Глава 13: Одержимость

Утро девятого дня на Ибице было ослепительно-белым и оглушительно-тихим. Солнце заливало террасу виллы, превращая бассейн в жидкое золото, но внутри дома царила атмосфера затишья перед бурей.

Белл проснулась раньше будильника. Она потратила сорок минут на макияж - на этот раз более плотный, чем обычно. Ей нужно было скрыть тени под глазами и ту странную, лихорадочную мягкость во взгляде, которая появилась после вчерашнего. Она надела шелковый костюм цвета топленого молока - безупречный, строгий и закрытый. Это была её броня.

Джуд уже был в гостиной. Он стоял к ней спиной, глядя на море через панорамное стекло, с чашкой черного кофе в руке. На нем были белые льняные брюки и темно-синее поло. Он выглядел как ожившая реклама элитного отдыха, если не считать того, как сильно были напряжены его плечи.

Когда Белл вошла, он не обернулся сразу.

- Кофе на столе, - сказал он. Голос был ровным, лишенным вчерашней хрипоты. - Выезжаем через пятнадцать минут. Сегодня ланч в «Blue Marlin». Там будет много людей, пара знакомых из футбольной тусовки. Нужно быть в тонусе.

Белл подошла к столу, её каблуки сухо постукивали по мрамору.
- Вчерашнее... - начала она, но Джуд резко прервал её, наконец повернувшись.

Его взгляд был холодным и деловым. Тем Джудом Беллингемом, который подписывает многомиллионные контракты, не моргнув глазом.
- Вчерашнего не было, Белл. Мы переутомились. Шторм, давление, усталость от камер. Это была... техническая ошибка. Пункт контракта о «поддержании близости» зашел слишком далеко в приватную зону. Я уже связался с адвокатом, мы добавим уточнение о неприкосновенности личных покоев.

Белл замерла с чашкой в руке. Сердце болезненно кольнуло, но она лишь выше подняла подбородок.
- О, «техническая ошибка»? - она горько усмехнулась. - Как профессионально с твоей стороны, Джуд. Значит, поцелуй был просто «сбоем в системе»?

- Именно, - Джуд поставил пустую чашку на стол. - И я предлагаю вернуться к заводским настройкам. Мы - деловые партнеры. Мы - имидж. Мы - враги, которые терпят друг друга ради цели. Всё остальное - мусор.

- Мусор, - повторила Белл, чувствуя, как внутри закипает ярость. - Прекрасно. Иди к машине, «партнер». Я сейчас буду.

*

Beach Club «Blue Marlin» встретил их шумом прибоя, ароматом жареных лобстеров и ритмичным хаусом. Это было логово тщеславия, где каждый второй был либо миллионером, либо моделью.

Как только они вышли из машины, Джуд привычным жестом обнял Белл за талию. Но на этот раз его рука не просто лежала - она словно клеймила её. Белл чувствовала каждое его прикосновение сквозь шелк костюма, и это раздражало её до предела.

- Улыбайся, - прошептал он ей на ухо, когда они шли к своему столику мимо шезлонгов. - Вон там, слева, пара из «Vogue Spain». Они следят за каждым твоим движением.

- Я улыбаюсь, Джуд. Мои зубы скоро начнут крошиться от этой улыбки, - ответила она, не разжимая губ.

За ланчем им пришлось играть в «идеальную влюбленность» перед друзьями Джуда - игроком сборной и его подругой. Весь обед Джуд не выпускал руку Белл, периодически поднося её к губам и целуя кончики пальцев, пока они обсуждали планы на следующий сезон.

- Вы двое такие настоящие, - вздохнула подруга футболиста, глядя на них с восхищением. - Редко встретишь такую химию в нашем кругу. Джуд, ты просто не сводишь с неё глаз.

- Не могу иначе, - Джуд посмотрел на Белл, и в его глазах на мгновение вспыхнуло то самое пламя из вчерашней ночи. - Она - моя главная одержимость.

Белл почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он не играл. Или играл слишком гениально.

Когда ланч закончился и они на несколько минут остались одни за столиком, пока остальные ушли танцевать, Белл резко вырвала свою руку.

- Ты переигрываешь, - прошипела она. - «Главная одержимость»? Это было слишком даже для тебя.

- А ты разве не заметила, Белл? - Джуд медленно откинулся на спинку кресла, крутя в руках бокал с минералкой. - Я не врал. Ты действительно моя одержимость. Но одержимость не всегда означает любовь. Иногда это просто желание победить. Подчинить. Заставить тебя признать, что ты чувствуешь то же самое.

- Я ничего не чувствую, кроме желания, чтобы эти десять месяцев прошли быстрее, - солгала она, глядя ему прямо в глаза.

- Лгунья, - спокойно сказал Джуд. - Твой пульс участился, когда я коснулся твоей шеи пять минут назад. Я чувствовал его на своих пальцах. Ты можешь обмануть «Vogue», Белл, но ты не можешь обмануть меня.

Он встал, поправляя очки.
- Пойдем. Нам нужно сделать пару кадров на закате у бассейна. И постарайся, чтобы твое лицо не выглядело так, будто ты собираешься меня убить. Это портит композицию.

*

Вечер застал их на краю бассейна виллы. Фотограф попросил их сесть в обнимку, глядя на заходящее солнце.

- Ближе, Джуд! Белл, положи голову ему на плечо! - кричал Санчес.

Они подчинились. Белл прижалась к его плечу, вдыхая запах его парфюма - сандал и цитрус. В этот момент, когда солнце тонуло в море, окрашивая всё вокруг в кроваво-красный, границы снова начали размываться.

Джуд внезапно опустил руку и переплел свои пальцы с её пальцами - там, где камера не могла этого видеть. Это было не для кадра. Это было... просто так.

- Зачем ты это делаешь? - прошептала Белл.

- Тише, - ответил он. - Просто смотри на закат.

В этой тишине, нарушаемой только щелчками камеры, Белл поняла страшную вещь. Вчерашний поцелуй не был ошибкой. Ошибкой был весь этот контракт. Потому что теперь, когда она знала вкус его губ и тепло его рук без камер, имитация жизни стала для неё невыносимой пыткой.

- Десять месяцев, Джуд, - сказала она, когда Санчес объявил об окончании съемки.

Джуд отпустил её руку и встал. Он посмотрел на неё сверху вниз, и на его лице снова была та самая маска - холодная, непроницаемая, идеальная.

- Десять месяцев, Белл. Постарайся не влюбиться за это время. Это разрушит твой бренд «ледяной королевы».

Он ушел в дом, а Белл осталась сидеть у бассейна. Она смотрела на свои пальцы, которые всё еще хранили тепло его руки. Она знала, что завтра они снова будут спорить, снова будут колоть друг друга словами и лгать миру.

Но она также знала, что «техническая ошибка» Джуда Беллингема медленно, но верно превращается в её самую главную катастрофу. Ибица продолжала гореть огнями, но для них двоих настоящая игра только начиналась - игра, в которой призом была не репутация, а их собственные, тщательно скрываемые сердца.