Глава 3: Интервью

Мадридское утро не принесло облегчения. Оно ворвалось в панорамные окна виллы агрессивным солнечным светом, который подчеркивал каждую пылинку на безупречных поверхностях и каждую трещину в их хрупком перемирии.

До приезда съемочной группы «Marca» оставалось три часа.

Джуд уже был на ногах. Профессиональная привычка — его тело работало по расписанию, даже если душа требовала запереться в темной комнате и не видеть никого, особенно женщину из западного крыла. Он стоял на кухне, одетый в серые тренировочные штаны и облегающую футболку. В воздухе витал запах свежемолотого кофе и резкий, химический аромат его протеинового коктейля.

Послышался шорох шелка. Белл вошла на кухню так, будто это был подиум, а не место для завтрака. На ней был длинный шелковый халат глубокого изумрудного цвета. Волосы были собраны в небрежный, но явно тщательно выверенный пучок. Она выглядела великолепно и абсолютно недовольно.

— Убери это, — вместо приветствия произнесла она, указав на пластиковый шейкер в его руке. — Запах твоего спортпита вызывает у меня мигрень. И вообще, почему ты уже одет? Тебе сказали быть в «домашнем».

Джуд медленно допил коктейль, не сводя с неё глаз.

— Это и есть домашнее, Волума. Я не собираюсь встречать журналистов в шелковом халате с перьями, чтобы соответствовать твоим представлениям об уюте.

— Это не мои представления, это требования контракта, — она прошла мимо него к кофемашине, намеренно задев его плечом. — Мы должны выглядеть как пара, которая только что проснулась и наслаждается ленивым утром. Ты должен быть в кашемировом джемпере. Светлом. Чтобы смягчить твой... — она сделала неопределенный жест рукой, — ...агрессивный спортивный вид.

Джуд усмехнулся, прислонившись к столешнице.

— Мой «агрессивный вид» — это то, за что мне платят миллионы. А твой «статусный вид» — это просто маска, под которой ничего нет, кроме цифр и амбиций твоего отца.

Белл резко обернулась. Её глаза сузились.

— Мой отец строит империи, пока ты бегаешь за мячом. Если хочешь дожить до конца этого дня без скандала, иди и надень этот проклятый джемпер. Он лежит в твоей гардеробной. Я лично его выбрала.

— Ты заходила в мою гардеробную? — в его голосе прозвучала опасная нота.

— Мои стилисты заходили. Успокойся, Беллингем. Твои драгоценные бутсы никто не трогал. Но если ты появишься перед камерой в этой растянутой футболке, я скажу прессе, что ты тратишь все деньги на ставки, а не на одежду.

Они стояли в метре друг от друга, и между ними буквально искрил воздух. Это была не химия страсти, это была чистая, концентрированная неприязнь двух людей, которые привыкли доминировать.

— Ладно, — наконец выплюнул Джуд. — Я надену этот чертов джемпер. Но если ты еще раз решишь покомандовать моими вещами, я на интервью расскажу, что ты спишь в маске для лица, которая делает тебя похожей на персонажа из фильма ужасов.

— Попробуй, — ледяным тоном ответила она. — И это будет последним, что ты скажешь как «лицо бренда».

***

В десять утра вилла наполнилась людьми. Осветители, звукооператоры, фотограф и ведущая журналистка — Элена, женщина с цепким взглядом, которая специализировалась на «разрезании» звездных пар на части.

Джуд сидел на диване в том самом светло-бежевом кашемировом джемпере. Он чувствовал себя в нем нелепо, как лев, которого заставили носить бантик. Белл устроилась рядом, почти вплотную. Её рука небрежно, но стратегически верно лежала на его колене.

— Расскажите нам, — начала Элена, включая диктофон. — Каково это — делить быт двум таким разным, но таким успешным людям? Кто из вас главный в этом доме?

Белл мягко рассмеялась. Звук был кристально чистым и абсолютно фальшивым.

— О, Джуд — настоящий лидер на поле, но дома... — она чуть сильнее сжала его колено, и Джуд почувствовал, как его мышцы непроизвольно напряглись, — ...дома мы стараемся находить баланс. Джуд очень заботливый. Он всегда знает, когда мне нужно личное пространство, и когда мне нужно его внимание.

Джуд почувствовал, как внутри него закипает глухое раздражение. «Заботливый». «Баланс». Если бы она знала, как сильно ему хочется убрать её руку и уйти в тренажерный зал.

— Это правда, Джуд? — Элена перевела взгляд на него. — Вы кажетесь очень спокойным.

Джуд заставил себя улыбнуться — той самой «улыбкой №4», которую он тренировал для рекламных роликов.

— Белл... она удивительная. Она привносит структуру в мою хаотичную жизнь. Знаете, график футболиста — это постоянные разъезды, стресс. Возвращаться сюда, к ней — это как находить тихую гавань.

Его самого едва не стошнило от собственных слов. «Тихая гавань». Эта «гавань» сегодня утром угрожала ему имиджевой катастрофой из-за футболки.

— Как мило, — протянула Элена. — А были ли у вас притирки? Ведь вы оба — сильные личности.

— О, пустяки, — быстро перехватила инициативу Белл. — Джуд иногда забывает, что я не его товарищ по команде, и пытается со мной соревноваться. Например, кто быстрее соберется на ужин.

— И кто же выигрывает? — улыбнулась журналистка.

— Конечно, Белл, — вставил Джуд, глядя на «невесту» с нескрываемым вызовом в глазах. — Она тратит столько времени перед зеркалом, что у любого соперника просто сдают нервы. Это её секретная тактика измора.

Белл чуть заметно впилась ногтями в его колено сквозь ткань джемпера. Её улыбка не дрогнула, но в глазах промелькнуло обещание расправы.

— Джуд просто любит преувеличивать. На самом деле, он просто не может дождаться, когда мы останемся наедине, поэтому каждая минута моих сборов кажется ему вечностью. Правда, дорогой?

Она наклонилась и быстро, едва коснувшись, поцеловала его в щеку. Джуд почувствовал запах её помады — ваниль и сталь. Его обдало жаром раздражения, но он послушно приобнял её за талию, притягивая ближе для кадра.

— Конечно, дорогая, — прошептал он ей почти в самые губы. — Каждая секунда с тобой — это... незабываемый опыт.

Фотограф защелкал затвором, запечатлевая этот «интимный» момент.

***

Когда через три часа дверь за съемочной группой наконец закрылась, Джуд мгновенно отпустил Белл и встал. Он начал стягивать с себя джемпер прямо на ходу.

— Никогда. Больше. Не смей. Меня. Целовать, — чеканя каждое слово, произнес он, бросая кашемировое изделие на кресло.

Белл стояла у окна, вытирая след от своей же помады с тыльной стороны ладони. Её трясло от накопившегося напряжения.

— Поверь, Беллингем, мне это доставило не больше удовольствия, чем визит к стоматологу. Но ты начал хамить про зеркало, и мне пришлось спасать ситуацию.

— Спасать ситуацию? Ты выглядела как влюбленная дурочка из дешевого романа. Это было жалко.

— Жалко — это твой джемпер, который на тебе сидит как на вешалке! — сорвалась она на крик. — Я пытаюсь сделать из нас бренд, который будет стоить миллиарды, а ты ведешь себя как капризный подросток, у которого отобрали приставку!

Джуд подошел к ней вплотную. Он был намного выше, и его тень полностью накрыла её.

— Миллиарды? Это всё, о чем ты думаешь, да? Деньги, охваты, акции. А ты подумала, каково мне? Я живу в собственном доме как в декорации. Я не могу расслабиться, я не могу пригласить друзей, я должен терпеть твое высокомерие каждые пять минут!

— Это цена, которую ты согласился заплатить! — Белл не отступила ни на сантиметр. — Ты хотел чистую репутацию? Получай. Ты хотел покровительство моего отца? Оно у тебя есть. Так что закрой рот и играй свою роль до конца.

— Я играю на поле, Волума. А здесь... здесь я хочу просто быть собой.

— «Собой»? — она презрительно фыркнула. — А кто ты такой, когда нет камер? Парень, который умеет только бить по мячу? Без этой мишуры ты пуст, Джуд. Так же, как и я. Мы оба продали себя, так не строй из себя морального авторитета.

Эти слова попали в цель. Джуд замолчал, его челюсти были крепко сжаты. Он видел в ней свое отражение, и это бесило его больше всего. Они были двумя сторонами одной золотой монеты — блестящими, дорогими и совершенно холодными.

— Знаешь, что самое противное? — тихо сказал он после долгой паузы. — Что нам придется делать это завтра. И послезавтра. И еще семьсот с лишним дней.

— Да, — так же тихо ответила Белл. — Нам придется. И постарайся в следующий раз не дергаться, когда я к тебе прикасаюсь. Элена это заметила. Если она напишет о «холодке», нам обоим не поздоровится.

— Я не дергался. У меня просто... аллергия на ложь.

— Прими антигистаминное, — бросила она, разворачиваясь. — Завтра вечером у нас ужин с твоим тренером и его женой. В ресторане «DiverXO». Будь готов в восемь. И на этот раз надень костюм, который я пришлю. Без споров.

Она ушла, оставив его в тишине гостиной. Джуд посмотрел на кашемировый джемпер, валяющийся на кресле. Ему хотелось разорвать его на куски, но вместо этого он просто поднял его и аккуратно сложил.

Он ненавидел её за то, что она была права. Ненавидел за то, что она видела его насквозь. Но больше всего он ненавидел то, что в ту секунду, когда она его поцеловала — фальшиво, для камеры — его сердце на мгновение предательски ускорило ритм. И он был уверен, что это был просто гнев. Чистый, незамутненный гнев.

***

Следующий день прошел в режиме «вооруженного нейтралитета». Они почти не виделись до самого вечера. Джуд был на базе клуба, Белл — в офисе фонда. Они обменивались только сухими сообщениями о времени выезда.

Когда они встретились в холле перед выходом в ресторан, Джуд был в темно-синем костюме-тройке. Он выглядел безупречно — мощно, элегантно и устрашающе. Белл была в платье цвета «электрик», которое подчеркивало её холодную красоту.

— Готов к очередному раунду? — спросила она, поправляя серьгу.

— Я всегда готов, — ответил Джуд, открывая перед ней дверь. — Только одно условие, Волума.

— Какое?

— Если твой папа или мой агент решат добавить в контракт пункт о «совместном отдыхе на Ибице», я лично сожгу эту виллу вместе с твоими платьями.

Белл впервые за всё время искренне, хоть и горько, усмехнулась.

— На Ибице слишком много песка, Джуд. Я предпочитаю Куршевель. Но не волнуйся, я тоже не горю желанием видеть тебя в плавках дольше пяти секунд.

Они сели в машину. Bentley плавно тронулся с места. Впереди был вечер в компании Анчелотти и его жены, где им снова нужно было изображать страсть, взаимопонимание и «ту самую химию», которой не существовало.

Они сидели на заднем сиденье, разделенные широким подлокотником. Мадрид за окном сиял огнями, обещая праздник, но внутри машины царил мороз.

— Помни, — сказала Белл, когда они уже подъезжали к ресторану. — Анчелотти видит людей насквозь. Он старой закалки. С ним твои голливудские улыбки не пройдут. Нужно что-то более глубокое.

— Например?

— Например, делай вид, что ты слушаешь меня, даже когда я несу чушь о моде. Смотри на мой рот, когда я говорю. Это создает иллюзию завороженности.

Джуд повернулся к ней, его лицо было в паре сантиметров от её.

— Знаешь, Белл, ты пугающе хороша в том, как манипулировать людьми. Мне почти жаль того парня, который когда-нибудь влюбится в тебя по-настоящему.

— Не жалей его, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Такого парня не существует. В моем мире есть только партнеры и конкуренты. А ты... ты пока где-то посередине.

Машина остановилась. Дверь открылась. Вспышки камер мгновенно ослепили их. Джуд вышел первым, подал ей руку и, как только она коснулась его ладони, он почувствовал, как она незаметно сжала его пальцы.

Это был знак. Начало новой битвы.

Они вошли в ресторан, сияя и улыбаясь, — самая красивая пара Испании, два самых одиноких человека в мире, связанных цепями из золота и взаимного презрения. И этот вечер обещал быть долгим. Очень долгим.

(В истории тренер команды — Анчелотти. Не переживайте, это не ляп и я не глупая. Просто очень люблю этого тренера❤️‍🔥)