Глава 11: Сломанный каблук

Утро восьмого дня ворвалось в спальню Белл вместе с безжалостным средиземноморским солнцем и настойчивым стуком в дверь. Магия вчерашнего ливня испарилась, оставив после себя лишь влажный запах земли и тяжелое похмелье от чрезмерной откровенности.

— Пять минут, Белл! Визажисты уже разворачивают базу в гостиной! — Голос Джуда звучал бодро, сухо и абсолютно профессионально. Тот парень, который вчера ел переваренную пасту на полу, исчез. Его место снова занял Пятый номер «Реала», человек-бренд, чье время стоило тысячи евро за секунду.

Белл застонала, натягивая одеяло на голову. Она ненавидела этот переход. Ей казалось, что вчера они заключили некое перемирие, но тон Джуда ясно давал понять: «вчера» не считается. Вчера было галлюцинацией, вызванной плохой погодой.

Когда через час она вышла в гостиную, она была уже не Белл, а миссис Беллингем. Узкое платье цвета оливы, подчеркивающее каждый изгиб, золотые украшения, идеально уложенные волны волос и лицо, на котором не осталось ни следа вчерашней усталости.

Джуд стоял у окна, обсуждая что-то по телефону со своим агентом. Увидев её, он на секунду замолчал, окинул её оценивающим взглядом с ног до головы — так коллекционер осматривает ценную вазу перед аукционом — и коротко кивнул.

— Хорошо выглядишь. Это платье сработает. Едем в Дальт-Вила. Старый город, узкие улочки, мороженое, прогулка за руки. Классика.

— Мороженое? — Белл приподняла бровь, надевая солнцезащитные очки. — Ты же его не ешь. Там сахар, лактоза и «смерть твоим кубикам на прессе».

— Для кадра я съем даже подошву своих бутс, если это принесет нам нужный охват, — Джуд подошел к ней, поправляя воротник своей льняной рубашки. — И еще. Тот вчерашний разговор... забудь о нем. Это была минутная слабость. Не надейся, что теперь я стану мягче.

Белл почувствовала, как внутри кольнуло что-то острое, но она лишь холодно усмехнулась, поправляя его воротник в ответ — чисто механический жест, который они репетировали сотни раз.

— Не обольщайся, Джуд. Я уже и забыла, о чем мы говорили. Кажется, что-то о твоем плохом вкусе в еде? Пойдем, «любимый». Шоу ждет.

*

Дальт-Вила, старая крепость Ибицы, встретила их ослепительным блеском белых стен и запахом жасмина. Но за этой красотой скрывалась ловушка: узкие мощеные улочки были наводнены туристами. Как только «Золотая пара» вышла из машины, по толпе пронесся электрический разряд. Десятки смартфонов взлетели вверх.

Фотограф, мистер Санчес, следовал за ними на расстоянии, сливаясь с толпой. Его задача была проста: ловить «жизнь».

Джуд взял Белл за руку. Его ладонь была сухой и твердой. Он переплел их пальцы, и Белл почувствовала, как по коже пробежали искры — не от любви, а от статического электричества их взаимного напряжения.

— Смейся, Белл, — прошептал он, склоняясь к её лицу, когда они проходили мимо живописной лавки с керамикой. — Посмотри на те тарелки так, будто ты мечтаешь купить их в наш общий дом.

— Я смотрю на них и думаю, какой из них мне будет удобнее запустить тебе в голову, когда мы вернемся, — ответила она, ослепительно улыбаясь и указывая пальцем на расписное блюдо.

— Отличный выбор. Пресса напишет, что у нас общие интересы в искусстве, — Джуд притянул её ближе, обнимая за плечи. — Смотри, вон там, за углом, группа британских журналистов. Сейчас начнется фаза «расспросов». Держись сценария.

Их тут же окружили.

— Джуд! Белл! Один вопрос! — выкрикнул парень с диктофоном. — Говорят, ваш брак — это сделка для продвижения вашего нового бренда одежды. Что вы скажете на это?

Джуд остановился. Он не отпустил Белл, наоборот — прижал её к себе еще крепче, защищая от толпы. Его лицо приняло выражение благородного негодования, смешанного с усталым снисхождением.

— Люди всегда будут говорить, когда видят что-то прекрасное и успешное, — голос Джуда звучал уверенно и глубоко. — Но мой успех на поле и успех Белл в дизайне — это лишь часть нашей жизни. Главное происходит здесь, когда мы вдвоем, вдали от камер. Хотя, как видите, «вдали» получается редко.

Он посмотрел на Белл с такой глубокой, пронзительной нежностью, что журналист замялся.

— Белл — моя сила, — добавил Джуд, целуя её в висок. — И если кто-то хочет называть любовь «сделкой», мне жаль этих людей. У них явно проблемы с сердцем.

Белл слушала его и поражалась. Он врал так виртуозно, что она сама на мгновение почти поверила. Она положила руку ему на грудь, чувствуя, как ровно бьется его сердце.

— Мы не обязаны ничего доказывать, — мягко добавила она, глядя в камеру. — Наше счастье не нуждается в одобрении таблоидов.

Они двинулись дальше, оставляя журналистов позади. Но как только они свернули в безлюдный переулок, Джуд резко отстранился. Его лицо мгновенно остыло.

— Хорошая работа, Белл. Про «сердце» — это было удачно. Очень в твоем стиле — немного пафоса, немного драмы.

— Я просто подхватила твою волну, Джуд. Ты сегодня в ударе. «Моя сила»? Ты чуть не заставил меня расплакаться. От смеха.

Они продолжали идти, но атмосфера изменилась. Старый город с его крутыми подъемами начал утомлять. Жало вечного притворства вонзалось всё глубже.

В какой-то момент Белл споткнулась на неровной брусчатке. Каблук застрял между камнями, и она едва не полетела вниз, если бы Джуд не среагировал мгновенно. Он подхватил её за талию, удерживая от падения.

На секунду они замерли. В этом безлюдном тупике, пахнущем солью и сухими травами, не было камер. Фотограф отстал, заблокированный группой туристов.

— Ты в порядке? — спросил Джуд. Его голос был странным. Без иронии. Без сценария.

— Каблук сломался, — выдохнула Белл, опираясь на его плечи. Она посмотрела вниз на свою туфлю, а потом на него. — Черт. Это были мои любимые лодочки.

Джуд не отпускал её. Его руки на её талии ощущались слишком горячими сквозь тонкую ткань платья.
— Сними их, — сказал он.

— Что? Идти босиком по Ибице? Я миссис Беллингем, Джуд. Я не могу ходить босиком.

— Сейчас ты просто Белл, у которой сломался каблук, — он присел перед ней на корточки, взял её ногу и аккуратно вытащил застрявшую туфлю. — Снимай вторую. Я донесу тебя до машины.

— Ты с ума сошел? Если нас снимут, это будет выглядеть как сцена из дешевого ромкома!

— Это будет выглядеть как лучший пиар в истории «Реала», — Джуд выпрямился, держа её туфли в одной руке. — Но на самом деле... мне плевать, как это будет выглядеть. Твоя нога опухнет, если ты пойдешь так дальше. Иди сюда.

Он поднял её на руки. Белл инстинктивно обхватила его за шею. Это было не так, как на поле — там это было для толпы. Здесь это было... иначе. Она чувствовала его силу, его тяжелое дыхание, видела мелкую морщинку между его бровями.

Они шли по пустынной улочке. Тишина была нарушаема только звуком его шагов.

— Знаешь, Джуд... — тихо произнесла Белл, прислонившись лбом к его плечу. — Иногда я ненавижу тебя меньше, чем обычно.

— Это из-за того, что я несу тебя на руках, — отозвался он, но в его голосе не было привычного яда. — Эксплуатация мужского труда всегда смягчает женское сердце.

— Нет. Это из-за того, что ты сейчас не думаешь о контракте. Твои руки дрожат.

Джуд замер на секунду, но потом продолжил идти, еще крепче прижимая её к себе.
— Они не дрожат. Это... мышечное сокращение. После матча.

— Лжец, — прошептала она.

— Стерва, — так же тихо ответил он.

Когда они вышли к площади, где их ждала машина, Санчес уже был там. Его камера защелкала с бешеной скоростью. Джуд Беллингем несет свою жену на руках через старый город, она босая, он серьезен и сосредоточен.

Этот снимок через два дня облетит весь мир. Его назовут «Кадром десятилетия». Люди будут плакать над этой «подлинной заботой».

Но когда Джуд посадил Белл в машину и закрыл дверь, он не посмотрел на фотографа. Он посмотрел на свои руки, которые всё еще хранили тепло её тела, и на свои пальцы, которые действительно слегка подрагивали.

— Домой? — спросил водитель.

— Домой, — ответил Джуд, садясь рядом с Белл.

Они сидели на заднем сиденье, разделенные пространством, но их плечи периодически соприкасались на поворотах.

— Ты купишь мне новые туфли? — спросила Белл, глядя в окно.

— Я куплю тебе целый магазин, если ты пообещаешь хотя бы до вечера не называть меня «переоцененным эгоистом».

— Не могу обещать, Джуд. Моя честность не продается. Даже за туфли.

Джуд усмехнулся и закрыл глаза. Восьмой день на Ибице подходил к концу. Они снова были «Золотой парой», их имидж был спасен, их контракт выполнялся безупречно. Но где-то в глубине души оба понимали: их война превращается в нечто гораздо более сложное. Нечто, для чего в их контракте не было предусмотрено ни одного пункта.

Ибица молчала, залитая золотом заката, храня секрет о том, что настоящие чувства начинаются там, где заканчиваются сценарии и ломаются каблуки. Белл смотрела на Джуда и впервые за долгое время не думала о восемнадцати месяцах. Она думала о том, что его плечо — на удивление удобная опора. Даже если эта опора принадлежит её самому главному врагу.