Пролог

Наручники были настоящими.

Я поняла это ещё в машине — по тяжести металла, по сухому щелчку замка и по холодному ободу, плотно сомкнувшемуся вокруг запястья. Теперь они казались почти нелепой деталью на фоне кремовой кожи кресел, тёмного дерева и мягкого света частного самолёта. Я сидела у иллюминатора и смотрела на собственные руки.

За стеклом тянулась взлётная полоса. Огни аэродрома дрожали в темноте, отражались в чёрном окне и время от времени скользили по металлическим браслетам. Где-то впереди негромко переговаривались пилоты. Двигатели работали ровно, с той уверенной низкой вибрацией, после которой самолёт уже перестаёт казаться помещением и становится обещанием, что через несколько минут ты окажешься слишком далеко, чтобы просто открыть дверь и уйти.

Напротив меня сидел Мориарти. Само это обстоятельство казалось настолько абсурдным, что я несколько раз мысленно повторила его, словно проверяя формулировку на логическую ошибку. Мориарти.

Человек, о котором годами писали больше, чем знали. Человек без подтверждённого лица, без нормальной биографии, без привычки объяснять миру собственные решения. Для большинства он существовал где-то между деловыми сводками, слухами и цифрами, слишком большими, чтобы воспринимать их как реальные деньги. А теперь он был в нескольких шагах от меня. А я была в наручниках. Наверное, именно это должно было пугать сильнее всего. Почему-то не пугало.

Я пыталась восстановить последовательность событий и найти тот момент, в котором моя жизнь свернула настолько резко, что нормальный вечер мог закончиться частным аэродромом, охраной и металлическими браслетами на руках. Таких моментов оказалось слишком много. Можно было обвинить Леру, которая однажды прислала мне слишком странную ссылку. Можно было — собственное любопытство, которое я всю жизнь ошибочно считала профессиональным достоинством. Но ни один из этих ответов не объяснял, как именно я дошла до этой точки.

Ещё совсем недавно имя Мориарти было для меня загадкой. Потом — задачей. Теперь он сидел напротив. Я опустила взгляд на наручники и едва заметно пошевелила пальцами. Холодный металл неприятно надавил на кожу. Ситуация была объективно плохой. И всё же где-то под раздражением, усталостью и вполне разумным желанием выбраться отсюда жило другое чувство. Интерес. Наверное, именно он и был моей главной проблемой. Самолёт дрогнул. Огни за окном медленно поплыли назад.

Я откинулась в кресле и закрыла глаза всего на секунду. Если бы ещё недавно кто-нибудь сказал мне, что всё закончится именно так, я бы решила, что у человека очень посредственное чувство юмора. Ещё недавно я вообще не собиралась искать Мориарти. Тем более не собиралась оказаться с ним в одном самолёте. И уж точно — в наручниках. Чтобы понять, как это произошло, придётся вернуться к моменту, когда я совершила первую ошибку. Я уволилась.