Часть 1. ✧ Кровь и мед ✧ Лисса
— Спаси меня!
Это была последняя его нота.
Мужчина передо мной медленно умирал: глаза мутнели, кожа серела, тело было похоже на смятую коробку томатного сока. Мой хозяин допивал остатки его крови. Небо светлело, редкие птицы запели, а лес ревел людскими криками.
Я сжимала клинок, ощущая жгучее облегчение: сейчас моё горло не было в опасности. Чего нельзя сказать насчёт моих мозгов. Взгляд метался по тёмной чаще, рука крепче сжимала рукоять: живые трупы могли внезапно ворваться в охоту и испортить настроение хозяина, а я не могла позволить этому случиться. Снова...
Я с содроганием вспомнила первую охоту, на которую явилась орда. Крокус был так пьян, что мне пришлось отбиваться самой и тащить его тело до ближайшего тента. Но сейчас я жалею, что не оставила его снаружи до восхода солнца.
Меня выращивали как пищу, но вампиры хотя бы давали моей крови восстановиться, прежде чем взять ещё. Зомби же были ненасытны. Живой, необузданный хаос.
В тени блеснули чьи-то глаза - живые. Я отвела взгляд от потенциальной жертвы хозяина, надеясь, что тот слишком увлечён тем, кому уже не помочь.
- На вкус... забродивший клюквенный сок, - сказал Крокус с хищной усмешкой.
Он поднялся, отряхнулся, и я почувствовала холодный азарт, исходящий от него. Белая рубашка и лицо были испачканы кровью. Вампир толкнул меня к дереву и подошёл так близко, что я ощутила его аромат: густой, насыщенный мускус — смесь железа, терпкого вина и горелого дерева. Запах жизни и смерти, переплетённые в один невыносимый шлейф.
Пряди его рыжеватых волос нависли надо мной. Крепкая рука схватила меня за подбородок.
— Попробуй, — приказал он.
Я, без слов, послушно открыла рот, и его палец загулял по моему языку. Кровь на вкус — всегда кровь, человек разницы не почувствует, но внутри меня трепетал страх, когда он был так близко. Я заглянула в его глаза — золотые, словно две раскалённые монеты, — и пыталась понять, чего он хочет в этот момент: повиновения, согласия, поддержания игры?
- Но твоя кровь... ммм... сокровище, — произнёс он, и окровавленные пальцы оставили следы на моей щеке.
Я опустила голову, перекинула волосы, обнажая шею. Он наклонился, язык едва коснулся кожи, и вдруг оторвался, словно играя со мной.
— Хорошая девочка... но сейчас — дегустация.
Вдруг шорох в кустах заставил его рвануть в ту сторону, молниеносно преодолев расстояние до прятавшегося человека.
Я двинулась следом и замерла, когда Крокус разочарованно вздохнул: его добычу уже держал другой хищник. Девушка, казавшаяся подростком, вгрызлась в горло юноше, на вид ее ровеснику, но на самом деле их разница в возрасте составляла сотни лет. Она была частой гостьей в его замке, хотя их отношения с хозяином едва ли можно было назвать дружескими.
— Ох, чёрт... — Лира откинула тело в сторону. — В этом году они совсем не вкусные! Кажется, то ли их кормят чем попало, то ли из какой-то низкосортной фермы закупили. И за что мы только платим?
Она откинулась назад и сплюнула кровавую слюну на землю, затем подняла полный очарования взгляд на Крокуса:
— Хочешь?
Она качнула головой в сторону бьющегося в конвульсиях тела. Вампир мотнул головой, и Лира одним ударом прикончила жертву.
— Я осталась сегодня голодной! А твоя фляжка выглядит вкусной...
Девушка встала. Её короткие чёрные волосы качались, завораживая блеском при каждом шаге.
— От неё пахнет мёдом и цветами. Необычная деталь для человека...
Её длинная рука потянулась к моей шее.
— Разрешишь?
— Конечно же нет! — рявкнул Крокус, мгновенно ударив Лиру по руке.
Девушка обиженно надула губы, но не отошла.
— Я знаю, что у мужчин особенный привкус, но, думаю, Овс тебе понравится.
Она поцокала, и из-за дерева вышел подтянутый, коротко стриженый юноша в бордовом костюме. Я тут же отвела взгляд.
— Может, поменяемся? Хотя бы сегодня?
— Не испытывай моё терпение.
И я мысленно просила о том же. Из всех стратегий поведения, испробованных с Крокусом в моменты его раздражительности, я знала: лучше подчиняться. Особенно сейчас.
— Ты всегда такой жадина или только когда дело касается твоей любимой фляжки? — спросила Лира с провокацией, проверяя границы.
Она обманчиво повернулась ко мне спиной и потёрлась плечами, как кошка, собирая с меня запах.
— Такие обычно быстро приходят в негодность. Я знаю, о чём говорю: чем больше ты их бережёшь, тем ощутимей их тяга к свободе.
На лице Овса промелькнула печаль, но слова Лиры, казалось, задели Крокуса за живое. Я удержалась от того, чтобы скрыть улыбку.
— Я всегда такой, когда дело касается того, что принадлежит мне, — холодно произнёс вампир.
Рука на моём горле сжалась крепче, и он отстранил меня от девушки.
— Ну и вредина же ты!
Она как ни в чём не бывало подошла к моему хозяину и подхватила его под руку.
— Нужно торопиться. Скоро рассвет, не хочу обгореть до костей.
Мы с Овсом двинулись за вампирами. Голень протяжно заныла от ночи беготни по лесу. Овс смотрел на меня с сожалением.
В прошлом году из-за нашей короткой беседы Крокус сломал мне ногу. И теперь при долгой ходьбе трещина напоминала о себе. Это была не первая травма, которую он оставил мне, и точно не последняя.
Наш путь пересекала вытоптанная полоса - с рытвинами, кряжами и притоптанными кустами, будто орда или, по меньшей мере, несколько медведей бежали на восток, как раз в сторону нашего лагеря. Я замедлилась и обеспокоенно осмотрелась, но быстро догнала говорящих хозяев: даже если бы беспокойная мысль была стоящей, я не имела права перебивать.
Несмотря на обманчивую холодность и спокойствие Крокуса, я чувствовала, как в нём начинала тикать бомба. Мозг судорожно пытался найти причину, но каждый раз утыкался в тупик: что бы я ни сделала, я не имела никакой власти предотвратить гнев хозяина.
Но я точно знала, что что-то упускала...
«Фляжка должна быть удобной!» — прогремели слова из далёкого прошлого в моей голове.
Я старалась. Правда старалась. И каждый раз, когда мне казалось, что я научилась филигранно подстраиваться, хозяин менял правила игры.
Ненависть к Крокусу медленно разгоралась в груди, как тлеющий огонь — заразительно и неумолимо.
С каждым его грубым словом и ударом я всё сильнее хотела вырвать это проклятое сердце из его груди или жадно смотреть, как он сгорает под солнцем и вопит от боли, а затем танцевать в прахе.
Овс провёл рукой по зализанным волосам, и я убрала чёлку с глаз.
Своеобразный язык жестов фляжек означал «всё в порядке?»: если вторая фляжка проводит рукой по волосам — ответ положительный, если чешет нос — отрицательный.
Не то чтобы это как-то помогало нам, но было приятно иметь что-то тайное и личное. То, что нашим хозяевам не заполучить.
Юноша нервно поджал губы.
Что-то его беспокоило, и вдруг я вспомнила это выражение лица... Именно так он смотрел на меня, когда меня забрали с фермы. В этот же день, ровно четыре года назад.
Четыре года...
Меня рано отсеяли с простой фермы для пропитания низших вампиров и перевели на ферму для фляжек.
Разница заключалась в том, что нас не откармливали как свиней, а наоборот — растили и тренировали: чтобы мы были выносливыми, красивыми, чтобы нас берегли; здоровыми, чтобы наша кровь была вкусной; сильными, чтобы защищаться от зомби и не быть обузой.
Нас обучали хитростям и приёмам, чтобы угождать хозяину. Но самое главное качество фляжки — преданность. За своего хозяина мы должны отдать жизнь.
Но если бы это было возможно, эти жёлтые глаза закрылись бы навеки.
Четыре года назад, во время отбора на ферме, едва завидев Крокуса со сцены, я поняла, что он выберет меня.
Мне было всего пятнадцать, но вампиры, как хищники, выбирают по запаху.
Его внешность сверкала и требовала изображения на полотне: высокий лоб, резкая линия скул, губы, которые редко улыбаются, а если и изгибаются, то в насмешке или в предвкушении трапезы.
Его цепкий взгляд облюбовал меня. Он перебил все ставки, и я стала его единственным выбором, хотя древние, богатые вампиры окружали себя изобилием фляжек, чтобы не брать слишком много крови из одного сосуда, и чтобы вкус не приедался.
Тогда я не поняла сочувственный взгляд вампиров-фермеров.
Но сейчас я стала самой долгоиграющей игрушкой Крокуса, и это лишь вопрос времени, когда он сломает меня.
Мысль о скорейшей кончине больше злила, чем пугала.
И вот...
Я нашла то самое упущение.
Из-за всей этой рутины, сборов на долгожданную охоту я совсем забыла о нашей годовщине.
Ровно четыре года назад хозяин забрал меня с фермы.
В первый год по этому случаю он устроил праздник.
Тогда мне ещё наивно казалось, что я смогу найти к хозяину подход, отгадать пароль от его души, остаться в живых...
Я была рада его вниманию, но затем он преподнёс мне подарок. В чёрной коробке лежал контракт, который он заключил с моей фермой. «Видишь ли... моя предыдущая фляжка оказалась бракованной, и мне дали скидку на срок годности моей следующей закуски. Вашего поколения на ферме всего семь человек. Странно: у них обычно более пятидесяти выпускников. Что же проредило вас? Хотя нет, не хочу знать. Хочу скорее увидеть твоё лицо, когда ты посмотришь на свой срок годности».
Четыре года.
Срок годности означал, что по прошествии этого времени вампир может не сдерживаться: осушить сосуд до конца, убить и вообще делать всё, что заблагорассудится.
И мне оставалось лишь надеяться, что Крокус забыл об этом.
Ноги привели меня в лагерь, напоминавший пристанище цирковых артистов: безумный кровавый пир с красно-белыми полосатыми тентами вокруг кострища.
Трупы жертв, сброшенные в кучу у высокого сухого дуба, не вызывали во мне ни страха, ни сочувствия — лишь мысли о том, что я не хочу стать одной из них.
Тела и внутренности зомби, на которые было сложно не наступить в сумерках, остались тут с открытия охоты — развлечение, чтобы участники могли размяться перед более ценной добычей.
Худые, бледные вампиры уже сидели у костра и отмывали пятна крови с кожи, делясь впечатлениями.
Но я смотрела на остальных фляжек. Они стояли покорно: юные, тихие, почти такие же мертвенно бледные, как их хозяева. Чем старше, тем болезненней вид и чернее круги под глазами. Никому из них я бы не дала на вид больше двадцати пяти лет.
Крокус подошёл к вампиру, который раздосадовано пнул ветку. Та пролетела через костёр и разбилась надвое о встречное дерево.
— Да как она посмела?! — его голос сорвался на визг. — Я подписал контракт на год, а она и месяца не прожила!
— Его фляжка сегодня сама прыгнула на зомби. Даже не защищалась. И как ему это доказать? Фермеры скажут, что он сам виноват, раз не спас её - Лира, прикрыв рот ладонью, сплетничала с Крокусом, а затем потрепала Овса по голове. - Как же мне повезло с тобой!
— Нужно будет рассмотреть варианты других ферм, — покачал головой Крокус.
— Почему ты не закупаешься в дворцовой ферме? Ты же вроде как Княжич.
Вампирша хихикнула и тут же поймала колючий взгляд моего хозяина.
Он ненавидел это прозвище. Насколько мне было известно, когда его обратили, он был младшим сыном Княжны, но с тех пор прошло много лет, и титул стал чем-то вроде насмешки. Такой прямой разговор о поиске новой фермы заставлял моё сердце биться быстрее: неужели он уже всё решил?
— Говорят, в порту Улья есть корабль-ферма, и все в восторге от вкуса их подопечных.
— Нужно будет посетить на досуге, — задумчиво сказал Крокус, поворачиваясь ко мне.
Лира недобро улыбнулась и потащила Овса за руку в свой шатёр.
Тревога скручивала живот. Крокус заменит меня. Он убьёт меня.
Жар от высокого костра обжигал щёки. Я заворожённо смотрела сквозь рыжие языки пламени: вампиры кружились в хороводе вокруг огня, выкрикивая громкую старую балладу.
«Дьявол по мраку пламя несёт,
Мечты людские в пепел крушит.
Он в души не верит — верит в счёт,
Ради любимой судьбу решит.
Бедная звёздочка с неба падёт,
В крови утонет Пирит,
Но эта трагедия его не спасёт —
Лишь пустотой замок кишит.
О, Каллисто, сломанный агнец, держит в руках мир,
О, Каллисто, брошенный агнец, но не удержит её».
Губы сами двигались, подпевая. О многих первородных вампирах было сложено немало легенд и баллад, но мало кто из новых вампиров и людей знал их истинный смысл и историю. Со временем глубина стёрлась, остались лишь пустые слова, которые, впрочем, немного отвлекали меня от приближающейся кончины.
Крокус, заметив на мне несколько голодных взглядов, грубо схватил за плечо и повёл в личный шатёр. Пламя веселья позади разгоралось, делая привал всё более шумным и ярким, отчего я недовольно напрягалась, опасаясь, что звуки и свет привлекут орду.
Вампир отпустил меня, проходя вглубь палатки. Его пальцы затрепетали над оружием, и я опасливо оглянулась в сторону выхода, хотя знала, что при всей удаче побег невозможен.
— Это было увлекательно. Конечно, в прошлом году мероприятие прошло веселее, но жаль, что ты была слишком болтлива и испортила мне праздник, — Крокус вытер с биты мозги зомби. — Подойди.
Я послушно сократила дистанцию и задержала дыхание.
— Лира снова не сдержалась и выпила свою фляжку без остатка. Думаю, Овса ждёт такая же участь, — слова звучали с неожиданным нажимом, проверяя мою реакцию, но я оставалась спокойна, концентрируясь на шуме. — Тебе стоило бы больше ценить мою сдержанность.
С Овсом у нас было лишь взаимное чувство вины друг к другу и, признаться, не настолько сильное, чтобы кто-то из нас прыгнул на рожон ради другого.
— Я очень благодарна вам, хозяин.
— И вот опять... — он обхватил прядь моих волос и покрутил между пальцев. — Я совсем не слышу искренности в твоих словах. Это и отличает тебя от других фляжек. Ты пахнешь предательством.
Он неожиданно резко повалил меня на пол.
— Смотри мне в глаза...
Пересилив себя, я встретилась с блеском в глазах хозяина.
— Знаешь, я никак не могу выбрать, чего мне хочется больше: показать тебя всему свету или запереть в замке, чтобы ни одно существо не смело марать тебя своим вниманием.
Оголив клыки, он прошёлся их острыми концами по моему лицу, и я по привычке подняла подбородок, освобождая шею.
— Нет, милая, сегодня на десерт я хочу особое блюдо...
Он обхватил меня за талию, крепче прижимая к себе.
Холодные руки растянули защитный костюм и загуляли по моему телу. Напряжение скопилось в груди. Казалось, воздух в шатре стал плотным, почти вязким. Его дыхание было ровным: он нависал надо мной, не позволяя отрывать взгляд, и снял с себя рубашку, открывая моему взору точёное, перепачканное в крови тело.
— Ты слишком отстранена, — пробормотал Крокус, скользнув ладонью по моему боку. — Я хочу видеть твою реакцию...
Он осматривал моё декольте и возвращался к глазам, но я, точно испуганная лань, просто замерла на месте.
— Страх, мольбу, желание... что угодно...
— Но вы ведь не примете отказ? — спросила я, и это стало катализатором.
Его дыхание стало тяжелее, глаза сузились, и я почувствовала импульс его хищной власти. Крокус наклонился к моей шее, а я ощутила ледяное остриё его клыков на коже — одновременно пугающее и манящее.
— Ты принадлежишь мне, — прошептал он. Его руки обвили меня крепче, заставляя почувствовать полное владение. — И мне не нужно согласие. Я хочу тебя полностью. Все твои чувства, каждую пробегающую мысль и даже ту, что прячется в тёмных уголках души... Но, похоже, единственный способ получить тебя — осушить до конца.
Страх, желание и сопротивление смешались в груди. Каждая клеточка дрожала от напряжения. Его клыки впились, и я ощутила пульсирующее тепло, дыхание стало глубоким.
Внезапно волна трепета и бессильного притяжения прошла по телу. Так работают вампирские укусы, доставляя жертве удовольствие. Я всегда утешала себя тем, что смерть от клыков хотя бы приятна.
Я надеялась, что это пустая угроза, но...
Он взял больше, чем обычно...
Теперь больше, чем нужно...
Я перехватила нож с бедра в надежде доставить немного боли своему мучителю, прежде чем умру, но он перехватил мою руку, подняв над моей головой, и сжал до боли. Почувствовав белый шум в ногах, я похлопала Крокуса по плечу свободной рукой, которой было не дотянуться до оружия, но он нервно зарычал в ответ, и клыки лишь глубже вонзились в мою плоть.
Я поняла, что он не остановится, и меня ждёт участь юноши в лесу.
Сердце стучало в ужасе, и звуки мира уходили на второй план.
Мышцы расслабились.
Чистое предсмертное удовольствие.
Когда я открыла глаза, увидела сверкающее звёздное небо. Ко мне вернулся слух, и праздное веселье сменилось криками. Так звучит смерть для меня — прекрасная симфония страданий вампиров. Мои губы тронула улыбка.
Невидимая сила скинула хозяина.
Несколько секунд я просто продолжала слушать быстрое биение своего сердца, но удовольствие плавно отпускало меня, и ему на смену приходила боль.
— Лисса! Лисса! Помоги! — кричал Крокус.
Я ещё жива?
Крокус держался за собственное горло, из которого струилась моя кровь, а его нога была неестественно вывернута. В костре горела безжизненная Лира, заполняя всё вокруг запахом плоти. Лагерь напоминал кровавое месиво: всюду лежали почти мёртвые или уже безжизненные тела — с проломанными головами, оторванными руками, высосанные до предела, перебитые и разорванные на куски.
Ведомая страхом, я перекатилась и спряталась за сундуком, сжалась, прячась от невидимой угрозы, и достала из-за спины арбалет, но уловить источник хаоса не удавалось. От слабости клонило назад. Серый вихрь, разносящий всюду брызги крови и крики боли, был слишком быстрым.
Через несколько минут всё затихло.
И тишина казалась даже страшнее бойни.
Я задержала дыхание, прислушиваясь, но, кажется, даже птицы замолкли.
Тихий треск веток... или костей?
Я позволила себе выглянуть из-за укрытия.
Серый вихрь застыл на месте. Сквозь пар виднелась мужская фигура, стряхивающая с себя кишки. Я спустилась пониже, опасаясь быть замеченной. Тихие шаги начали удаляться, и только сейчас я почувствовала, как быстро бьётся моё сердце. Кровь с шеи продолжала течь, и моё тело поддерживала лишь вспышка адреналина.
Крокус закряхтел и потянул ко мне руку. Несколько секунд я смотрела на его изуродованное тело.
Сейчас его жизнь была в моих руках — отдать остатки своей крови, чтобы он мог исцелиться и сбежать от таинственного урагана.
Умереть во имя хозяина.
Выполнить долг фляжки.
Я зажала рваную рану на шее рукой и зашипела от боли. Мне в любом случае конец. Но я хотя бы могла забрать этого урода с собой. Я подняла глаза к медленно расцветающему небу и показала Крокусу средний палец и оглянулась вокруг.
Север. Мортианна. Земли первых. Замок Крокуса. Если я каким-то чудом доберусь до столицы в таком состоянии, без хозяина, с вышедшим сроком годности, меня в лучшем случае отправят на ферму для скота.
Юг. Земли, захваченные живыми мертвецами, что, точно стайки рыб, собираются ордами и дрейфуют меж разрушенных строений. Там от меня даже костей не останется.
Запад. Земли дьявола Каллисто. Диких, неистовых вампиров и упырей. Они не раз нападали на мою ферму и выкрадывали детей — оживший кошмар наяву.
Восток. Ноктиллия. Земля принцессы. Перепачканная в крови и внутренних органах чудовищная сила, перебившая с пару десятков вампиров в считанные минуты, скрывается за деревьями.
Я выбирала свою погибель.