ГЛАВА 10 НЕ ЭТО ЛИ ТЫ ИЩЕШЬ?

Матвей стоял у двери и держал маленький чёрный коммуникатор между большим и указательным пальцами так буднично, словно нашёл на полу серьгу.

Я выпрямилась у туалетного столика. До его появления успела проверить сумку, ящики, косметичку и подкладку — дважды. Теперь поиск потерял смысл.

— Где нашли? — спросила я.

Матвей закрыл дверь, но замок не повернул. Щелчка не было. Я отметила это автоматически.

— Я ожидал «впервые вижу», — сказал он, проходя внутрь. — Или хотя бы «мне подбросили».

— Слишком скучно.

— Согласен.

Он остановился примерно в трёх метрах. Коммуникатор оставался у него. Дистанцию Матвей выбрал правильно: для разговора — близко, для попытки выхватить устройство — неудобно.

Он тоже считал пространство.

— Верните, — сказала я.

— Нет.

Матвей положил устройство на край стола со своей стороны и только после этого посмотрел мне в глаза.

— Что ты успела передать?

— Кому?

Он не улыбнулся.

— Маша, не трать время. Я нашёл защищённый коммуникатор в комнате женщины, которая три года после официального увольнения появляется в компаниях незадолго до финансовых расследований. Мы оба понимаем, что разговор уже не про конкурс.

Имя прозвучало слишком близко для допроса.

— Не называйте меня так, когда допрашиваете.

Матвей чуть склонил голову.

— Хорошо, Мария. Что вы успели передать?

Так стало хуже.

— Практически ничего существенного.

— Уже лучше. Это хотя бы ответ.

Он взял тонкую папку со стола. Не открыл — содержание знал и без неё.

— Швейцарский холдинг. Через несколько месяцев после твоего появления там начинается расследование фиктивного консалтинга и вывода капитала. Роттердамская логистическая группа — затем заморозка счетов по санкционным обходам. Энергетическая компания — цепочка офшорных платежей, после которой несколько руководителей теряют должности.

Матвей говорил без торжества. Это было важно. Он не изображал человека, которому каким-то чудом досталось моё закрытое дело. Он строил гипотезу из открытых следов.

— У меня нет твоего служебного файла, — продолжил он. — Но совпадений достаточно. Ты не ушла после суда. Ты сменила форму.

Я посмотрела на коммуникатор.

Три года моей жизни официально не существовали именно потому, что почти всё в легенде было правдой. Я действительно вела переговоры. Действительно входила в компании как специалист по кризисам и конфликтам. Просто иногда выходила оттуда, зная больше, чем положено корпоративному медиатору.

Документ. Имя. Счёт. Одна фраза, после которой через месяц приходили люди с ордерами.

— А реально ушла только шесть месяцев назад, — сказал Матвей.

Я не ответила.

Он не стал сразу заполнять паузу. Подождал, пока тишина сама начнёт давить, и только потом спросил:

— Из-за начальника?

Я подняла глаза слишком быстро.

Матвей заметил.

— Он хотел с тобой спать, — произнёс он ровно, без грязной интонации.

— Он хотел, чтобы я считала это частью профессиональной сделки. Предложил «протекцию». Я отказалась.

На лице Матвея на секунду появилось холодное выражение, но направлено оно было не на меня.

— И тогда ты действительно подала рапорт.

— Да.

— Тебя отпустили?

Я усмехнулась.

— Сначала предложили отпуск. Потом другую должность. Потом объясняли, что я устала и принимаю эмоциональное решение. Через несколько месяцев звонки почти прекратились.

— До конкурса.

— До конкурса.

Матвей перевёл взгляд на коммуникатор.

— Лера не работает на них.

Это был не вопрос.

— Нет. И к ней вы не полезете.

— Не собираюсь. Она чистая.

Я прищурилась.

— Быстро проверили.

— Цепочка, через которую она «случайно» нашла отбор, слишком длинная и аккуратная. Закрытый канал, пересланный пост, знакомая знакомой, ссылка в нужном месте. Её использовали как проводник, чтобы для тебя всё выглядело бытовой случайностью.

Я закрыла глаза на секунду. Лера действительно считала, что нашла всё сама. Именно поэтому схема сработала.

— Когда ты поняла? — спросил Матвей.

— Не сразу.

Он не стал задавать пять коротких вопросов подряд. Просто посмотрел на меня и произнёс:

— В день вылета. Что произошло перед аэропортом?

Пальцы сами сжались сильнее.

Чёрная машина. Знакомое лицо за рулём. «Нужно поговорить».

Три часа.

Я всегда знала их точную длину.

— Меня привезли в отдел, — сказала я. — Показали материалы на вас: финансовые связи, компании, политические контакты, фонды, маршруты, сделки через третьи структуры. Много бумаги и унизительно мало настоящей информации. Им нужен был человек внутри.

— Ты отказалась.

— Несколько раз.

Матвей выдержал паузу.

— Но приехала.

Я посмотрела прямо на него.

— Потому что они не убеждали меня долгом.

В его лице исчезло последнее подобие игры.

— Чем тогда?

— Страхом.

Слово прозвучало проще, чем воспоминание.

Я рассказала только то, что могла: на стол положили вещи, которых у них не должно было быть; напомнили, сколько знают обо мне, старых операциях и людях рядом; очень спокойно объяснили, какие проблемы можно создать без уголовного дела, официального приказа и громкой угрозы.

— Достаточно, чтобы отказ перестал быть безопасным вариантом, — закончила я.

Матвей смотрел неподвижно.

— Тебя завербовали заново. Принудительно.

— Подпись была моей. Решение — не совсем.

— Задача?

— Нет.

Он даже не успел закончить интонацию.

— Мария.

— Нет. Ни задача, ни люди, ни каналы связи. Этого я вам не скажу.

Матвей медленно кивнул, принимая не ответ, а границу.

— Но передать успела мало.

— Я уже сказала.

— И решила уйти, потому что после фильма поняла: я начну проверять дальше.

— Вас прислали сюда уже с готовой задачей, — продолжил он. — Конкурс был входом. Лера — прикрытием. Увольнение — частью легенды.

Я впервые за разговор улыбнулась по-настоящему.

— Нет.

Матвей замолчал.

— Что — нет?

— Вы только что очень красиво построили неправильную версию. На конкурс я согласилась сама. До отдела. Лера действительно думала, что нашла его случайно. А уже потом меня три часа убеждали, что моё любопытство можно использовать в государственных интересах.

На его лице почти ничего не изменилось. Почти. Но пауза стала длиннее.

Мне понравилось сильнее, чем следовало: Матвей тоже умел ошибаться.

Я промолчала.

Он сам достроил остальное: стрельбище, разговор у бассейна, мой сегодняшний уход за столом. Не перечислял всё как следователь в плохом сериале — только обозначил линию и посмотрел, поправлю ли я его.

Я не поправила.

— Знаешь, что самое неудобное? — спросил Матвей наконец.

— То, что я всё ещё в вашем доме?

— То, что твой фильм сделал тебя для меня значительно интереснее ровно в тот момент, когда стало ясно: доверять тебе нельзя.

Я почти улыбнулась.

— Как трагично.

— Не особенно.

— Тогда проблема решена. Я уезжаю.

Я направилась к двери.

— Нет, — сказал Матвей мне вслед.

Я остановилась и обернулась.

— Это не просьба.

— И мой ответ тоже.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. В комнате вдруг стало очень тихо.

— Вы не можете удерживать меня здесь.

— Могу.

— Физически?

Матвей не отвёл взгляда.

— В том числе.

Я подняла ладонь, предупреждая его раньше, чем он сделал шаг.

— Ещё ближе — сломаю вам руку.

Он остановился. Вчерашний фильм уже рассказал ему достаточно, чтобы угроза не выглядела бравадой.

— Я помню, кто ты, — сказал Матвей. — И не собираюсь делать вид, что узнал это сегодня.

— Тогда ведите себя соответственно.

— Именно это и делаю.

— Что вы вообще собираетесь делать?

Матвей не ответил сразу. Взгляд ушёл к коммуникатору, затем к двери, потом снова ко мне. Это была не пауза для эффекта. Он считал.

— Женюсь на тебе.

Я ждала продолжения. Его не последовало.

Секунду мне казалось, что это очень плохая шутка. Потом я увидела его лицо и перестала смеяться заранее.

— Вы сейчас серьёзно?

— К сожалению.

— Это ваш стратегический план?

— Пока лучший из быстрых.

Я всё-таки рассмеялась — один короткий звук, больше от абсурда, чем от веселья.

— Нет.

— Я слышал.

Я посмотрела на него и вдруг очень ясно увидела место, куда можно ударить. Не физически. Точнее.

— Знаете, что самое удобное в вашей философии? — спросила я. — Вам никогда не приходится узнавать, выбрали ли вас. Вы просто строите ситуацию, в которой отказ становится слишком дорогим.

Матвей замер.

Я могла остановиться. Не остановилась.

— Может быть, поэтому вам и понадобились двадцать женщин, камеры и десять дней наблюдения. Не жена. Система, которая гарантирует, что вас не отвергнут вслепую.

Я знала, что это несправедливо. Знала ещё до того, как закончила фразу. Именно поэтому попала точно.

На лице Матвея ничего не изменилось, только взгляд стал пустее на полтона.

— Закончили? — спросил он.

— Теперь да.

Он кивнул. Ни защиты, ни ответного удара. От этого собственные слова прозвучали хуже.

— Тогда на этом всё.

Я снова пошла к двери.

Матвей перехватил меня за запястье. Дальше тело сработало раньше мысли: разворот, уход с линии захвата, рычаг, который он успел сорвать сменой угла. Я ударила коленом. Он принял часть удара и тихо выругался.

— Я предупреждала.

— Помню.

Ещё две секунды мы пытались решить ситуацию способом, который хотя бы отдалённо напоминал цивилизованный.

Потом Матвей перестал.

Он подхватил меня, развернул и закинул на плечо.

Мир перевернулся.

— Вы охренели?!

— Возможно, — спокойно ответил он и открыл дверь.

Я ударила его между лопаток.

— Поставьте меня на пол!

— Нет.

— Матвей!

На лестнице разговор внизу оборвался. Первой я увидела Тину — вверх ногами, что совершенно не улучшало достоинство сцены.

— Маша?! — она вскочила.

— Всё нормально! — крикнула я. — Кроме очевидного!

Давид поднялся со своего места. Илья у выхода перевёл взгляд с меня на Матвея. Каролина застыла с открытым ртом.

Матвей остановился на ступеньке ровно настолько, чтобы его услышали все.

— Отбор закончен, — сказал он. Затем, уже Давиду и Софии: — Девушек, документы и вылеты — на вас.

— А организационные вопросы по мне? — спросила я с его плеча.

— Ты уже пыталась их решить.

Тина сделала шаг вперёд. Я поймала её взгляд и едва заметно качнула головой.

Не вмешивайся.

Она остановилась. Не потому, что согласилась с происходящим. Потому что поняла: сейчас лишний человек только усложнит ситуацию.

На улице уже стояла машина. Матвей открыл заднюю дверь и посадил меня внутрь прежде, чем я успела придумать новый способ сопротивления. Я сразу дёрнула ручку с другой стороны; Илья успел закрыть дверь раньше.

Матвей сел рядом.

Я повернулась к нему.

— Если я не выйду на связь, станет хуже.

Он захлопнул дверь. Машина тронулась.

— Объясни, — сказал Матвей.