Часть 12. ✧Раздор✧ Лисса

Очнувшись, я не обнаружила Кадериана рядом. Простыня была ледяной, и я судорожно забегала рукой по пустому месту, будто могла нащупать его тень. Пальцы наткнулись на шероховатый край бумаги. Я схватила лист обеими руками и, несколько раз моргнув, попыталась сфокусироваться на размашистых, будто торопливых буквах.

«Прости. Уйти вот так — отвратительно с моей стороны, но я всегда был негодяем, пташка. Выпей лекарства, не уплывай с острова, не ищи меня. Не будь глупой».

Я шумно выдохнула — и тут же закашлялась, согнувшись пополам. Оттолкнув подушку, села. Оба пореза что были на моей руке сейчас обработаны и перевязаны. Первый я сделала на корабле, чтобы написать письмо кровью, но из-за того что Кадериан опоил меня своей кровью почти затянулся, второй чтобы он быстрее восстановился после ран нанесённых Вирго еще кровоточил.

На тумбочке лежала ещё одна записка.

«Одна таблетка утром, одна вечером. Комната куплена, еда оплачена. Перестань жевать подушку от стресса, ты не хомяк».

— Вот же засранец, — прорычала я, запивая таблетку заботливо подготовленной водой. — «О, я такое чудовище», — передразнила я его напыщенным тоном и ударила кровать. — «Это опасно, Лисса, не ходи за мной!» Да чтоб тебя! Он хочет лишить меня лучшего аттракциона в моей жизни!

Я шлёпнулась обратно, уставившись в потолок. Узоры трещин на штукатурке казались паутиной, из которой нельзя выбраться. Жить тихо, послушно, безопасно? Мирно стареть на постели, накрытой кружевной простынёй? Никаких слёз, драм, убийств... От одной мысли стало муторно. Нет уж. Вкус жизни рождался именно там, где пахло смертью.

Будь я вампиром — я бы танцевала на границе тени и света каждый день. Но даже будучи человеком, я давно потеряла страх перед тем, что может меня убить. Меня куда больше пугало прожить скучную жизнь... В отличие от меня у Кадериана была цель, грандиозная, амбициозная...

Время субъективно, и последние дни пролетели за мгновения. Кашель и головная боль казались низкой платой за то, что я пережила с тех пор, как отправилась на охоту.

С ноющим стоном я поднялась и начала натягивать одежду.

— «Графиня и её псы»... — буркнула я, затягивая корсет. — Глупый вампир, лишает меня такого зрелища...

Я вылетела из постоялого двора, едва не сбив старика с корзиной рыбы, и рванула вниз по мощёной улице к морю. Роса цеплялась за одежду, сердце грохотало так, будто хотело вырваться вперёд: успею–успею–успею. Я почти скатилась по деревянным ступеням к берегу и сощурилась, оглядывая берег сквозь туман — нашей лодки нигде не было видно, и губы выпустили разочарованный вздох.

Подобные чувства были несвойственными для меня. Неужели моё искусство подражать чужим эмоциям достигло планки, когда я и сама поверила, что могу чувствовать что-то вроде привязанности?

Больше всего в Кадериане меня цепляло то, что в отличие от остальных он не садил меня на цепь, наблюдал за моими шалостями со стороны и не вмешивался, пока всё не заходило слишком далеко. Он давал мне... свободу? Но своим уходом сейчас он лишь вогнал этот крючок глубже, зацепив меня по самые жабры.

Я уселась прямо на лестницу и запустила руки в волосы, раздумывая, как успеть добраться до графини раньше, чем от неё или от него останется мокрое место.

К причалу приставал корабль — большой, тёмный, с серыми рваными парусами, увитый цепями, словно ритуальными украшениями, с резным гербом Ноктилии — черепом с вампирскими клыками.

Трап опустили. Люди в тяжёлых кожаных доспехах выкатили на берег металлические клетки, совсем как те что были в лаборатории и в этих тоже сидели зомби.

В одной клетке мужчина бился лбом о прутья, его глаза были матово-белыми, пустыми. В другой — женщина сидела на корточках, обхватив себя руками и раскачиваясь, шепча что-то невнятное, будто пытаясь удержать остатки разума. В третьей тело подростка, уже полностью обратившегося, выгибалось в судорогах, зубы стучали, вырывая пену с кровью. Запах — кислый, гниющий, с металлическими нотками — ударил в лицо.

В какой-то степени им повезло — это место дарило безнадёжным три ценных года.

Кто-то из стражников — огромный, с железным намордником на лице — ударил клетку сапогом:

— Тихо, падаль!

— Поверить не могу, он жену свою сожрал и ещё будет жить после этого, — возмутился второй.

— Не зарекайся, от этого никто не застрахован!

Из клетки раздался хрип — почти человеческий. Почти умоляющий.

Я зашагала ближе к причалу; руки шарили в карманах в поисках чего-нибудь ценного, что сошло бы в качестве платы за переправу в Ноктилию. И тут с трапа раздался характерный звук:

Цок. Цок. Цок.

И этот звука было достаточно чтобы развернуться и пойти назад.

Первым, что я увидела, был цвет. Яркий, вызывающий, совершенно неуместный на фоне мрачного корабля и клеток с заражёнными. Алый, фиолетовый, золотой — переливающиеся узоры будто дрались за внимание. Костюм сидел на нём, словно слитый с кожей, ткань блестела. Плащ, расшитый золотом и яркими перьями, шлейфом скользил по доскам трапа.

Крокус.

Он шагнул на причал с видом хозяина жизни. Рыжие волосы были собраны в высокий хвост, на шее звенели тонкие цепочки. В руках — трость с набалдашником в форме цветка, усыпанного крошечными камнями. Он приложил платок к носу, морщась от запаха из клеток, и обвёл всех вокруг презрительным, усталым взглядом.

— Ничего не меняется... — протянул он мелодично, словно певец между куплетами. — Сырость, вонь и плохие декорации.

Стражники выпрямились — кто-то даже поклонился, хотя и боялся смотреть ему в глаза. Крокус всегда умел заставить людей подчиняться — не силой, не страхом... а истериками и капризами.

Я медленно развернулась. От слабости меня слегка повело, и я стала подниматься по лестнице обратно. Вампир уже ждал меня наверху. Я подняла взгляд, глядя на него снизу вверх. И вдруг на его вечно раздражённом лице мелькнула новая эмоция — он, кажется, был рад?

— Ну и ну... Не надоело бегать? — он расправил плащ и встрепенулся, как обиженный лебедь.

— Не надоело догонять? — вторю я.

— Надо признаться, немного утомительно.

- Как ты... Как ты вообще нашел меня!?

- Ты же знаешь, у меня везде есть уши. Что ж, ты бросила меня дважды, изрезала своими крохотными кинжалами. Полагаю, мы в расчёте за тот инцидент? — он внимательно следил за моей реакцией.

— Я так не думаю.

— Ни один уважающий себя вампир не станет бегать так за какой-то фляжкой. Я бы мог получить скидку от твоей фермы и купить двух таких же, как ты.

— Так почему ты тут?

— Потому что я всегда получаю то, что хочу, — выплюнул он. — Посмотри на себя: одета как нищенка, скрываешься на краю материка, бледная, как...

Крокус вдруг замолчал, переводя взгляд за мою спину. Я обернулась, понимая, что он смотрит на клетки с зомби, которых по очереди тыкали длинной палкой с иглой.

— Только не говори мне, что...

— Дорога была долгой, — я пожала плечами и закашлялась.

— Я знал, что шансов выжить у тебя столько же, сколько у овцы запеть, но не думал, что ты умудришься угробить себя за две недели, — его плечи опустились. — А где твой пёс? Бросил тебя здесь одну?

— Нет, — я шагнула ближе, демонстрируя спокойствие. — Сегодня Кадериан даже злее обычного из-за того, что нашу лодку украли. Так что я бы на твоём месте не попадалась ему на глаза. Тем более в таком виде.

Заморосил слабый дождь, прибивая перья на костюме Крокуса, и я поёжилась. Его ярко-жёлтые глаза расширились: он смотрел не по сторонам, а только на меня, пытаясь уловить намёк на ложь.

— Ты беспокоишься обо мне? — он спустился ещё на две ступени, и нас стала разделять всего одна.

Я отрицательно мотнула головой. Он протянул мне руку, и я вопросительно перевела взгляд с его ладони на лицо.

— Не будь идиоткой. Если тебе всё равно осталось три года, не лучше ли провести их в замке, где к тебе относятся как к принцессе, а не в этой гнилой деревушке с такими же обречёнными? Как знать, может, мои деньги побудят Регулуса разработать более совершенное лекарство.

— Как к принцессе!? – вспыхнула я – Принцесс не кормят кровью, принцесс не выгуливают на поводке, принцесс не сбрасывают с лестниц! И ты собираешься спасти меня? — усмехнулась я.

— Я бы даже дал тебе бессмертие.

Его рука инстинктивно дёрнулась — знающая своё место, и было оно на моём горле, — но он успел остановиться и тут же обернулся, будто чувствуя, что Кадериан стоит за его спиной.

— Какая щедрость! А ещё полцарства в придачу, — съязвила я.

На самом деле Крокус уже обещал мне бессмертие. Он любил превращать людей в ослов, бегущих за обещанной морковкой и звонко смеялся, когда те понимали, что гонка будет вечной. Лет, проведённых вместе, хватило, чтобы выучить его повадки наизусть.

— Но если ты тут собираешься исполнять мои желания, то прямо сейчас я хочу поплыть к Графине и её псам.

— К Венере? Совсем крыша поехала? Что ты забыла у этой полоумной? Лисса, возвращайся во дворец, хватит, это путешествие меня порядком утомило, — захныкал он.

— У меня вышел срок годности.

— Плевать, — он отмахнулся, словно это ничего не значило, и вдруг оживился, вспомнив, чем может меня подкупить. — Ты хотела на бал? Да? Мы пойдём на бал! Сразу как вернёмся. Лисса, не будь идиоткой, тебе и так осталось совсем ничего, я — твой единственный шанс на спасение!

— Да плевать мне на твоё спасение и на твои пустые обещания, мерзкий ублюдок!

Статуи за его спиной задвигались. Я обернулась на треск досок позади и заметила несколько упырей — четверых мужчин и трёх женщин.

— О, прекрасно, — выдохнул Крокус. — Сцена была слишком драматичной, не хватало только...

— Голодных монстров? — подсказала я, пятясь к меньшему злу в лице Крокуса.

— Я хотел сказать «аплодисментов», но да, это тоже подойдёт.

Он легко перехватил упыря, попытавшегося кинувшегося на него, и отбросил в сторону. Я выхватила новый клинок из ботинка и вонзила его в шею нападавшего.

Справа — две упырихи, бледные, тощие, но двигались слишком быстро. Волосы слиплись в клочья, глаза блестели жёлтым бешенством, они напали разом.

Я рванулась в сторону в надежде добежать до корабля, чтобы эти упыри стали нашей общей проблемой с моряками; но ноги не слушались от внезапной слабости и сонливости, что окутало мое тело, каждый шаг становился борьбой, второй клинок выскользнул из ножен с коротким визгом.

Упыриха метнулась прямо ко мне — я едва успела пригнуться, её когти полоснули по воздуху, срезав прядь моих волос. Я была медленнее, чем обычно, мои руки двигались вяло. Упав, я перекатилась по песку и бросила недовольный взгляд на мужчин на берегу, наблюдавших с опаской, но не вмешивавшихся.

Эти упыри были необычными — быстрее и сильнее тех, что я видела в улье. Укусят — и я в самом деле обернусь зомби.

— Не подходи! — выдохнула я, но их это только подстегнуло.

Вторая бросилась сбоку, я отпрыгнула назад, скользя по мокрым доскам, и ударила в ответ. Сталь вошла в живот, как в мокрую тряпку. Упыриха заорала, но не от боли — от ярости, и, схватив меня за рубашку, потянула вниз. Мы рухнули вместе, брызги и грязь полетели в стороны.

Я оттолкнулась, упала на спину, перекатилась. Когти сверкнули у самых моих глаз.

— Чёрт... — прохрипела я, ударив её ногой в грудь.

Она отлетела к перилам, глухо стукнулась, но снова поднялась. Кожа у них была в трещинах, как у старого фарфора.

Я кружила между деревьев, не позволяя им взять меня в кольцо.

— Крокус, твою мать! — закричала я, когда упыриха, визжа, схватила меня за рукав и поволокла по земле.

Облокотившись на перила, он развёл руками.

— Плевать на спасение? Тогда спасай себя сама!

Крокус выступал лишь зрителем сего спектакля, пока я была в главной роли. И мне это жутко не нравилось. Я выдернула руку, оставив кусок ткани в её пальцах. Однако силы быстро уходили. Упыри, будто чувствуя, что я слабею, пошли на сближение.

Одна прыгнула, и я не успела увернуться — её вес сбил меня с ног. Кто-то схватил меня за волосы, за горло. Мешок — запах старой ткани и рыбы. Всё потемнело. Несмотря на бушующий адреналин, я зевнула.

Я всё ещё брыкалась, но осторожно — если хоть одна из них укусит, конец. Ругань, шипение, удары по бокам — меня тащили по земле, по камням, к воде.

Через мгновение ноги утонули в холодной жиже. Меня поставили на колени. Руки завели за спину и связали чем-то мокрым, липким.

Я судорожно втянула воздух. Крокус не даст меня съесть. Но... он думает, что я заражена. Я сказала это лишь затем, чтобы убить его интерес ко мне, показать, что не смогу быть его фляжкой, но, похоже, его интересовало нечто большее, чем моя кровь. Зная его, он будет ждать, пока я начну молить, может даже позволит им попробовать, оторвать пару кусков в качестве наказания.

— Чёрт... — прошептала я, чувствуя, как по спине стекает холодный пот, смешиваясь с дождём. — Чёрт, чёрт, чёрт...

— Пахнет... — рыкнул один упырь, втягивая воздух через скрещённые зубы.

— Пахнет? — переспросил другой и уткнулся носом мне в шею. Его дыхание было холодным.

Не знаю, о чём они, но...

— Я выпила святой воды! Укусите — растворитесь к чертям собачьим!

Меня игнорировали. Тело с каждой минутой становилось всё слабее; казалось, я вот-вот усну. Я надеялась, что это не потому, что меня поцарапали, а я не заметила.

— Статуя, — вдруг сказал второй.

— Пахнет, — настаивал первый.

Я затаила дыхание. Верёвки впились в запястья, но за этим странным шёпотом не последовало укуса. Только приглушённое, беспокойное рычание.

— Голод... — просипела женщина.

— Хозяин, — пробормотал первый.

— Не еда, — поддакнул второй.

Тишина. Только плеск волн и стук крови в ушах.

И вдруг — удар.

Резкий порыв ветра прибил мешок к моему лицу. Что-то тёмное мелькнуло. С рук слетела повязка, и я тут же сорвала мешок с лица. С туманом слился знакомый серый дым.

— Господи... — выдохнула я.

Второй бросился в сторону, но Кадериан уже был там. Глаза сверкнули янтарём. Один рывок — и челюсть упыря разошлась, как треснувшая маска. Женщина попыталась отползти, но он схватил её за волосы и ударил головой о дерево — глухой хруст, тело обмякло.

Вокруг — трупы, грязь, гул моря. И... покой.

Он стоял, тяжело дыша, сжимая в руке окровавленный клинок, и на миг напоминал зверя, который только что выбрался из клетки.

— Ты в порядке, пташка? — его голос был хриплым, низким, почти нечеловеческим.

Я кивнула, стараясь не смотреть в его глаза, и тут же оглядела свои руки и ноги на предмет царапин, к счастью, не обнаружив ничего нового.

И именно в этот момент из-за груды брошенных портовых ящиков лениво вышел Крокус.
Он похлопал в ладоши — тихо, но с непередаваемым презрением.

— Браво, — протянул он, не глядя на упырей. — Такая страсть, такая... варварская грация.

Кадериан повернулся к нему, клинок всё ещё был в его руке.

— Скажи хоть раз что-то полезное — и, может быть, я не оторву тебе голову.

Тот картинно закатил глаза, приподнимая бровь.

— Не горячись, красавчик. У меня как раз есть то, что тебе нужно. — Он ткнул тростью в сторону моря, где на горизонте маячили чёрные огни. — Сириус, между прочим, не в лучшем положении. Его поймал Траппист. Помнишь такого? Бывший муженёк твоей сестрицы. Говорят, ваш дружок был крысой, подосланной королю, чтобы украсть бутылёк с кровью первородных и доставить Трапписту, но выпил сам. Страшно представить, что он с ним сделает...

Мы не ответили, но переглянулись с явной усмешкой.

— Могу помочь его вытащить, — добавил Крокус, и в его голосе проскользнул деловой тон. — У меня есть связи. Ворота, ключи, кое-кто в его тюрьме мне должен... Но, — он взглянул на меня, — только если твоя пташка пойдёт со мной.

Он сделал шаг ближе, цепочки на его шее звякнули, я сузила глаза и облизнулась, представляя, как Кадериан прямо сейчас растопчет его.

— Попытайся в другой раз. Ты предлагаешь обменять фляжку на крысу.

Крокус рассмеялся, показав острые зубы, а затем перехватил крестик на моей шее, с интересом вертя его между пальцами.

— О, нет, я всего лишь предлагаю обменять одного Иуду на другого.

— Кого? — переспросила я, выдёргивая крест из его рук.

Он проигнорировал мой вопрос, точно акула, кружась возле Кадериана.

— Скажи, она уже играла с тобой в клинки? Ну, знаешь, когда она бросает нож в потолок и ждёт, когда тот пронзит ей шею?

Я рыкнула и ударила ножом ему в грудь, но острие прошило воздух — Крокус уже переместился на несколько шагов от нас.

— Зачем ты его слушаешь?! — зашипела я.

«В тот раз в таверне всё было по-настоящему... Я бы не перевернулась в последний момент. Это не было драмой, я ведь не знала, что Кадериан вернётся. Не было же? Да?» — мысленно вопрошала себя я, встревоженно глядя на Кадериана.

— Впрочем, вы правы: мне совсем незачем вмешиваться в эту бессмысленную войну, которую ты затеял, названный принц. Я вполне могу покружить над побоищем и доесть останки, как делал всегда, преумножая свой капитал. Но вот ты, — Крокус указал тростью на Кадериана, — ещё не понял...

— Что? — прохрипел Кадериан скучающе.

— Она предаст тебя, — сказал Крокус, мягко оборачиваясь ко мне. — Так же, как предавала меня — не раз и не два. — Он говорил почти ласково, будто о капризе, а не о ножах и крови. — Она ведь уже занесла над тобой клинок, но не нашла подходящего момента для удара в спину. Ты подпустил её опасно близко, как я когда-то, но мне повезло поймать её за руку. И знаешь, что самое забавное? Она дрожала. Не от страха, а от желания.

— Заткнись, пока я ещё держу твои желания в узде, — процедила я.

Крокус усмехнулся, чуть склонил голову и отступил назад, за деревья.

— Она — твоя погибель. А ты — её. Огонь, который боится погаснуть, и лёд, который боится растаять.