Глава 15: Конец

Мадрид, май 2030 года.

Тишина в их доме в Ла-Моралехе всегда была особенной — дорогой, глубокой и уютной. Это не была та пустая, ледяная тишина из начала их «брака», когда каждый звук шагов по мрамору казался выстрелом. Теперь дом дышал: где-то тихо работала увлажняющая система, на кухне остывал ужин, а в детской, на втором этаже, царил абсолютный покой.

Белл сидела в кресле у панорамного окна, глядя на огни ночного города. На её коленях, свернувшись калачиком и крепко обхватив маленькими пальчиками край маминой шелковой пижамы, спала трехлетняя Сиенна. У девочки были густые, темные кудри Джуда и тот самый упрямый разлет бровей, который Белл видела в зеркале каждое утро.

Внизу послышался приглушенный звук открывающейся двери, а затем — тяжелые, но осторожные шаги. Джуд возвращался после победного финала Кубка.

Белл не шелохнулась, даже когда дверь в спальню тихо приоткрылась. В проеме показался силуэт мужчины. В свои двадцать шесть Джуд Беллингем стал легендой, капитаном, чье имя скандировали миллионы, но здесь, в полумраке комнаты, он был просто отцом, который боялся разбудить свою главную слабость.

Он подошел к ним почти бесшумно. От него всё еще пахло стадионом — свежестью поля и триумфом. Он замер над ними, и на его лице, обычно таком сосредоточенном и волевом, появилось выражение почти болезненной нежности.

— Опять ждала меня? — прошептал он, наклоняясь и целуя Белл в макушку.

— Она отказывалась засыпать, пока не увидела твой гол по телевизору, — так же тихо ответила Белл, переводя взгляд на него. — Вся в тебя. Слишком много требований к этому миру.

Джуд усмехнулся — той самой улыбкой, которая когда-то казалась Белл верхом заносчивости, а теперь была самым родным жестом. Он осторожно взял спящую Сиенну на руки. Малышка что-то пробормотала во сне и уткнулась носом в его плечо.

Когда он вернулся из детской, Белл всё еще сидела в кресле. Джуд подошел сзади, положил руки ей на плечи и притянул к себе.

— Знаешь, о чем я думал сегодня на поле? — спросил он, утыкаясь лицом в её шею.

— О том, как красиво ты поднимешь кубок?

— Нет. Я думал о том, что ровно пять лет назад мы сидели на Ибице и считали дни до конца нашего контракта. Ты тогда сказала, что наш брак — это самый дорогой цирк в мире.

Белл повернула голову, встречаясь с его глазами.
— Я ошибалась. Это был не цирк. Это была самая успешная сделка в моей жизни. Я получила лучший «актив», который только можно представить.

Джуд рассмеялся, его руки скользнули вниз, переплетая пальцы с её пальцами. На их руках по-прежнему были кольца — те самые, что когда-то были выбраны ювелирами для кадра, но теперь они были потерты от времени и полны настоящего смысла.

— Значит, контракт продлен? — в его голосе послышались знакомые искорки азарта.

— Бессрочно, Беллингем. Без права расторжения, — Белл поднялась и обвила руками его шею. — Хотя ты по-прежнему иногда невыносим. Особенно когда забываешь убрать свои золотые бутсы из прихожей.

— Это часть имиджа, — он притянул её ближе, и его взгляд стал серьезным. — Спасибо тебе. За то, что та «техническая ошибка» стала моей реальностью. За то, что ты не ушла, когда закончились восемнадцать месяцев.

— Я бы не смогла, — прошептала Белл, касаясь своими губами его губ. — Моя честность не продается, помнишь? А я честна с тобой: я люблю тебя больше, чем ненавидела в наш первый день.

В этой комнате, в самом сердце Мадрида, больше не было камер. Не было папарацци, не было агентов и контрактов. Были только двое взрослых людей, которые когда-то рискнули превратить ложь в правду. И была маленькая девочка в соседней комнате, ставшая живым доказательством того, что даже самые заклятые враги могут построить империю, если в её фундаменте лежит один-единственный честный поцелуй под луной Ибицы.

Джуд подхватил её на руки, как тогда в Дальт-Вила, когда у неё сломался каблук. Но на этот раз он нес её не к машине, а в их общее будущее, где больше не нужно было играть роли.

— Пойдем спать, «миссис Беллингем», — сказал он. — Завтра у нас важный день. У Сиенны первый урок тенниса, и она пообещала, что обыграет меня.

— О, она обыграет, — улыбнулась Белл. — Ты же знаешь, в этом доме выигрывают только женщины.

И, закрывая дверь спальни, Джуд Беллингем — кумир миллионов и капитан величайшего клуба — был с этим абсолютно согласен.