Тень в системе. Глава: Допрос.

Утро было серым. Не просто пасмурным, а таким серым, будто кто-то выключил цвет в городе и забыл включить обратно. Эвелин стояла у окна в мастерской, с чашкой чая, и смотрела на облака, которые прижались к крышам так низко, что казалось, их можно потрогать рукой.

- Холл, - сказал Тони за её спиной. Он сидел у голограммы, и его голос был ровным, слишком ровным, чтобы быть спокойным. - Он в башне. В комнате допросов. Джарвис привёл его в шесть утра. Фрай пришёл на работу, как обычно, и Джарвис «пригласил» его. Вежливо.

- Он знает, зачем?

- Нет. Думает, что совещание. Я попросил Джарвиса оформить как «внеплановый брифинг по логистике».

- И он поверил?

- Он семь лет работал на меня. Он привык, что я зову людей без предупреждения.

Эвелин повернулась. Тони сидел в кресле, в чёрной футболке, с руками на подлокотниках, и смотрел в голограмму, где крутилась схема: квартира Фрая в Бруклине, маршруты поставок, логи доступа в систему. Его лицо было спокойным, но Эвелин знала это спокойствие. Оно было тем же, что перед бурей: тихо, без ветра, и вдруг.. удар.

- Ты не пойдёшь один? - спросила она.

- Нет. Ты идёшь. Питер идёт. И... - он помолчал, - Наташа.

- Наташа? Она же в Европе.

- Вчера ночью вернулась. Я позвонил. Она сказала: «Буду через час». Она пришла через сорок минут. Наташа умеет.

Комната допросов в башне Старка не была похожа на те, что показывают в кино. Не было зеркального стекла, не было ярких ламп в лицо, не было стола с наручниками. Просто небольшое помещение на техническом этаже, серые стены, один стол, четыре стула и дверь, которую Джарвис запирал по команде.

Мартин Фрай сидел на стуле, когда они вошли. Мужчина лет сорока пяти, невысокий, худой, с редеющими волосами и лицом, которое Эвелин видела каждый день в офисе: узкие глаза, тонкие губы, привычка моргать слишком часто. Он был в костюме сером, старом, с пятном на галстуке. Сидел прямо, руки на столе, и смотрел перед собой.

- Доброе утро, Мартин, - сказал Тони, входя. Он сел напротив, положил планшет на стол, улыбнулся. Улыбка была той самой, которую Эвелин знала: тёплая, открытая, и от которой хотелось отойти на два шага.

- Доброе утро, мистер Старк, - Фрай кивнул. - Джарвис сказал, что у вас вопрос по логистике. Я...

- Мартин. - Тони поднял руку. - Не надо. Не начинай с «Джарвис сказал». Ты умный человек. Ты знаешь, зачем ты здесь.

Фрай замолчал. Моргнул. Раз. Два. Три.

Эвелин села слева от Тони, с блокнотом и ручкой. Ничего цифрового: только бумага. Тони настоял. «Никаких записей в системе. Только бумага. Он не должен знать, что мы записываем».

Наташа вошла последней. Она не села, не встала у стены. Она обошла комнату, медленно, касаясь стен, посмотрела на потолок, на вентиляцию, на дверь. Потом села справа от Фрая, скрестила ноги, положила ладони на колени и сказала:

- Здравствуйте, Мартин.

- Здравствуйте, мисс Романова.

- Вы знаете, кто я?

- Да. Вы... агент.

- Бывший агент. Сейчас я просто помогаю друзьям. И сейчас я помогаю Тони понять, куда делись его деньги.

Фрай моргнул чаще. Эвелин это заметила: когда он нервничал, он моргал быстрее.

Тони открыл планшет, повернул экран к Фраю:

- Мартин. Вчера в двадцать три часа сорок семь минут кто-то зашёл в систему поставок Старк Индастриз с твоего ноутбука, с твоего IP, из твоей квартиры. И изменил данные в файле «Shipment_0237». Объём поставки был уменьшён с сорока двух тонн до сорока. Две тонны титановых пластин, Мартин. Просто исчезли из отчёта. Не из реальности. Из отчёта.

Фрай посмотрел на экран, потом на Тони, потом на Эвелин. Моргнул.

- Я... не понимаю. Я не был вчера за компьютером. Я лёг в десять.

- В десять, - повторил Тони. - А в двадцать три сорок семь кто-то сидел за твоим ноутбуком, в твоей квартире, и менял файлы.

- Может, кто-то взломал...

- Мартин. - Тони наклонился вперёд. - Не надо. Не играй в «меня взломали». Мы проверили. MAC-адрес совпал. Геолокация совпала. Время совпало. Это был ты. За твоим ноутбуком. В твоей квартире.

Фрай замолчал. Долгая пауза. Потом он моргнул, медленно, и сказал:

- Мистер Старк, я работаю на вас семь лет. Я никогда...

- Семь лет, - перебил Тони. - Семь лет ты работал. И за эти семь лет одиннадцать файлов с поставками были изменены. Каждый раз с твоего устройства. Каждый раз ночью. Каждый раз объёмы уменьшались. Маршруты менялись. Грузы перенаправлялись. И каждый раз ты приходил на работу утром, пил кофе, улыбался мне в лицо и говорил «доброе утро, мистер Старк».

- Я...

- Одиннадцать файлов, Мартин. Одиннадцать партий. Сколько тонн? Джарвис?

- Суммарно: двадцать семь тонн титановых пластин, сто сорок три комплекта микрочипов, сорок восемь модулей наведения, - голос Джарвиса был ровным, без эмоций.

- Двадцать семь тонн. Сто сорок три комплекта. Сорок восемь модулей. - Тони встал, медленно, и его голос стал тише, что было хуже крика. - Ты знаешь, что делают из титана, Мартин? Броню. Из микрочипов системы наведения. Из модулей управление оружием. Ты знаешь, куда всё это пошло?

Фрай молчал.

- Я спрашиваю, - сказал Тони, и в его голосе было что-то, от чего Эвелин похолодела: не злость, а та тихая, ледяная ярость, которая появляется, когда предательство становится реальным. - Куда пошло моё оружие?

Фрай поднял глаза. И в первый раз Эвелин увидела в них что-то, чего не ожидала: не страх. Не вину. Что-то другое. Что-то похожее на... удовольствие. Будто он ждал этого момента. Будто ему нравилось сидеть здесь, в комнате допросов, и слушать, как Тони Старк теряет терпение.

- Я ничего не скажу, - сказал Фрай. Голос был ровным, без дрожи. - Вы можете показывать мне файлы, цифры, голограммы. Вы можете привести агентку, мальчика в трико. Вы можете запереть меня здесь. Но я ничего не скажу.

Тони замер. Его челюсть сжалась так, что Эвелин увидела, как дрогнули мышцы на скулах.

- Мартин, - сказал Тони, и голос был уже другим: ниже, медленнее, с тем прищуром, который в фильмах предшествовал чему-то очень плохому. - Я не полиция. Я не суд. Я Тони Старк. И ты украл у меня. Не деньги. Оружие. Моё оружие. Из моей компании. Из моего имени. Ты взял технологии, которые я создал, чтобы защищать людей, и отправил их кому-то, кто делает из них... что? Змей? Роботов? Бомбы?

Фрай не ответил. Только моргнул. И чуть улыбнулся. Совсем чуть-чуть, уголком губ, но Эвелин увидела. И Тони увидел.

- Ты улыбнулся, - сказал Тони. - Ты... сидишь здесь, передо мной, и улыбаешься? Ты испытываешь мое терпение, сукин ты сын?!

- Нет, - Фрай покачал головой. - Я не улыбаюсь. Я просто... думаю.

- О чём?

- О том, что вы даже не представляете, что происходит.

Тони ударил по столу. Кулак, быстрый, сильный. Стол треснул, планшет подпрыгнул. Фрай вздрогнул, но не отшатнулся. Эвелин схватила Тони за руку.
Наташа, которая молчала все это время, наклонилась к Фраю:

- Мартин. Я не Тони. Я не буду кричать. Я не буду бить стол. Я просто скажу тебе одну вещь. Я знаю людей, которые делают то, что делаешь ты. Перенаправляют грузы, подделывают отчёты, работают по ночам, пока все спят. И я знаю, что бывает с такими людьми. Не с теми, кого ловит полиция. С теми, кого ловят их хозяева, когда те перестают быть полезными. Знаешь, что с ними бывает?

Фрай посмотрел на неё. Моргнул.

- Ты меня пугаешь? - спросил он.

- Нет. Я тебя предупреждаю. Тот, на кого ты работаешь, не отпустит тебя. Когда ты перестанешь быть нужным, он тебя уберёт. Не «уволит». Уберёт. И ты это знаешь.

Фрай замолчал. Впервые за весь допрос в его глазах мелькнуло что-то: не страх, но осознание. Он моргнул, медленно, и сказал:

- Вы не понимаете. Это не... это не то, что вы думаете.

- А что мы думаем? - спросила Наташа.

- Вы думаете, что я вор. Что я украл и продал. Но я не вор. Я... я архитектор.

- Архитектор? - Тони подался вперёд. - Архитектор чего, я стесняюсь спросить?

Фрай снова улыбнулся. На этот раз шире, и Эвелин увидела, что улыбка не сходила с его лица даже когда он молчал. Будто она была приклеена. Будто он репетировал её перед зеркалом.

- Я архитектор будущего, мистер Старк. Вы строите оружие, чтобы защищать. Я строю оружие, чтобы... изменить.

- Изменить что?

- Мир.

Тишина. Тони смотрел на Фрая, Наташа на Тони, Питер на всех. Эвелин делала пометки в блокноте: «Фрай: «архитектор будущего». Не признаёт кражу. Считает себя создателем. Не боится. Улыбка осознанная».

- Мартин, - сказал Тони, и его голос был тихим, почти шёпотом. - Ты только что сказал, что строишь оружие. Моим металлом. Моими чипами. Моими модулями. Это признание. Ты понимаешь?

- Нет. Это философия. Вы не можете обвинить человека в философии.

- Я могу обвинить тебя в краже.

- Докажите.

- У меня есть логи. MAC-адрес. Время. Файлы.

- Логи можно подделать. MAC-адрес можно подменить. Время можно изменить. Вы гений, мистер Старк. Вы знаете это лучше меня.

Тони сжал зубы. Эвелин видела, как его руки снова сжались в кулаки, и положила ладонь на его предплечье. Он не отстранился. В это время рука Фрая только хотела дотянуться до кармана, как вдруг Паркер поднял правую руку. Паутина вылетела быстро, точно, и обмотала руку мужчины вокруг запястья, приковывая её к подлокотнику стула. Фрай дёрнулся, рванул, но паутина держала.

- Что... что это?! - он посмотрел на руку, потом на Питера, и впервые в его глазах мелькнул настоящий страх.

- Мартин. Кто стоит за тобой?

Молчание.

- Кто тебя нанял?

Молчание.

- Куда ушёл металл?

Молчание.

- Мартин!

- Нет, - сказал Фрай. Голос дрожал, но он держался. - Я не скажу. Вы можете... клеить меня, бить, кричать. Я не скажу. Потому что если я скажу... - он поднял глаза на Тони, и в них было что-то, что Эвелин не могла определить: безумие? Вера? Отчаяние? - Если я скажу, вы все умрёте. Не я. Вы.

Тони замер.

- Что ты сказал?

- Вы умрёте. Все. Вы, ваша башня, ваша эта несчастная банда спасателей под названием Мстители, ваш город. Потому что то, что я строю... оно уже запущено. И его нельзя остановить.

- Чем?

- Временем. - Фрай улыбнулся. Широко, безумно, и Эвелин увидела, что улыбка больше не была приклеенной. Она была настоящей. - У вас три дня, мистер Старк. Может, меньше. А потом... потом вы поймёте, что я не архитектор. Я вестник.

Тони схватил стул и швырнул его в стену. Стул разлетелся на три части, дерево хрустнуло, и осколки посыпались на пол. Питер отшатнулся, Наташа не двинулась, Эвелин тоже.

- Тони, успокойся. - спокойно сказала она.

- Он... - Тони тяжело дышал, и его глаза были красными, не от слёз, а от ярости. - Он угрожает мне. Моей башней. Моими людьми. Он крадёт моё оружие и угрожает мной?!

- Я слышу, - сказала Эвелин. Голос ровный, тихий, как утюг, который гладит мятую ткань. - Я всё слышу.

Тони медленно выдохнул. Руки разжались. Он отступил на шаг, провёл ладонью по лицу, по волосам, и Эвелин увидела, как ярость отступает, уступая место тому холодному, собранному фокусу, который она знала и уважала.

- Ладно, - сказал он. - Ладно. Джарвис, записывай: Фрай угрожает. Срок: три дня. «Уже запущено». Не поясняет, что именно. Считает себя «вестником», не исполнителем.

- Записано, сэр.

Наташа встала, подошла к Фраю, присела перед ним на корточки. Их лица были на одном уровне.

- Мартин. Посмотри на меня.

Фрай поднял глаза.

- Ты сказал «три дня». Что будет через три дня?

- Вы узнаете.

- Нет. Я хочу знать сейчас.

- Много хочешь, рыжая. - в этот же момент агент Романов толкнула ногой мужчину в грудь, от чего тот приклеенный одной рукой к стеклу отлетел в стену.

Фрай моргнул. Эвелин увидела, как его левая рука задрожала сильнее, как глаза метнулись к Наташе и обратно. Он был напуган. Не Тони, а ею.

- Я... - Фрай начал, запнулся, моргнул. Потом выпрямился, и улыбка вернулась. - Вы тратите время. Моё. Своё. Его, - кивок в сторону Тони. - Через три дня это не будет иметь значения.

- Почему?

- Потому что мир изменится.

- Как?

- Не скажу.

Наташа посмотрела на Тони:

- Он не сдастся. Не сегодня. Он запрограммирован. Кто-то обработал его, дал ему установку: молчать, ждать, верить. Это не допрос. Это стена.

- Стены ломаются, - сказал Тони.

- Эта нет. Не сегодня. Его нужно отпустить.

- Что?! - Тони повернулся к ней. - Отпустить?! Он только что угрожал...

- Тони. - Наташа посмотрела на него, и в её взгляде было то, чего Эвелин не видела раньше: не просьба, не приказ, а знание. Знание того, как работают люди, которые сломаны, запрограммированы, готовы умереть ради идеи.

- Он не даст информации под давлением. Чем сильнее давим, тем глубже он закрывается. Отпусти его. Пусть думает, что испугал нас. Пусть думает, что мы не знаем. Пусть идёт домой, к своему хозяину, и доложит, что Старк в панике. И тогда хозяин сделает ошибку. Потому что переоценит себя. А мы будем готовы. - уже шепетом сказала она на ухо Старка.

Тони молчал.

- Холл? - тихо спросил он, не оборачиваясь.

Эвелин поняла: он спрашивал не как начальник. Как человек, который доверял её мнению больше, чем своему.

- Она права, - сказала так же тихо Эвелин. -

- Питер, отпусти его и проводи на улицу бедолагу.

Питер кивнул, подошёл, разорвал паутину на руке Фрая. Паутина поддалась с тихим хлопком, и Фрай опустил руку, сжал и разжал кисть.

- Мистер Фрай, - сказал Питер, и в его голосе было то, чего не было у остальных: искренность. - Я... я не знаю, что вы делаете. Но если вы делаете что-то плохое... пожалуйста, не делайте. Люди могут пострадать. Настоящие люди. С семьями, с детьми. Я... я видел, что бывает, когда кто-то решает «изменить мир». Обычно мир не меняется. Просто... ломается.

Фрай посмотрел на Питера. Долго, секунду за секундой, и Эвелин увидела, как в его глазах что-то дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Как трещина на льду, которая ещё не раскололась, но уже появилась. Потом он отвёл взгляд, встал, поправил галстук и направился вместе с мальчишкой к двери.

- Джарвис, - сказал Тони. - Отследить. Каждое движение. Каждый звонок. Каждое сообщение.

- Выполняю, сэр.

Эвелин стояла у стола, с блокнотом, в котором было три страницы записей, и смотрела на дверь, за которой исчез Мартин Фрай: маленький, серый, с пятном на галстуке и безумной улыбкой. Архитектор будущего. Вестник. Человек, который украл двадцать семь тонн титана и верил, что через три дня мир изменится.

- Тони, - тихо сказала она.

- Что?

- Он не блефовал. Три дня это правда.

- Я знаю.

- Что будем делать?

Тони стоял посреди комнаты, среди осколков стула, и его лицо было лицом человека, который одновременно злится, боится и думает. Тяжёлая комбинация. Эвелин видела, как он работает: глаза чуть прищурены, губы сжаты, пальцы правой руки барабанят по бедру ритм, который означал, что в голове крутятся шестерёнки.

- Будем готовиться, - сказал он. - Джарвис, тревога первого уровня. Все системы на мониторинг. Броня полный ремонт, ускоренный режим. Связь с Мстителями всех оповестить. Питер...

- Да?

- Ты сегодня не идёшь в школу.

- Серьёзно?! - Питер подскочил, и на его лице боролись два чувства: тревога и восторг.

- Серьёзно. Ты остаёшься в башне. На связи. Если Фрай что-то начнёт, ты первый будешь рядом.

- Я... спасибо, мистер Старк! Я не подведу! Я...

- Питер. Не «спасибо». А «да, сэр». Это не награда. Это боевая готовность.

- Да, сэр! - Питер выпрямился, и его лицо стало серьёзным, насколько это вообще возможно для шестнадцатилетнего.

Наташа встала:

- Я поеду за Фраем, но так чтобы не заметил. Если он куда-то поедет, я буду знать.

- Будь осторожна, - сказал Тони.

- Всегда.

И она ушла. Тихо, как тень, без звука, без прощания. Эвелин подумала: «Вот так, наверное, и выглядят люди, которые умеют всё. Они просто уходят, и ты не замечаешь, что их уже нет».

Бруклин. Тихая улица, ряды кирпичных домов, пожарные лестницы, граффити на стенах. Мартин Фрай шёл по тротуару, быстро, не оглядываясь. Пропуск в метро, поезд до Краун-Хайтс, выход на улицу, два квартала пешком, поворот в переулок, и неприметная дверь в торце старого здания. Раньше тут была прачечная. Теперь другое.

Фрай отпер дверь ключом, который висел на шнурке вокруг шеи. Вошёл. Закрыл. Включил свет.

Лаборатория была большой. Больше, чем можно было ожидать от подвала в Бруклине. Три комнаты, соединённые коридором: первая сборочная, вторая программирования, третья хранилище. Стены голого бетона, пол промышленная плитка, потолок трубы и кабели, которые Фрай протянул сам, в обход электросети, чтобы счётчик не показывал реальное потребление.

В первой комнате, на трёх металлических столах, лежали тела. Не человеческие. Металлические. Роботы. Пять штук, каждый в разной стадии готовности. Первый был почти собран: гуманоидная форма, метр восемьдесят, с панцирем из титановых пластин тех самых, из украденных партий. Голова овал, без лица, с двумя прорезями для сенсоров. Руки длинные, с шарнирами вместо локтей, с лезвиями на предплечьях. Ноги массивные, с гидравликой, которая позволяла прыгать на три метра вверх. В груди углубление, куда вставлялся энергетический модуль.

Второй робот был разобран: пластины лежали рядами, провода мотками, процессоры в антистатических пакетах. Третий только каркас, скелет без оболочки. Четвёртый и пятый в ящиках, детали, ещё не начатые.

Фрай подошёл к первому роботу, провёл рукой по титановой пластине. Металл был холодным, гладким, и он улыбнулся. Та самая улыбка, которая была на допросе: широкая, безумная, искренняя.

- Не бойся, - тихо сказал он, обращаясь к роботу. - Скоро. Ещё немного. И ты проснёшься.

Он прошёл во вторую комнату. Здесь были компьютеры: три монитора, клавиатура,серверная стойка в углу, которая гудела тихо и ровно. На экранах крутились строки кода, схемы, графики. Фрай сел, положил руки на клавиатуру, и начал печатать. Быстро, уверенно, без остановки.

- Программа «Прометей», версия 4.7, - бормотал он. - Боевой протокол. Цели: Железный человек. Мстители. Гражданские исключить. Урон: максимальный. Время автономной работы: шесть часов. Связь: закрытый канал, шифрование 256-бит.

Он открыл файл. На экране схема города. Башня Старка мерцала красной точкой. Рядом зелёные: маршруты движения, точки сбора, зоны поражения. Он расставил их сам, вручную, в течение трёх месяцев, изучая патрули Мстителей, время реакции, скорость полёта Железного человека, дальность стрел Соколиного глаза, радиус удара молота Тора.

- Они думают, что я вор, - тихо говорил Фрай, не отрываясь от экрана. - Они думают, что я украл металл, чтобы продать. Они не понимают. Я не продаю. Я строю. Я строю будущее, в котором люди вроде Старка больше не нужны. Люди, которые держат мир в руках, решают, кому жить, кому умирать, кому бояться. Я заберу это у них. И отдам тем, у кого нет ничего.

Он встал, прошёл в третью комнату. Хранилище. Здесь, на стеллажах, лежало оружие. Не пушки и не винтовки. Другое: энергетические модули, по двенадцать штук, каждый размером с кулак. Сферы, тёмные, матовые, с пульсирующим ядром внутри. При активации каждая сфера генерировала импульс, способный вывести из строя электронику в радиусе ста метров. Дронов. Камер. Брони.

Фрай взял одну сферу, поднёс к лицу, посмотрел на ядро, которое мерцало в глубине. Тёмно-зелёный свет, как у Вортикса, как у колонн на берегу, как у всего, что появлялось в городе последние месяцы и исчезало, оставляя только вопросы.

- Пять модулей для пяти роботов, - бормотал он. - Один для него, - кивок в сторону первой комнаты, где лежал собранный робот. - Один для каждого. Пять роботов. Пять импульсов. Город без электричества. Башня без защиты. Броня без энергии. И тогда... тогда они будут равны. И тогда... тогда мир увидит, что боги без своих машин просто люди. Хрупкие. Уязвимые. Смертные.

Он вернулся в первую комнату, достал из ящика энергетический модуль, вставил в углубление в груди первого робота. Раздался тихий щелчок, и робот дрогнул. Сенсоры в голове загорелись: два красных огонька, яркие, неподвижные.

- Здравствуй, - сказал Фрай. - Ты «Альфа». Твои друзья будут готовы завтра. А послезавтра... - он улыбнулся, широко, безумно, и в свете мониторов его лицо было лицом человека, который верит в то, что делает, верит так, как верят только безумцы и святые, - послезавтра мы изменим мир.

Он сел за стол, открыл блокнот. Бумажный, старомодный, с потёртой обложкой. На первой странице, от руки, аккуратным почерком, было написано:

«План. День 1: сборка. День 2: программирование. День 3: атака. Цель: башня Старка. Цель: показать миру. Цель: не победить, а открыть глаза.»

Фрай перевернул страницу. Вторая:

«Если поймают: молчать. Не называть имени. Он защитит. Он всегда защищает. Он обещал.»

Фрай посмотрел на эти слова, провел пальцем по строчкам и тихо сказал:

- Он обещал.

За стеной, в переулке, тихо и незаметно, прошла Наташа Романова. Она не вошла в здание. Не постучала. Не показала себя. Просто прошла мимо, бросила один взгляд на дверь, запомнила адрес, отметила запах озона, который шёл из вентиляции, и ушла.

Через пять минут, в башне Старка, Джарвис получил сообщение: «Адрес подтверждён. Краун-Хайтс, старое здание прачечной. Тепловая сигнатура: пять объектов. Один активен. Жду указаний. Романова.»

Тони прочитал сообщение, посмотрел на Эвелин, потом на голограмму, где на карте Бруклина загорелась красная точка.

- Вот ты где, - тихо сказал он.

- Что делаем? - спросила Эвелин.

- Ждём. - Тони откинулся в кресле. - Он сказал три дня. У нас есть три дня, чтобы подготовиться. И у него есть три дня, чтобы понять, что он ошибся.

- В чём?

- В том, что мы боимся.

Он посмотрел на неё, и в его глазах была та самая ухмылка, которую она видела каждый день, но сейчас в ней было что-то новое: не веселье, не бравада, а тихая, холодная решимость человека, который знал, что впереди бой, и был готов к нему.