Ты часть семьи.

Он ощутил это кончиками пальцев, тепло голой кожи, отсутствие ещё одного слоя. Ни шорт, ни домашних трусов. Только бельё. Тонкая полоска ткани, и под ней жар. Его рука замерла на секунду. Пальцы неподвижно лежали на внутренней стороне бедра, в пяти сантиметрах от того места, куда стремились. Он не убрал руку. Медленно, миллиметр за миллиметром, начал поглаживать кожу, лёгкие, почти невесомые движения подушечками пальцев, от колена вверх, по чувствительной внутренней поверхности бедра, где кожа тонкая и каждый штрих отдавался мурашками.

- Я так устала сегодня, - проговорила Эвелин. Голос был капризно-тонким, чуть гнусавым.

Его пальцы не остановились. Наоборот поднялись ещё на пару сантиметров. Она почувствовала, как его мизинец коснулся края белья едва-едва, как случайное прикосновение, но от которого по низу живота прошла тёплая волна. Дыхание её сбилось не сильно, она ещё контролировала его, но вдох стал короче, а выдох длиннее. Она закрыла глаза.

Тони повернулся к ней всем телом. Вторая рука та, что лежала на спинке дивана скользнула вниз, под футболку. Провела по животу, по мягкой коже ниже пупка, по линии рёбер. Пальцы нашли грудь. Без бюстгальтера он понял это мгновенно, когда ладонь накрыла мягкую округлость и ощутила под собой напряжённый сосок. Он сжал мягко, медленно, большим пальцем провёл по набухшему соску, ощущая его упругость. Девушка выдохнула коротко, рвано. Её бёдра чуть дрогнули.

Он убрал руку с груди и с коленей, обеими руками раздвинул ей ноги. Не резко. Уверенно. Она не сопротивлялась, наоборот, раздвинула сама, давая ему пространство. Он устроился между её ног, лицом к её центру. Пальцами зацепил край белья, сдвинул в сторону. Экран телевизора за его спиной продолжал бежать кадрами, детектив нашёл тело, кто-то кричал, но звука почти не было слышно. Только её дыхание.

Его язык коснулся её, первым движением, медленным, от низа к верху, по всей длине складок. Она выгнулась не сильно, но заметно: поясница оторвалась от дивана, живот втянулся. Он поцеловал внутреннюю сторону бедра, один раз, два. Потом вернулся. Язык прошёлся кругами вокруг набухшего бугорка, не касаясь его напрямую, дразня, обходя, то приближаясь, то отстраняясь. Эвелин застонала тихо, почти шёпотом.

- Пожалуйста, Тони..- прошептала она. Голос дрожал.

Он не ответил. Только прижался губами плотнее. Язык проник внутрь, медленно, на глубину, ощутив влагу и жар. Старк двигал языком ритмично: внутрь-наружу, потом вверх к клитору, обводя его, посасывая. Она выгибалась всё сильнее, бёдра двигались навстречу его рту, руки метнулись сначала к подушкам дивана, потом к его волосам. Пальцы запутались в тёмных прядях, сжались.

Ему нравилось это, смотреть на неё снизу вверх, в мерцающем свете экрана. Её запрокинутая голова, приоткрытый рот, полузакрытые глаза, которые то открывались затуманенные, ищущие, то закатывались, когда его язык попадал в нужную точку. Грудь под футболкой вздымалась с каждым вдохом. Соски проступали сквозь тонкую ткань. Он продолжал, не ускоряясь, держа темп, то дразня лёгкими касаниями кончика языка, то погружаясь глубже, целуя каждый сантиметр её промежности, обводя губы, посасывая клитор.

Её стоны стали громче. Ритм сбился, бёдра дёрнулись, прижались к его лицу. Она сжала его волосы в кулаке крепко, до боли в коже головы и застонала громко, протяжно, всем телом. Оргазм прокатился по ней волной: спина выгнулась, ноги сжались, потом обмякли. Он не отстранился, языком провёл по её промежности ещё раз, медленно, слизывая соки, тёплые, скользнувшие по его губам и подбородку. Он вылизал её до чистоты, мягко, без спешки, пока последние сокращения внутри её не стихли.

Девушка обмякла. Всё тело расслабилось, стало тяжёлым, податливым. Руки соскользнули с его волос, упали вдоль тела. Дыхание рваное, частое, постепенно выравнивалось. Она лежала с закрытыми глазами.

- В сон клонит, - проговорила она. Голос был хриплым, сонным, едва слышным.

Старк поднялся. Подхватил её, одну руку под коленями, другую под спиной и нёс по коридору, мимо кухни, мимо панорамных окон, Эвелин прижалась лицом к его шее. Он толкнул ногой дверь спальни, уложил её на кровать, мягкую, с тёмным бельём, уже расстеленную. Вытянулся рядом, притянул к себе, её спина к его груди, его рука на её талии. Она переплела свои пальцы с его.

- Люблю тебя, милый. - произнесла она тихо.

- И я тебя люблю. - ответил Старк ей и улыбнулся.

На этаже в гостиной шли титры. Белые строчки ползли по чёрному экрану под финальную музыку, которую никто не слушал. Они уснули раньше, чем прокрутилась последняя строка.

_
Обратный полёт из Малибу был совсем не таким, как дорога туда. Тогда в салоне ещё витало предвкушение: переговоры, новые партнёры, необходимость держать лицо. Сейчас же, спустя четыре часа полёта, Эвелин и Тони сидели в креслах, откинувшись назад, и будто сбрасывали с себя слои напряжения.

Она смотрела в иллюминатор, где внизу тянулась бесконечная лента побережья, а потом земля стала меняться: пляжи сменялись промышленными зонами, потом появлялись пригороды, а дальше - плотная сетка улиц, мосты, реки, и наконец, сам Нью‑Йорк, который рос навстречу, как живой город, готовый снова требовать от них решений, слов, действий.

Мужчина сидел рядом, постукивал пальцами по подлокотнику, не от тревоги, а от привычки. Он то и дело поглядывал на Эвелин, будто проверял, не устала ли она, не нужно ли ей чего‑то.

Когда шасси коснулись полосы, оба чуть выдохнули. Наконец дома. В Нью‑Йорке их уже ждала рутина: письма, звонки, текущие задачи. Но сегодня эта рутина ощущалась почти как уют.

-
Два дня прошли как обычно. Питер проводил время со своей девушкой в башне, пока отсутствовали старшие. Но выходные закончились незаметно, а первый день недели в школе копил напряжение. Филипп, парень из параллельного класса, давно смотрел на ЭмДжей так, будто она трофей, который ему положено получить. Он отпускал комментарии, делал вид, что шутит, но шутки становились всё жёстче, а взгляды всё наглее.

И в тот день всё дошло до точки.

Паркер искал ее в коридоре между уроками. Он знал её расписание, знал, где она обычно стоит, с кем болтает. Но в этот раз её нигде не было. Он пошёл по боковому коридору туда, где редко ходят учителя, где стены покрыты старыми объявлениями, а свет от ламп кажется тусклым и жёлтым.

Он завернул за угол и замер.

Фил загнал знакомую макушку в угол между шкафчиками и стеной. Она упёрлась ладонями ему в грудь, пыталась оттолкнуть, но он не двигался, стоял, нависая над ней, как тень, которая не хочет уходить. И когда он потянулся к её губам, Питер увидел это и мир будто сузился до одной секунды.

Без слов, без криков Паркер развернул Фила за плечо и ударил со всей силы в лицо. Удар вышел тяжёлым, злым, костяшки обожгло болью, но Питер не почувствовал этого. Парень отшатнулся, ударился спиной о шкафчик, и тут же бросился на первого, выкрикнув что‑то грязное.

- Ты конченый? А если бы ты сломал мне что-то? - схватился за нос блондин.

Они сцепились. Кулаки били по плечам, по рёбрам, по лицу. Фил пытался схватить Питера за горло, но тот увернулся, ударил снова, на этот раз в нос. Из носа Фила хлынула кровь, он взвыл, но не остановился, а только стал злее, жёстче. Он замахнулся и рассёк Паркеру бровь, потом ударил в губу, он почувствовал, как во рту появился металлический привкус.

Вокруг них быстро собрался круг ребят: кто‑то кричал, кто‑то подначивал, кто‑то просто стоял с широко раскрытыми глазами, будто смотрел сцену из фильма, но не мог поверить, что это происходит здесь, в их школе.

Девушка металась рядом, пыталась пробиться к своему парню, кричала:

- Питер, остановись! Пожалуйста, хватит! Прекратите оба!

Но он её почти не слышал, в ушах шумела кровь, злость и страх за неё сливались в одну горячую волну, которая не давала остановиться.

На крики прибежал директор, высокий, седой, с лицом, привыкшим к тому, что подростки делают глупости, но сегодня эта глупость была слишком серьёзной. Он попытался разнять их сразу, шагнул между ними, но парни снова бросились друг на друга, и директор едва успел отскочить. Только со второй попытки, когда он схватил Питера за плечо, а учитель физкультуры Фила, драку удалось остановить.

Директор тяжело дышал, смотрел на обоих, на кровь, на толпу, которая всё ещё стояла кругом, и голос его звучал твёрдо, но устало:

- В мой кабинет. Оба. Прямо сейчас. Все расходимся!

Пока Мишель пыталась помочь Питеру, доставая из рюкзака салфетку, чтобы прижать к рассечённой брови, Фил, шатаясь, поднялся на ноги. Он сплюнул кровь на пол, ухмыльнулся, глядя прямо на директора, и громко, так, чтобы слышали все, сказал:

- Дэвид Джонсон, кого же он позовет из родителей? Бедный Питер Паркер, ни папы, ни мамы, ни тётушки Мэй. Да, Питер? Он у нас сирота, ну же, скажи это, Паркер!

Филипп рассмеялся, и несколько ребят рядом с ним тоже засмеялись, не потому что было смешно, а потому что напряжение требовало выхода, и смех был самым простым способом.

Питер сжал кулаки так, что побелели костяшки. Ему хотелось снова ударить, не ради драки, а чтобы стереть эту ухмылку, эту насмешку, эту жестокость. Но он сдержался.

- Пошел ты нахуй!

- Всё, - сказал директор, - хватит. В кабинет. Сейчас.

--
В середине дня Питер вернулся в башню. Он натянул капюшон так, чтобы скрыть лицо, не снимая рюкзак он прошел на кухню за напитком.

На кухне Эвелин пила кофе и просматривала почту на планшете. Она подняла глаза, улыбнулась:
- Привет, Питер. Как день?

Он слегка вздрогнул, ведь не увидел с самого начала ее. Питер буркнул что‑то невнятное, прошёл к холодильнику, достал банку газировки, открыл её и сделал большой глоток, не глядя на девушку.

Она нахмурилась:
- Эй, ты в порядке? Ты сегодня какой‑то...

Питер дёрнул плечом, отвернулся, чтобы она не видела его лицо. Но Эвелин всё равно заметила: рассечённая бровь, опухшая губа, синяк, который уже начинал проявляться на скуле.

Она ахнула, резко встала:
- Питер! Что случилось?

Он тут же выпалил первое, что пришло в голову:

- Упал..с паутины, не выдержала мой вес, представляешь? - сердито сказал он.

И сделал шаг к выходу.

Тогда Холл заговорила другим голосом, не злым, но таким, что спорить не хотелось:

- Паркер, вернись сейчас же, когда я с тобой разговариваю!

На этот голос из соседней комнаты вышел Тони. Он был в футболке и джинсах, с чашкой кофе в руке, и вид у него был такой, будто он собирался просто посидеть и почитать новости. Но теперь он остановился, нахмурился:
- Что случилось?

Питер застыл. Он не хотел рассказывать, не хотел, чтобы они видели его таким, злым, разбитым, уязвимым. Но врать дальше не получалось.

- Да я так..закусился с параллелью, - глухо сказал он. - Директор ждёт родителей завтра к часу дня. А ну и ещё..теперь вся школа знает, что Мэй погибла.

Тишина повисла в комнате, тяжёлая и острая. Эвелин побледнела, а Тони медленно поставил чашку на стол не меняя выражение лица.

- Покажи, - тихо сказала она. - Дай посмотрю.

Паркер не сопротивлялся, когда она взяла салфетку, смочила её водой и начала аккуратно протирать рассечённую бровь. Он морщился, но терпел.

А Старк смотрел на него, и в его взгляде не было осуждения, только усталость.

- Драки не решают ничего, - наконец сказал Тони. - Можно словами. Даже нужно словами.

Питер поднял на него глаза, и в них вспыхнула ярость:
- Ах да, извините, мне ж нужно было смотреть со стороны как он ее чуть не оттрахал!? Пока я в стороне говорю ему - сделал он писклявый голос и продолжил - О нет Фил! Что ты делаешь? Так ведь нельзя, не надо, отпусти ее, не нужно ее целовать против воли, я позову директора. - парень ударил со злости рукой по столу и встал. - Ты постоянно подкалываешь её, как только я заикнусь про Мишель ты сразу закатываешь глаза! Она моя девушка и ты никто, чтобы так высказываться о ней. - пригрозил он пальцем.

- Веди себя прилично,- рявкнул Тони, сам не замечая, как повышает голос. - Как раз таки я многое значу в твоей жизни, по крайней мере я тебя подобрал пиздюком и сделал частью нашей команды, а точнее уже семьи! Скажи, где бы ты жил после смерти Мэй? - сделал он паузу ожидая ответа. - Ты стал мне как сын, Питер, и то как ты высказался, что я закатываю глаза услышав ее имя это лишь вырезанная фраза из контекста, я был недоволен тем, что последовало после ее имени и поэтому так себя повел. Я никогда в серьез не осуждал твой выбор.

- Ты сейчас предложил мне решать словами, а не останавливать насильно долбоеба, который лез к моей девушке! - Питер тоже кричал, голос срывался. - Если долго слушать твои бесполезные советы, можно увидеть как и Эвелин в переулке трах.. - парнишка тут же замолчал, прикрыв глаза, осознавая, что не прав, он почувствовал на себе взгляд Холл, от чего покраснел. - Я не это хотел сказать..извини, я просто..это эмоции, прости Эвелин. - наконец отпустил он голову и только хотел направиться к выходу, как услышал:

- Пятница, заблокируй выходы. Питер, сядь. - сказала девушка и услышала шелчки дверей. - Мы придем завтра, вместо родителей, это по первых. Во вторых думай, перед тем как что то сказать.

- Извини, я честно не хотел.

Тони нахмурился:
- По закону мы ему никто. Мы не можем быть опекунами.

- Значит, придумаю что‑то, - твёрдо сказала Эвелин. - Он не один.

---
На следующий день у школы припарковался оранжевый спорткар Старка. Машина выглядела так, будто приехала из другого мира, яркого, быстрого, дорогого. Ребята, которые стояли у входа, замерли, кто‑то достал телефон, чтобы сфотографировать, кто‑то начал шептаться: «Это что, Тони Старк? Реально?»

Из машины вышли Холл и Тони. Она в строгом костюме, с собранными волосами и прямой спиной, он в пиджаке, с видом человека, который не любит бюрократию, но готов терпеть её ради того, кто ему дорог.

Они вошли в школу, и все взгляды были прикованы к ним. Даже охранник на входе чуть выпрямился, будто пытался выглядеть солиднее.

Кабинет директора был аккуратным, но простым: стол, стулья, полки с папками, грамоты на стенах. Питер разлёгся на стуле напротив стола директора, теребил лямки рюкзака, смотрел в пол, будто надеялся провалиться сквозь него.

Когда дверь открылась, он поднял глаза. Эвелин вошла первой, за ней Тони. Они поздоровались, представились.

- Мы пока незаконные опекуны Питера, - спокойно сказала она. - Но вопрос решается, документы поданы.

Директор кивнул, будто ожидал чего‑то подобного:
- Понимаю. Давайте обсудим вчерашнюю ситуацию. Питер подрался с Филлипом. По словам свидетелей, первым ударил Питер, но есть и показания Мишель , которые говорят о том, что Филипп домогался до неё.

Старк, который до этого молча ходил по кабинету, разглядывая полки, резко остановился.
- Это мы и так знаем, что-то ещё?

Директор чуть поёжился:
- Мы разбираем факт драки, мистер Старк. Я думаю нужно принять меры по воспитанию вашего сына.

Тони шагнул ближе к столу:
- Тогда я хочу, чтобы вы передали родителям Филлипа одну простую вещь: своего сына нужно держать на поводке. Если он не умеет себя вести, это их ответственность. И если я узнаю, что он снова подойдёт к Мишель или к кому‑то ещё, я найду способ, чтобы его убрали из списка учащихся. А я поверьте на это способен.

Директор замер, будто не знал, как реагировать на такую прямоту.
- Мистер Старк, мы обязательно передадим ваши слова его родителям.

Эвелин положила ладонь на плечо Питера, не сильно, но так, чтобы он почувствовал поддержку.

- Мы примем меры, как вы и предложили, - сказала она. - И займёмся воспитанием Питера. Но важно, чтобы и другая сторона тоже не оставалась без внимания, а то я что-то не вижу родителей Филлипа в этом кабинете.

После разговора они вышли на улицу. Питер проводил их до машины. Он стоял, опустив голову, и не знал, что сказать.

- Жду тебя дома, я приготовлю твои любимые кексы, - тихо сказала Эвелин, кладя ладонь ему на плечо. - Мы тебя любим.

Тони хлопнул его по плечу, не сильно, чтобы не сделать больно:
- Передавай привет своей кучерявой. - улыбнулся он.

Питер кивнул, не поднимая глаз.

Они сели в машину, закрыли двери, и спорткар плавно отъехал от школы. Парень остался стоять у входа, глядя, как машина исчезает за поворотом, и чувствуя, что, возможно, впервые в жизни у него есть люди, которые не оставят его одного..