Малибу

Утро началось с того, что небо над Нью‑Йорком было не серым, как обычно, а почти акварельным: бледно‑розовые полосы тянулись по горизонту, будто кто‑то провёл кистью по влажной бумаге, а выше густая синева, ещё прохладная, не прогретая солнцем. В воздухе висела тонкая дымка, и сквозь неё первые лучи ложились на стеклянные фасады, зажигая в них тёплые отблески. Город ещё не проснулся по‑настоящему: где‑то вдалеке урчал одинокий мусоровоз, а ближе к башне слышался редкий цокот шагов и тихий шелест шин по мокрому асфальту.

На кухне в башне было тихо, только мягко щёлкал холодильник, когда Эвелин открыла его, и тихо шипела сковорода, едва касаясь огня. Она стояла у плиты в длинной футболке, настолько длинной, что коротких шорт под ней почти не было видно. Футболка пахла стиральным порошком и чуть‑чуть Тони: тот вчера небрежно бросил её на спинку стула, а девушка надела, когда встала раньше всех. Она двигалась спокойно, без суеты, доставая продукты: молоко, яйца, бекон, муку для панкейков. Каждое движение было привычным, открыть шкаф, взять миску, отмерить сахар.

Она налила молоко в кастрюлю, поставила на медленный огонь, добавила щепотку соли и ложку сахара, начала помешивать, чтобы не образовалась пенка. Потом разбила яйца в миску, взбила их вилкой, пока на сковороде разогревался бекон. Тонкие ломтики шипели, вытапливая жир, и кухня наполнялась тёплым, солёным запахом. Панкейки она делала маленькими, аккуратными, чтобы они успевали пропечься. Когда первый панкейк перевернулся, он уже был золотистым, с крошечными дырочками по всей поверхности. Эвелин полила его кленовым сиропом, и густой янтарный поток стек по бокам, пахнущий карамелью и осенью.

Тишина была не пустой, а уютной, будто дом дышал рядом с ней, прикрыв глаза.

И в этой тишине сзади подошёл Старк. Он только что проснулся: волосы были взъерошены, будто он несколько раз провёл по ним ладонью, а футболка сидела на нём чуть криво, как будто он натянул её впопыхах. Он был выше нее на пару сантиметров ровно настолько, чтобы, обняв её за талию, уткнуться носом в волосы у самой шеи, туда, где прятался тонкий запах её шампуня, ему приходилось наклоняться к ней. Он задержал дыхание на секунду, будто хотел запомнить этот момент, а потом нежно оставил на её шее короткий, влажный поцелуй.

Холл замерла на миг, чувствуя, как его руки мягко держат её, как тепло его тела смешивается с жаром плиты. Она чуть наклонила голову, позволяя ему эту близость, и на секунду закрыла глаза.

Они не заметили, как на кухню вошёл Питер. Он двигался тихо, как всегда, когда не хотел мешать, и первым делом потянулся к холодильнику, достал бутылку прохладной воды, открутил крышку и сделал несколько больших глотков. Холод прокатился по горлу, и он выдохнул, как будто сбрасывая остатки сна. И только потом поднял взгляд.

И замер.

- Вот это я сейчас ахуел немного, - тихо, почти шёпотом, сказал он, глядя на Эвелин и Тони так, будто увидел что‑то невозможное. - Не думал, что вы... ну...

Девушка вздрогнула от звука его голоса, резко выпрямилась и попыталась слегка отстраниться, убрать от себя голову Старка, но тот не отпустил её сразу, только чуть ослабил хватку, не убирая рук.

Тони поднял глаза на Питера, прищурился, будто пытался сообразить, утро ли вообще, или это какой‑то странный сон.

- Ты чего ещё не в школе? - спросил он, голос у него был низкий, чуть хриплый после сна.

Парень моргнул, будто сбрасывая оцепенение.
- Сегодня суббота, - сказал он, как будто это всё объясняло.

Тони хмыкнул, наконец отпустил Эвелин и шагнул к столу, усаживаясь на стул.

- Суббота, - повторил он, будто пробуя слово на вкус.

Холл покраснела, но не от смущения, а скорее от неловкости, ей хотелось, чтобы всё снова стало обычным, простым.

- Прости, - быстро сказала она Питеру, - Мы думали ты не дома.

Паркер махнул рукой, будто стряхивая неловкость.
- Да всё нормально, - пробормотал он. - Я сделаю вид, что ничего не видел. - улыбнулся.

Когда Тони отошёл и сел за стол, девушка быстро расставила тарелки: две порции манной каши, густой, сливочной, посыпанной корицей, яичницу с хрустящим беконом, стопку панкейков, политых кленовым сиропом. Налила кофе всем.

Мужчина посмотрел на неё, прищурившись.
- Может, наденешь штаны? - спокойно спросил он.

Эвелин закатила глаза, но улыбнулась.
- Я в шортах, - сказала она, чуть повысив голос, чтобы звучало как защита. - Всё нормально.

За завтраком разговоры шли о пустяках: Питер рассказывал, как они вчера искали с ЭмДжей вакансии, Холл вспоминала, как в детстве бабушка заставляла её есть манную кашу, а Тони делал вид, что никогда не ел манную кашу, потому что «настоящие гении питаются идеями и кофе».

Смех был негромким, уютным, и неловкость, которая повисла на минуту, растворилась в запахе бекона и тёплом свете, падающем из окна.

-
После завтрака Эвелин ушла в свою комнату и переоделась в привычные вещи: тёмные брюки, белую рубашку, пиджак. Волосы собрала в аккуратный хвост, но оставила пару прядей у лица так, как ей нравилось. Когда она вернулась, лицо её уже было собранным, как у человека, который готовится к тяжёлому дню.

День и правда был тяжёлым. Первая встреча с партнёрами прошла ровно, но требовала внимания к каждой детали. Потом звонки, письма, документы, которые нужно было прочитать, проверить, подписать, отправить. Холл сидела за столом, пила второй кофе и чувствовала, как день набирает скорость, как поезд, который уже нельзя остановить.

Вторая встреча закончилась, и, выходя из переговорной, Эвелин получила сообщение от Пеппер :

Она нахмурилась, пробежала глазами текст, потом подняла глаза и увидела Тони, он стоял у окна, смотрел вниз на город и что‑то тихо говорил в телефон.

- Тони, - позвала она, и голос её прозвучал чуть резче, чем она хотела. - Нам нужно лететь в Малибу. Сегодня. Партнёры хотят видеть тебя лично.

Тони опустил телефон, кивнул.
- Давно меня не было в Калифорнии. Пятница, заведи Серебро. - так он называл один из своих автомобилей.

В этот момент Питер лежал на диване в общей зоне, уткнувшись в телефон. Они подошли к нему.

- Нам нужно улететь, - сказала Эвелин. - До завтрашнего дня. Будем на встрече, потом вернёмся. Пятница в режиме охраны.

Парень поднял глаза, оторвавшись от экрана.
- А можно тогда ЭмДжей позвать на ночёвку? - быстро спросил он, будто боялся, что ему откажут. - Я один тут буду, скучно. Просто посмотрим фильм.

Тони закатил глаза, но в глазах у него плясали смешинки.
- Нет, - твёрдо сказал он. - Вы два подростка с бушующими гармонами. Я не хочу, чтобы вы пачкали мой диван. Знаю я ваше « фильм посмотрим »

Питер покраснел до корней волос.
- Мы просто посмотрим фильм! - почти выкрикнул он. - Честно!

Эвелин мягко улыбнулась.
- Можно, - тихо сказала она, пока мужчина отходил в сторону, чтобы взять какие‑то бумаги. - Я отключу камеры на этом этаже. - как бы намекнула девушка, доверяя ему и стараясь не нарушать личное пространство.

Он кивнул, уже спокойнее.
- Спасибо, - тихо сказал он. - Ничего такого не будет, я же не дурак.

-
Хэппи был в отпуске, поэтому до личного самолёта машину вёл сам Тони. Его серебристая Audi мягко выехала из гаража. Мужчина сидел за рулём, уверенно, будто машина была продолжением его рук. На пассажирском сиденье Холл смотрела в окно, наблюдая, как город меняется: узкие улицы сменялись широкими проспектами, старые дома стеклянными небоскрёбами, а потом и вовсе город начал редеть, уступая место шоссе, уходящему за горизонт.

Пейзаж за окном был живым: поля, покрытые утренним туманом, редкие деревья, чьи ветви тянулись к небу, как руки, просящие света, и дорога, которая казалась бесконечной лентой. Солнце поднималось выше, и свет становился ярче, заливая всё вокруг золотистым сиянием.

Тони положил свою тяжёлую ладонь на её бедро, слегка погладил.

- Волнуешься? - тихо спросил он.

Эвелин покачала головой, но потом честно призналась:
- Чуть‑чуть. Совсем немного.

Тони улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги.
- Ты всё же разрешила Паркеру позвать подружку?

- Да, ты слишком строг к нему, к тому же не маленькие уже и всё понимают, это нормально в их возрасте, пусть проведут время вдвоем. Почему ты думаешь, что раз ночёвка, то обязательно секс? Даже если так, то это не наше дело.

- Эв, потому что он парень, на этом и закончим. Не будем лезть в их личную жизнь, я перечислил ему денег, пускай закажут на ужин еды. Я ему тоже доверяю, хоть и не показываю этого.

Она потянулась поцеловать мужчину в щёку, затем откинулась на сиденье, включая музыку.

_
Они приехали на частную полосу, где стоял самолёт - элегантный, строгий, готовый к полёту. Эвелин поднялась по трапу, чувствуя, как ветер слегка шевелит волосы, и оглянулась на Старка, который шёл следом.

Внутри самолёт был уютным и строгим одновременно: мягкие кресла, столики, экраны, приглушённый свет. Холл села у окна, Тони напротив. Дверь закрылась, двигатели загудели, и самолёт начал движение.

Он разогнался по полосе, и на мгновение всё вокруг сжалось в одну точку, а потом рывок, и город остался внизу, превращаясь в узор из улиц и зданий. Девушка смотрела, как Нью‑Йорк уменьшается, становясь похожим на игрушечный, и думала о том, что впереди встреча, переговоры, решения. Но сейчас была только эта минута: гул двигателей, тёплый свет в салоне, рука Тони, лежащая поверх её руки, и небо, которое становилось всё шире и синее.

Через четыре часа самолёт мягко коснулся полосы в Малибу. Солнце уже клонилось к закату, и океан отливал расплавленным золотом. На аэродроме их ждал ещё один автомобиль Старка не броский, но элегантный, с тёмными стёклами и тихим, уверенным мотором. Тони сам сел за руль: он вообще любил водить, когда хотелось просто чувствовать дорогу и не думать о переговорах, контрактах и чужих ожиданиях.
Эвелин устроилась рядом, откинула голову на подголовник и закрыла глаза на секунду.

Дорога шла вдоль берега. Ветер врывался в приоткрытое окно, пах солью и морем. Особняк Старка в Малибу стоял на самом верху прибрежного утёса, будто хотел быть ближе к небу. Из панорамных окон открывался вид на океан, который не заканчивался нигде, просто сливался с горизонтом.

Внутри было тихо и прохладно. Они разошлись по разным ванным комнатам, чтобы смыть с себя дорогу, надеть что-то свежее и снова собраться. Эвелин выбрала простую белую рубашку и тёмные брюки, волосы собрала в низкий хвост, оставив пару прядей у лица. Тони надел тёмно‑синюю рубашку, рукава закатал до локтей, так он всегда выглядел так, будто готов и к переговорам, и к спасению мира.

Офис партнёров был в современном здании из стекла и бетона, с видом на бухту. Когда они вошли, все взгляды обратились к ним: не потому что они были знамениты, а потому что в них чувствовалась уверенность, спокойная, без пафоса.

Переговоры шли ровно. Девушка говорила чётко, не разбрасываясь словами, но и не позволяя загнать себя в угол. Тони вставлял шутки ровно в те моменты, когда напряжение становилось слишком плотным.

- Мы готовы рассмотреть ваше предложение, - сказала она, глядя на партнёров. - Но нам нужны реалистичные сроки. Мы не гонимся за скоростью в ущерб качеству.

Один из партнёров попытался продавить:
- Но если мы ускорим процесс, то сможем выйти на рынок раньше конкурентов.

Тони наклонился вперёд, будто собирался раскрыть страшную тайну.
- Знаете, я бы не советовал спорить, к тому же мисс Холл права.

Партнёры переглянулись, а потом один из них тихо рассмеялся.
- Ладно, - сказал он. - Давайте не будем спешить.

Ещё через час они договорились о пилотном проекте, сроках и ответственных. Когда вышли из офиса, солнце уже почти село, и небо было цвета спелого персика.

До особняка они доехали в тишине, но не неловкой, а такой, когда слова не нужны. Внутри стало тихо и спокойно, будто город остался где‑то снаружи, а здесь была только их территория.

Тони снял рубашку, оставшись в брюках, и рухнул на диван, вытянув ноги.
- Я сегодня столько улыбался, будто тренировался на роль в ромкоме, - пробормотал он. - Ещё немного, и у меня бы свело скулы.

В этот момент в дверь постучали, курьер с доставкой. Девушка забрала коробку с роллами, вернулась, легла рядом с мужчиной, положила ноги ему на колени. Он тут же накрыл их своей ладонью, чуть сжал, будто проверяя, что она здесь.

Они включили какой-то новый фильм не ради сюжета, а ради того, чтобы просто сидеть рядом, есть роллы и время от времени отпускать короткие комментарии. Ели роллы прямо из коробок, палочками, перебрасываясь короткими фразами. Лосось, авокадо, рис..
Свет от телевизора лежал на их лицах неровно: то синева, то тёплое золото взрыва на экране. Эвелина в этом свете казалась нарисованной, мягкие скулы, чуть приоткрытые губы, ресницы, отбрасывающие тени на щёки.

Его рука двигалась медленно. Сначала просто лежала на лодыжке. Потом пальцы прошлись по подъёму стопы, по тонкой коже на внутренней стороне голени вверх, к колену. Круги большим пальцем под коленной чашечкой. Эвелина замерла с роллом на полпути ко рту, прикрыла глаза. Его ладонь скользнула выше, по внешней стороне бедра, затем мягко переместилась на внутреннюю. Пальцы нашли край футболки. Задели ткань. Поднырнули..