первой наградой будет твоё освобождение от проклятья».

Из нижнего коридора вышел маленький зомби. Я напрягся, уже готовый броситься, но Лисса перехватила меня за воротник, подтягивая к своему лицу. Она взяла крестик, покрутила его в руке, пока не поймала солнечный зайчик.

Блик запрыгал по палубе... прямо к краю борта...

— Наша последняя игра, маленький мотылёк.

Малыш потянулся за ним, как за бабочкой...

И шагнул в пустоту.

Лисса опустила руку.

Вода глухо приняла его без веса и боли...

— Ты свободен.

Я обхватил её за плечи и уткнулся носом в затылок, смеясь. Никогда бы не подумал, что столь патовую ситуацию способен решить солнечный зайчик. У зомби всегда была особенная любовь к свету, к огню, бликам, к солнцу, они толпились у западного берега, завороженно наблюдая закат.

Вид её изрезанной обнажённой спины неожиданно не вызывал во мне аппетита. Я провёл рукой по зажившим шрамам — как по рунам из книги, которые не осмеливаются читать вслух: рваные, точки от клыков, полосы от розог, ожоги.

— Он не первый, кто прыгает в бездну за светом, и не последний, — Лисса перехватила бутылку вина и пододвинула мне аптечку. — Шей, даже если не умеешь, отступай пять миллиметров от края и сделай новые шрамы красивыми.

— Умею, — я хмыкнул. — Разве шрамы можно сделать красивыми, а не просто напоминаниями о плохих решениях? — Раны затягивались с каждым её глотком вина. — Если бы мои мучители знали об эстетике рубцов, может, и я бы стал произведением искусства.

Мои руки водили по её спине, щипали и иногда кололи иглой. Я и в самом деле умел шить, но надобности в этом не было: всё заживало само по себе.

— Можешь назвать их в свою честь.

— Ладно, — и тут мне стало даже жаль, что от них и следа не осталось. — Попробую не испортить твою коллекцию.

Она поднялась, облокачиваясь на меня. Я отстранил её — не резко, аккуратно, будто она была хрупкой статуэткой, которая рассыплется от резкого движения. Отошёл на пару шагов назад, развернул её к себе, чуть наклонил голову, рассматривая лицо. Её клыки были человеческими.

— Ты пьяна, — я констатировал факт.

— Начинает вонять, — она осмотрела корабль сверху, сползла с крыши и влезла в разбитое окно. Пошарившись в карманах Фиала, взяла ключи.

В каюте уже раздавались мольбы о помощи от Сириуса. Когда Лисса провернула ключ, он выскочил ошарашенный.

— Вы зачем это? Вы что? — он недоуменно оглядывался по сторонам и осматривал нас с Лиссой, залитых кровью. — Это всё-таки была засада, да?

— Ах, вы черти! Вы всё знали!

— Всё было не так, — я закатил глаза. Лисса окинула нас обиженным взглядом и поднялась на палубу. Корабль качало, и, к удаче Сириуса, на эту сторону не падало солнце.

— Помогай убирать это! Начинает вонять... — Лисса перекатило женское тело ногой и скинула в море – кто-то слишком плохо себя вел...

- Эй! Оставьте мне перекусить, вот это, вот это – я тыкаю пальцами в тела, которые пострадали меньше всего.

— Зомби? Кто-то заразился? — Сириус был шокирован.


- Мы были в ловушке, но я взмолилась Богу, крест в моих руках поймал солнечный луч и зомби из соседней клетки потянулся за ним, Яров оставил ключи на столе и зомби сбросил их на пол, я вела его руки за бликом, перемещая ключи, так чтобы я могла освободиться и освободить дитя - Лисса кратко пересказала, что он пропустил. — У нас накопилось очень-очень много вопросов друг к другу, — она ткнула в меня пальцем и с шипением спросила: — Что ты такое?

— Я — вампир, глупая женщина, — я перетащил недоеденное тело сверху и скинул в воду. Чайки вокруг пировали и громко кричали от благодарности.

— Вампиры горят на солнце.

— Но я не принадлежу ни ночи, ни дню. Я дитя тьмы и мертвечины, но кровь во мне всё ещё поёт. Как ты могла заметить: не у каждого бастарда преобладает вампирская сущность? — я перевалил Фиала через плечо и скинул в воду.

— Но у тебя есть клыки! Помнишь то священное здание? Когда мы уходили, я наклонилась в зеркало, чтобы осмотреть шею, и знаешь, что я увидела?

— Удиви!

— Тебя на фоне!

Сириус кивал, ожидая продолжения, и нахмурился, когда она замолчала.

— Вампиры не отражаются в зеркале, дурень! Ты в зеркало совсем не смотришься?! — рявкнула Лисса. — Господи, да ты же видел, как он метался в баре: он даже кровь не пьёт, он ею запивает!

— Кстати, как ты выжил тогда? — Сириус спросил. — Я слышал, что бастард короля погиб в кровавой битве с Западом, ходили легенды, что Каллисто лично сделал из лунного принца Ригеля дуршлаг. Почему он вообще тогда напал на замок?

— Мёртвым быть гораздо удобнее, чем живым.

Лисса поморщилась, как от головной боли.

— Я тут единственная не выдумывала себе имя? — психанула она и с усилием пнула труп в воду.

Из коридора, хрипя, вышла проводница. Её руки были искусаны, а в глазах — мутная, безумная пелена. Красные ногти вытянулись в сторону Лиссы. Сириус инстинктивно отпрянул, но, заметив, что зомби не проявляют к вампирам ни малейшего интереса, шагнул вперёд, ухватил её за плечи, обнял, будто в вальсе, чмокнул в щёку и провернув, бросил за борт.

Тело шлепнулось о воду, и волна хлынула обратно на палубу. Меня замутило. Я отступил, схватился за стену.

Она тонула так же... Руки — вверх, потом вниз.

Воздух стал густым, как сироп. Я сглотнул, но ком не проходил. Мир сузился до хриплого дыхания. В ушах бился шум крови.

Вода. Не смотри в воду. Не смотри.

Лисса бросила взгляд на меня, нахмурилась, но вместо сочувствия ткнула пальцем в Сириуса:

— А ты! Не был ты во дворцовой ферме.

— Что? — Сириус чуть не подавился воздухом.

— Дети правы, ты слишком... полный для фляжки. Особенно при дворце. Там отбор такой, что один из тысячи пройдёт. Даже я не прошла, хотя у меня показатели силы, выносливости и, — она указала на себя, — очевидно, внешности выше среднего!

Сириус оскорблённо вскинул подбородок.

— Юные обращённые часто выглядят как люди, — вставил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но со временем, с каждой выпитой каплей крови, их внешность меняется. Становится... притягательнее.

— То есть я могу стать ещё красивее? — Сириус расправил плечи.

— Сложно представить, — хмыкнул я.

— Я, между прочим, в отличной форме. И фляжек в замке кормят как богов!

— Нет. И у дворцовых фляжек нет общих комнат. Их растят без привязанностей. А ты... слишком общительный, слишком... Не такой. Так откуда ты взялся? С востока, да?

— Это... долгая история, — пробурчал он, отворачиваясь.

— А знаете, что? — Лисса раздражённо фыркнула. — Храните свои секреты! Пусть они сдохнут вместе с вами. Я спать. Этот дерьмовый день и без вашего занудства был слишком долгим. Корабль мой. Фляжки мои. На востоке я схожу с корабля.

Она перепрыгнула через мои ноги и исчезла внизу.

— Это... она уйдёт, получается? — Сириус почесал голову.

— Она злится, имеет право. Если эти трое бастардов меня умудрились обездвижить, то тебе бы лучше отошёл на десерт, — пробормотал я, выпрямляясь и стирая холодный пот со лба. — Пошли. Нам нужно кое-что проверить.

Мы спустились вглубь корабля, туда, где стоял запах гнили, плесени и формалина. Старые ампулы перекатывались по полу, на стенах дрожали синие огни ламп, стекло трещало под ногами. На столе — раскрытые журналы, перепачканные чернилами.

— Что это... — Сириус осматривал трубы, ведущие к стенам, и большую схему на дальней стене, похожую на генеалогическое древо.

— Как бы тебе объяснить... Ты знаешь, что нужно для обращения в вампира?

— Кровь первородного, — Сириус подошёл и провёл пальцами по нарисованной схеме, во главе которой вырисовывались три имени: Яров, Лен, Фиал. А внизу, точно ничего не значащие черточки, определяли количество убитых ими детей.

— Или двух дампиров. Вампиры не могут иметь детей с вампиршами, но вампиры с людьми — с редким шансом — могут зачать дампира. Помимо меня я знаю о существовании ещё двоих. Те трое, что владели этим кораблём, были братьями — детьми дампира.

— То есть их дедушка был первородным?

Я коротко кивнул и призадумался, чьих внуков мы убили.

— Путём несложных вычислений выходит, что для синтезирования сыворотки нужно либо один первородный, либо два ребенка первородного, либо четыре внука. То есть им было необходимо убить по восемь детей и синтезировать сыворотку для каждого. Но этого им было мало — похоже, тут проводились эксперименты над зомби.

Половинки мозгов пузырились в банке.

— И тут же они гнали кровь детей, чтобы создать вампирскую эссенцию?

— Похоже на то. Кстати, где она? — Я внимательно осмотрел стол, провёл глазами по лабиринту стеклянных труб и дошёл до последнего горлышка: с него стекала вязкая синяя капля. Я смахнул её указательным пальцем и положил в рот. На вкус действительно походило на кровь первородных, но под ней ничего не стояло — ни ампулы, ни стакана. Странно.

— Что если ампула была в кармане у Ярова?

— Я проверил его одежду прежде чем скинуть за борт тело.

— Судя по запаху крови, Лиссе тут досталось неплохо. Может, тара с эссенцией разбилась? Всё же ей как-то удалось выскользнуть за дверь и закрыть Ярова внутри вместе с зомби. Наверняка он просто так не дался... — Сириус принюхался и осмотрел пол.

Я склонился над страницами и провёл пальцем по аккуратным строчкам. Их идея была не просто в превращении в вампиров — их интересовала возможность вечной жизни без последствий, с возможностью находиться на солнце. Яров проводил тут множество экспериментов над зомби и упырями.

Помимо записей о ходе исследований, на столе лежал бортовой журнал. Я изучил записи и узнал, что корабль получал хороший доход с продажи слитой крови фляжек. Путники на борту тоже не были роскошью, однако наших имён тут не было — вероятно, потому что никто из нас по замыслу бастардов не должен был доплыть до порта. Прогулявшись пальцем по именам, я едва не пробил страницу.

«Вирго. Причал улья — остров Мелет. 11.10.»

Внизу отмечены координаты. Я швырнул книгу в стену.

«Стук. Стук. Стук. Стук. Стук.
Равномерный. Проходящий эхом по камере и сводящий с ума. Графиня Венера заказала Вирго собственную статую, но была разочарована результатом, сочтя её изображение обманчивым. Венера и королева стоили друг друга в безумии, так что в качестве наказания она заставила скульптора четверть века провести в темнице с завязанными глазами, но даже так он не прекращал работу и творил на ощупь. Всё бы ничего, но этот звук... К боли привыкаешь, но это...

Стук. Стук. Стук. Стук. Стук.

— Вирго, прекрати! — взмолился я. Слушать это месяцами, годами было невыносимо...

Стук. Стук. Стук. Стук. Стук.

— Для кого вечность — мечта, для кого — заключение, — хмыкнул он.

Стук. Стук. Стук. Стук. Стук.

— Хватит! Хватит! — ревел мой голос.

Стук. Стук. Стук. Стук. Стук.

— Разве не поэтично: я вынужден вечно стучать молотком, ты вынужден вечно слушать?

Стук. Стук. Стук. Стук. Стук.»

Я откинул стул назад, чем вызвал обрушение полки с банками со странными жидкостями. Меня будто током ударило.

— Что случилось? — Сириус дернулся и вжался в шкаф.

Мой взгляд прояснился, и я потер уши, отгоняя этот противный звук, что стучал в моём сознании.

— Добыча из рук ушла, — я вернулся, чтобы проверить время. — С другой стороны, можем успеть, на остров он приплыл недавно, но нужно торопиться... Чёрт... Сириус?

— Да? — нервно откликнулся он.

— Нужно развернуть корабль и заплыть на один остров. Нет времени причаливать к порту.

— Да мне-то что? Мне вообще на восток нельзя, да и на север, честно говоря, тоже. Но Лисса сказала, что это её корабль.

— Лисса?

Неужели он и правда думает, что я стану считаться с какой-то фляжкой? С другой стороны, есть шанс, что она согласится, и тогда не придётся разбираться с ней.

— Я поговорю с ней. Мы отплываем на остров немедленно. Я поставлю курс, ты вставай за штурвал.

Лисса спала беспокойно. Корабль раскачивался, и свет от фонаря медленно скользил по её лицу. Пальцы сжимали что-то мелкое — солонку. Она что-то шептала, губы дергались.

— Эй, — я наклонился, тронул её за плечо. — Проснись, женщина.

Она резко вздохнула, словно вынырнула из-под воды. В глазах — паника. Вскрик, и рука сама метнулась — ударила по моей груди.

— Отойди! — она тяжело дышала, глядя на меня как на врага. — Не трогай!

— Тихо, тихо, — я поднял ладони. — Это я. Никто тебя не кусает.

Она осознала, где находится, провела рукой по лицу и тяжело опустилась обратно на постель. Солонка всё ещё была в её руках.

— Ты спишь с приправами? — хмыкнул я, пытаясь разрядить обстановку.

Она спрятала солонку в декольте.

— От нечисти это не спасёт. Или ты пытаешься так перебить собственную сладость?

Она фыркнула, но уголок губ дрогнул.

— Ты что-то хотел?

Я замолчал на пару секунд.

— Хотел поговорить. И, наверное, рассказать кое-что о себе.

Вирго стал находкой, изменившей мой маршрут. Он стоял куда выше прочих в списке моей мести — я совсем не был готов к этой схватке. Тридцать лет я шёл по лестнице силы, оставляя за собой водопады крови, и Вирго был на несколько ступеней выше по силе каждого с кем я сражался прежде. Скульптор дворца пропал год назад после смерти жены, и в моём списке он был номинальной фигурой, фантомом, посланным судьбой. Я мог бы оставить его и позволить пройти через обряд и даже, возможно, когда-то забыть этот противный стук, но...

Он был порождением Каллисто, в нём текла моя кровь и кровь других первородных. Теперь, когда отец и мачеха знали, что я выжил, гонка за силой не позволяла упускать добычу, особенно такую крупную. Вот только я не знал, не стану ли я сам его закуской?

Так что... может, я мог позволить себе немного человеческой правды с женщиной, которая впервые коснулась моих губ?

Лисса приняла полусидячее положение, уперевшись головой в переборку, и постучала пальцами по свободному месту рядом с собой. Я снял обувь и сел, напротив.

— Ты спрашивала, что я такое? Я бастард короля Арктора, рожденный от фляжки.

Её брови дрогнули. Хорошо, значит, слушает.

— Не бывает у вампиров детей! — фыркнула она.

Я развёл руками, демонстративно показывая на себя:

— Когда живёшь сотни лет, невозможное случается. Трое психов, которые теперь кормят чаек, тому подтверждение, как и я.

— На человека ты едва ли похож...

Я кивнул.

— По началу казалось, что я унаследовал лишь недостатки обоих родителей. С детства я был слишком слаб для вампира, боялся солнца, нуждался в крови и медленно взрослел... Однако во мне текла кровь первородного — моего отца, что испил из озера. Она обладала теми же свойствами: несколько глотков — обращение в вампира, и даже капля усиливала тех, кто уже обратился. В детстве я не представлял особенной ценности, но когда мачеха заметила, что мой рост замедлился и я перестал стареть, я стал бездонной фляжкой. Ресурс сотни лет, живущий под землей, прикованный цепями к стеклянным трубам, воющий и беспомощный.

Её светлые волосы качнулись, волны спали на плечо, голова наклонилась — она посмотрела на меня с интересом.

— То место было своего рода тюрьмой для провинившихся. Мои руки были абсолютно чисты, но помыслы... Я каждый день мечтал о мести, но был слишком слаб, чтобы даже поцарапать первородного. Всё изменил один день. Каллисто заключил с королевой контракт: она не притронется к саду, разбитому внутри замка. Запретный уголок, за заваленным арочным входом. Но власть всегда испытывает границы. Его упыри напали в тот же день, голодные до плоти. В отличие от зомби, они не так разборчивы в еде.

— Сириус сказал, что вампиры появились, когда люди испили из озера, а зомби — когда люди испили озеро, отравленное кровью и трупным ядом. Но как появились упыри? Они выпили недостаточно крови первородных?

— Нет, они испили из того же озера, той воды, что ещё помнила вкус первородных, но уже разбавилась гнилью. Им удалось сохранить крупицы сознания, промежуточное звено. Жизнь и яд породили полусмерть. Каллисто сохранил бутыли с этой эссенцией, чтобы создать собственную армию. Твари с глазами воинов и инстинктами бешеных псов.

Лисса понимающе помычала и приложила палец к полуоткрытым губам.

— И они так же заразны для людей?

— Они передают вирус зомби.

— И тебя заразили? — сделала вывод она.

— Умная пташка! — безрадостно воскликнул я. — Да, один из упырей успел цапнуть моё горло, остальные кинулись следом, как стая крыс на упавшее со стола мясо. Я был сильнее и быстрее из-за крови первородного, но... их было много. Я с трудом отбился, отъелся их телами. Но это не спасло меня от гибели. Я встретился в холле с Каллисто и даже не успел понять, как его меч превратил моё тело в фарш. Гребанный дьявол!

Лампа качалась всё интенсивнее, а вместе с ней — сам корабль.

— Каллисто... — она пробовала это имя на вкус — почему все зовут его дьяволом?

— Потому что так и есть. Из-за чудовищной силы он последний в моём списке смертников. Первый вампир.

Лисса забубнила какую-то песню про Каллисто: «О, Каллисто брошенный агнец...»

- Меня похоронили, закопали, даже надгробья не поставили, как чертову лошадь... Но вирус сделал своё дело. Благодаря вампирской крови я сохранил разум и регенерацию, благодаря заражённой крови не боюсь света и слабо чувствую боль. А зеркала... в них я всегда отражался.

— И теперь... ты хочешь мой корабль.

Я кивнул.

— Скажи «пожалуйста».

— Нет, — отрезал я, вскочив.

Ее длинные коготки, уже успевшие обломаться за время нашего короткого путешествия, застучали по трубе.

— Тебе нужно убить первородного, чтобы стать сильнее?

— Я пью и ем всех вампиров без разбора, они как комары. Могли питаться моей кровью — она хоть и стоила хороших денег, но была доступна даже придурку вроде твоего рыжего хозяина. Обращённые тоже в счёт. Каждый из них делает меня сильнее. Но от этого мало проку — нужны те, кто отпил хорошее брюхо за счёт крови первородных, а затем придёт час графов и короля с королевой.

— Звучит как самоубийство.

— Именно поэтому я не хочу брать тебя с собой.

— Но это предложение?

— Не совсем...

— Я в деле! — Лисса вскинула руку и протянула её мне. — Сделаем тебя сильнее и свергнем короля с королевой!

— Зачем тебе это, пташка?

— Хочу увидеть, как горит трон. Фляжки вроде меня живут недолго. Даже если я сойду в Ноктиллии, Крокус найдёт меня и закончит начатое. Я буду вечно бежать, как кролик, но рядом с тобой могу быть опасной, могу быть хищницей! Не сожалей о моей гибели, как и я не буду сожалеть о твоей.

Я медленно протянул кисть. Сейчас мне было важно получить корабль и добраться до Мелета; остальные проблемы буду решать по ходу, если выживу. Я сжал руку Лиссы, и вокруг вспыхнул синий огонь. Она вздрогнула, тряся рукой, и я отстранился.

— Что за магия!?

Я видел такое впервые и покачал головой.

— Я тут немного подслушал, — Сириус неуклюже ввалился в дверь. — Шторм приближается, и фляжки волнуются. Я открыл их дверь и выпустил. Похоже, они давно не гуляли.

— Разбирайтесь с этим сами. Я слишком долго не спала. И куда мы теперь направляемся? — Лисса нахмурилась.

— Убить одного очень жирного комара.