Глава 8: Матч

Мадрид стонал от восторга. Стадион «Сантьяго Бернабеу» превратился в кипящий котел белого цвета. Финальный свисток утонул в оглушительном реве семидесяти тысяч глоток. «Реал Мадрид» снова на вершине, и главным архитектором этой победы был он — Джуд Беллингем.

В VIP-ложе Белл Волума медленно поднялась со своего кресла. Она не кричала, не прыгала от радости и не размахивала шарфом. Она лишь поправила воротник ослепительно белой джерси с пятым номером на спине и коротким движением поправила безупречные волосы. На её лице застыла маска, которую она научилась носить последние полгода: легкая, любящая улыбка гордой жены.

— Пора, Белл. Камеры ждут, — прошептал ей на ухо агент по связям с общественностью.

Белл глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от глухого раздражения.
— Знаю. Шоу должно продолжаться.

*

Она спускалась к полю по узким коридорам, мимо охраны и персонала, которые почтительно расступались перед «миссис Беллингем». Для всего мира они были идеальной парой — золотой мальчик мирового футбола и утонченная, независимая Белл. Брак, заключенный на небесах.

На самом деле, этот «брак» был заключен в тихом офисе в лондонском Сити, подкрепленный двенадцатью страницами контракта, пунктами о конфиденциальности и семизначными суммами. Маркетинговый шедевр. Джуду нужен был стабильный имидж семейного человека для новых глобальных контрактов, Белл — протекция его юристов и платформы для развития своего бренда.

Когда она ступила на газон, запах свежескошенной травы и жженых файеров ударил в нос. Журналисты уже окружили игроков. Семьи футболистов начали выходить на поле.

Джуд стоял в центре круга, окутанный конфетти. Он смеялся, обнимаясь с Винисиусом, его лицо было мокрым от пота и шампанского. Но как только его взгляд зацепился за фигуру Белл, идущую к нему, его выражение лица неуловимо изменилось. Профессиональный актер внутри него включился мгновенно.

Он широко раскинул руки и двинулся ей навстречу. Семьдесят тысяч человек и сотни камер затаили дыхание.

— Давай, Белл, иди к папочке, — прошептал он, когда она оказалась в зоне слышимости, но его губы при этом растянулись в самой очаровательной улыбке в мире.

— Только попробуй испачкать моё лицо своим потом, Джуд, и я добавлю пункт о химчистке в наш контракт, — так же тихо, не разжимая улыбки, ответила она.

Джуд подхватил её на руки и закружил. Для зрителей это был момент абсолютного счастья. Для Белл это был момент, когда её ребра хрустнули под его железной хваткой, а запах его потного тела стал невыносимым.

Он поставил её на ноги, но не отпустил. Его рука властно легла ей на талию, притягивая почти вплотную.

— Ты опоздала на три минуты, — прошептал он ей в самое ухо, делая вид, что целует её в висок. — По контракту ты должна была быть на поле сразу после свистка. Агент недоволен.

— Я застряла в лифте с твоей матерью, которая снова спрашивала, когда мы планируем внуков, — огрызнулась Белл, продолжая лучезарно улыбаться камерам. — Хочешь сам ей объяснить, что наш «брак» закончится через восемнадцать месяцев, или мне это сделать?

Джуд на секунду сжал пальцы на её боку чуть сильнее, чем нужно.
— Улыбайся, Белл. На нас смотрит весь мир. Покажи им, как сильно ты «любишь» чемпиона.

Он повернул её к главной трибуне, и они начали медленно идти по полю. Периодически к ним подбегали фотографы. Джуд останавливался, притягивал Белл к себе, и они позировали.

— Ты сегодня играл ужасно в первом тайме, — заметила она, махая рукой какому-то ребенку на трибуне. — Твой пас на тридцатой минуте был просто позором. Даже я бы так не промахнулась.

— О, экспертное мнение от женщины, которая не может отличить офсайд от скидки в Zara? — Джуд усмехнулся, картинно вытирая пот со лба. — Занимайся своими платьями, Белл. И старайся не выглядеть так, будто ты съела лимон, когда я тебя целую. Это плохо сказывается на моих акциях.

— Твои акции упадут еще ниже, если я расскажу прессе, что великий Джуд Беллингем разбрасывает грязные носки по всей нашей «семейной» гостиной, — парировала она.

— Это создает атмосферу жилого дома, — отрезал он.

К ним подошел репортер с микрофоном.

— Джуд, поздравляем! Невероятная победа! Белл, каково это — быть опорой для лучшего игрока мира в такой момент?

Джуд нежно прижал Белл к своему плечу, глядя на неё с такой искренней нежностью, что у половины зрительниц у экранов наверняка подкосились ноги.

— Она — мой главный трофей, — произнес Джуд глубоким, бархатистым голосом. — Без её поддержки я бы не справился. Она — моё вдохновение.

Белл почувствовала, как по её спине пробежал холод. Он был чертовски хорош в этом.
— Это честь для меня, — ответила она, заглядывая ему в глаза. — Видеть, как Джуд достигает своих целей... это всё, о чем я могла мечтать. Он заслуживает каждого крика «VAMOS» на этом стадионе.

Как только репортер отошел, Белл отстранилась.
— «Мой главный трофей»? Серьезно? Это было слишком даже для дешевой мелодрамы, Джуд.

— Публике нравится пафос, — холодно ответил он, его взгляд мгновенно стал деловым. — Ладно, шоу на поле закончено. Через час ужин с правлением клуба. Надень то синее платье. Оно нравится Флорентино.

— Я надену черное. Синий полнит, — отрезала Белл.

— Надень синее, Белл. Это не просьба. Это часть твоего рабочего графика.

Они дошли до туннеля, ведущего в подтрибунные помещения. Как только яркий свет прожекторов и шум толпы остались позади, они синхронно отпустили руки друг друга. Дистанция между ними мгновенно увеличилась до двух метров.

— Не забудь принять душ, — бросила она, не оборачиваясь. — От тебя несет победой и плохим актерством.

— А от тебя — фальшью и духами, которые стоят дороже, чем твоё чувство юмора, — бросил Джуд ей в спину.

Белл шла по бетонному коридору, слыша, как за её спиной стадион всё еще скандирует имя её «мужа». Мир видел сказку. Мир видел любовь. Мир видел триумф.

И только она знала, что за этим фасадом скрываются два человека, которые не могут находиться в одной комнате больше десяти минут без желания уничтожить друг друга. Но контракт был подписан, деньги переведены, а маски сидели слишком плотно.

Белл зашла в свою персональную раздевалку, села перед зеркалом и начала смывать макияж. Через час ей снова нужно было стать «миссис Беллингем». Обаятельной, любящей и абсолютно несчастной в своем золотом плену.

— Восемнадцать месяцев, — прошептала она своему отражению. — Всего восемнадцать месяцев.

В дверь постучали.
— Белл? — это был голос Джуда. Сухой и резкий. — Машина через десять минут. И ради всего святого, перекрась губы. Этот оттенок делает тебя похожей на стерву.

Белл усмехнулась, взяла самую яркую помаду, которую смогла найти, и медленно накрасила губы.
— Пошел ты, Джуд, — тихо сказала она двери.

Но когда она вышла из комнаты, на её лице снова сияла та самая улыбка. Та самая, которая стоила миллионы. Та самая, которая так сильно бесила Джуда Беллингема. Шоу продолжалось.