Часть 2. Глава 10. Эрфиан
Деревня Жреца Тревиана
Тосканские земли
- Я преподношу тебе этот дар в знак своей любви. Согласна ли ты идти со мной по дороге к свету, который нам укажут боги? Согласна ли ты делить со мной боль и счастье, горе и радость? Согласна ли ты жить со мной в бедности и богатстве? Клянусь, что буду верен тебе, и буду любить тебя до тех пор, пока Великая Тьма не заберет мою душу.
Иллария, утопавшая в облаке белого кружева, улыбнулась и протянула Баруху руку. Первый воин одел на указательный палец невесты обручальный перстень.
- Согласна, мой господин...
Она замялась и бросила беспомощный взгляд на Рейнгарда, проводившего церемонию.
- Отныне твой путь - мой путь, твоя боль - боль, твое счастье - мое счастье, твоя радость - моя радость. Клянусь, что буду верна тебе и буду любить тебя до тех пор, пока Великая Тьма не заберет мою душу, - шепотом подсказал главный жрец.
Девушка повторила слова клятвы, и Эрфиан, занявший место отца Илларии (Тревиан предоставил эту честь важному гостю, а тот возражать не стал) протянул Баруху тяжелый плащ из золотого бархата. Он как две капли воды походил на плащи, которые он когда-то вручал мужьям обеих дочерей. Особенно хорошо бывшему первому советнику запомнилась свадьба младшей. На Элфис было платье из песочного шелка, и ее карие, как у матери, глаза казались светлыми, почти прозрачными. Она смущенно перебирала косу, в которую вплели белую ленту - знак того, что невеста еще не познала мужчину - и тоже забыла свою часть клятвы.
Далекое прошлое, давно забытый сон. Почему он вспомнил об этом сейчас? Не потому ли, что эта девочка для него так же дорога, как когда-то были дороги дочери? Или потому, что он отдал бы все за то, чтобы увидеть их, обнять и сказать, как сильно любит - роскошь, которую в те дни редко себе позволял? После ухода из деревни Эрфиан часто думал о том, что сталось с детьми, но еще чаще вспоминал о жене. Они попрощались на лугу в первых лучах восходящего солнца, а потом Онелия попросила его наклониться и шепотом сказала, что ждет ребенка. Девочку, как выяснилось позже, уже после того, как она поселилась в маленьком доме у подножия Темного Храма, а он решил распрощаться с прошлым, начав новую жизнь.
Он и на самом деле ее начал, ведь Авирона подарила ему бессмертие. Но время от времени Эрфиан возвращался мыслями к малютке, которую Онелия носила под сердцем. Где она сейчас? Жива ли? Стала воином? Вышла замуж? Кто подал ее жениху плащ из золотого бархата, чьи руки покрыли ее плечи этим плащом?
- Великий, - негромко позвал Рейнгард. - Ты должен произнести...
- Да-да, - встрепенулся Эрфиан. К своему недовольству, он заметил, что все присутствующие, начиная от слуг и заканчивая Вильгардом и Октавианом, неотрывно смотрят на него. - Моя... - Хранитель тосканских земель запнулся. - Дочь Иллария отныне принадлежит тебе, Барух. Храни ее так, как самое дорогое в двух мирах сокровище, оберегай даже ценой собственной жизни. Укрой ее от всех бед так, как укроет ее плечи этот плащ.
Кто-то в толпе восхищенно присвистнул, восхитившись тем, что клятву произнесли без подсказки, да еще и на темном языке. Барух накинул плащ на плечи Илларии.
- Пусть первые боги благословят этот союз, - закончил Рейнгард.
- Пусть первые боги благословят этот союз! - дружно откликнулись гости.
Веста, стоявшая за спиной Эрфиана, прижала ладони к груди. По щекам хранительницы храмовых земель струились слезы, и в лучах заходящего солнца ее можно было принять за древнюю богиню, спустившуюся на грешную землю ради молодых.
- Они прекрасны, - сказала она. - В этом платье Иллария выглядит маленьким ангелом... да дарует им Великая Тьма безоблачное счастье и много детей!
Винсент, в отличие от сестры, мыслил более приземленно.
- Почему перстень на палец невесты одевают до того, как произнесена клятва? - поинтересовался он. - Выходит, у нее нет возможности отказаться? - И, как водится, не оставив собеседнику ни шанса для ответа, продолжил: - Разве свадебные церемонии у темных эльфов проводят не в лесу? Я читал, что для этого есть особые поляны. И руки жениха и невесты связывают лентой.
- Считается, что боги услышат клятву только в том случае, если на пальце невесты будет перстень. В древности свадебные церемонии темных эльфов проводили в лесу, потому что у них не было храмов. Лентой связывают только руки тех, в чьих жилах течет голубая кровь.
Авирона, неслышно подошедшая со спины, со спокойной улыбкой взяла Эрфиана под локоть.
- Рада тебя видеть, - поприветствовала бывшую наставницу Веста.
- Я присутствовал на свадебной церемонии Ирфина и Эдны, - упорствовал Винсент. - Ее проводили на поляне. И лента тоже была.
- Ирфин - янтарный Жрец по матери, а Эдна была янтарной Жрицей. Орлин запрещал проводить церемонии в храме. Он считал, что лучше всего боги видят своих подопечных в лесу, - терпеливо пояснила создательница. - С удовольствием отвечу на все твои вопросы, Винсент, но после того, как поговорю с Эрфианом. Мы давно не виделись.
Почти старший каратель помрачнел попробовал было надуться, но надолго его не хватило.
- Когда клятвы перевели на темный язык? - обратился он к Рейнгарду.
Жрец почтительно склонил голову.
- Не так давно, Великий. Их перевел я. До этого свадебные церемонии темных эльфов проводили на древнем общем языке даже в вампирских кланах. Сейчас я тружусь над переводом священных книг...
Глаза Винсента вспыхнули.
- Не знал, что у культа первых богов есть священные книги!
Рейнгард скромно опустил глаза.
- Думаю, говорить о них «книги» будет преувеличением. Одна из них - собрание историй о первых богах. Вторая - собрание молитв и клятв. Раньше их передавали из уст в уста, и записывать подобное запрещалось. Но твой почтенный слуга взял на себя этот труд. Я хочу сохранить жалкие крохи некогда великой религии для потомков.
- Ты писал эти книги на общем наречии, а теперь переводишь на темный язык?
- Именно так, Великий. Рад, что у меня есть возможность поблагодарить тебя за твой труд. Мало кто из карателей решился бы на составление первого алфавита темного языка, а о словаре и говорить не приходится.
- Пустяки, - отмахнулся Винсент так, будто его благодарили не за работу, занявшую не один век, а за простенькую услугу. - Я хотел бы взглянуть на священные книги.
- Почту за честь показать их тебе. А заодно выскажу кое-какие соображения... надеюсь, ты не сочтешь их слишком дерзкими.
Почти старший каратель недоуменно изогнул бровь.
- Что ты имеешь в виду?
- Темному языку меня обучал отец, и в те дни я владел лишь его основами, но, взявшись за перевод, понял, что мне кое-чего не хватает. Например, слов, похожих на слово «мысль» и «чувство». Также некоторые понятия в темном языке употребляются только в повелительной форме. Боги могут повелевать, а вот приверженцы культа вряд ли обратятся к богам в таком тоне. И еще, если позволишь...
Авирона тихо рассмеялась и отошла на несколько шагов, увлекая Эрфиана за собой.
- Эти двое нашли друг друга, - сказала она. - Винсент долго жил на вилле. Ты мог воспользоваться его присутствием и усовершенствовать свое знание темного языка.
- Он рисовал фрески на стенах моей библиотеки, а в свободное время любезничал со жрицами сладострастия. Уроки темного языка в плотное расписание их великолепия не вписывались. Кроме того, у меня есть библиотекарь, который владеет этим языком в совершенстве. Равно как и древним общим наречием. И пишет он быстрее твоего покорного слуги. - Эрфиан поднес руку создательницы к губам и поцеловал ее пальцы. - Почему мы обсуждаем младшего карателя Винсента в тот момент, когда я наконец-то остался с тобой наедине, мой госпожа? - Он бросил короткий взгляд через плечо: Вильгард беседовал с Рамом и Тревианом. - Почти наедине.
Авирона погладила его по щеке.
- Ты прав. Мы давно не виделись. Я скучала.
- Неужели твой... кхм... ухажер позволял тебе скучать?
- Прекрати, Эрфиан. Уж лучше поговорим о Винсенте и темном языке.
- Как пожелает моя госпожа. Рад, что подаренный мной наряд пришелся тебе по душе.
Платье из разноцветного шелка Авирона надела вместе с другим его подарком - кружевной тиарой из храмового серебра, в которую мастер вставил несколько темно-синих топазов. Работа над последней заняла у мастера не одну луну. Он четыре раза приходил к Эрфиану и клялся, что сделать такое украшение невозможно, но хранитель тосканских земель стоял на своем. Деньги, уплаченные за тиару, значения не имели: на своих женщин средств он никогда не жалел, а для создательницы достал бы что угодно, пусть и все звезды в двух мирах.
Особенно если она облачается в его подарки на глазах у Вильгарда.
- Да, спасибо. Платье чудесно.
- Оно бы подошло не только для свадьбы, но и для прогулки в моем саду.
Авирона отвела глаза.
- Возможно, получится заглянуть к тебе следующей луной. Заеду после того, как нанесу визит в клан Нисана. Я слышала про Медею... Флавий безутешен. Он потерял двоих сыновей, а теперь и сестру.
- Самое время обзавестись обращенными детишками, - прохладно заметил Эрфиан. - Его прекрасная супруга слишком увлечена балами и светскими глупостями. Пора занять ее чем-нибудь более полезным.
- Как поживает Дана?
- Появляется на вилле все реже. В последнее время она стала невыносимой.
- Тебе пора подыскать постоянную спутницу жизни, Эрфиан.
- Я давным-давно не был в Темном Храме, но у Магистра каким-то непостижимым образом получается до меня дотянуться. Он говорит со мной то через Весту, то через тебя.
Создательница успокаивающе положила руку ему на плечо.
- Я желаю тебе счастья. И про Весту могу сказать то же самое.
- И ты, и Веста, и Винсент, - закивал Эрфиан. - Знаешь, что он сказал на днях? Что мне нужно быть поразборчивее в пище. Не понимаю, откуда Авиэль взял этого наглеца. Поразборчивее в пище! Я хотел вежливо объяснить ему, что Великой Тьме было угодно создать меня высшим инкубом, а высшие инкубы потребляют любую пищу, в противном случае они умрут от голода, но передумал и выгнал его взашей. Любой другой на его месте понял бы намек, тем более что я не намекал, а говорил прямо. Но этот недоносок явился к обеду с таким видом, будто ничего не произошло, и сел рядом со мной. Сколько раз Дана должна наподдать ему для того, чтобы он остепенился?
***
Эрфиан до последнего надеялся на лучшее, но его усадили на почетном месте - между Октавианом и Вильгардом. Второй почти не притрагивался к еде и не проронил ни слова, сосредоточенный на своих мыслях, а первый не закрывал рта, жалуясь хранителю тосканских земель на все подряд. Эльфы-воины уходят в соседний клан, сын и дочь отбились от рук, казна скудеет день ото дня. Слава богам, у него есть еще сыновья и дочери. И им-то он уж точно устроит подходящие партии. Эрфиан кивал, сохраняя сочувственное выражение лица. Его так и подмывало ответить Октавиану, что королей светлых эльфов в Мире еще предостаточно, равно как и их детей, а на крайний случай есть темные эльфы и эльфийки, и его дражайшие отпрыски без подходящих партий не останутся.
Продолжай вампир в том же духе, он бы произнес это вслух, но положение спас Тревиан. Он поднялся со своего места и протянул руку сидевшей рядом с ним Илларии.
- Традиция говорит, что первый танец принадлежит молодой жене и ее почтенному отцу, - сказал Жрец.
- Почему не молодой жене и мужу? - шепотом спросил у Эрфиана Винсент. Он сидел как раз напротив, и хранитель тосканских земель от души пнул почти старшего карателя в щиколотку - скатерть была достаточно длинной, и даже самые внимательные из гостей ничего не заметили. К чести Винсента, он не повел и бровью.
- Я женился дважды, мой Жрец. И дважды уступал право первого танца своему господину.
Но Тревиан был неумолим.
- Ты не в деревне янтарных Жрецов, а я не твой господин, Великий. Иллария не приходится тебе дочерью, и ты имеешь полное право отказаться от этого танца, но вы близки, и ты всегда интересовался ее судьбой. Ты окажешь нам большую честь.
- Хорошо, - смилостивился Эрфиан. Дальнейший спор был бы не только бессмысленным, но и невежливым. Да и кому он мог передать право первого танца? Вильгард откажется, сказав, что будет танцевать только с Авироной. Октавиан - тоже, но придумает какой-нибудь глупый предлог, только бы не говорить перед всей деревней о своем отношении к темным эльфам. А вот Винсент, скорее всего, согласится, особенно если сказать ему, что Иллария уже давно не исповедует веру в первых богов, так как принесла обеты богине сладострастия. Хотя за женщину, рожденную жрицей, конечно же, не сойдет.
Рука у Илларии, несмотря на жаркий вечер и выпитое вино, была холодной как лед. Она успела снять обручальный перстень с указательного пальца и надеть его на безымянный. В древности женщины делали это наутро после первой брачной ночи.
- Я рада, что ты пришел, Великий, - тихо сказала она. - Спасибо за то, что ты согласился принять участие в церемонии.
- Не стоит, дитя. Я всего лишь исполнил свой долг.
Музыканты, сидевшие под деревьями, играли хорошо знакомую Эрфиану балладу о воительнице Кохабе и ее муже, ставшем первым Жрецом. Удивительно, что они до сих пор помнят такое. Традиционно песню исполнял маленький хор из пяти женщин, но сегодня их заменила Оделия. Голос у Жрицы был высоким и чистым, как трель утренней птицы, и, хотя слова на древнем эльфийском наречии она не всегда произносила правильно, гости слушали, восхищенно приоткрыв рты.
- Долг, - вздохнула Иллария, и Эрфиан почувствовал, как ее спина под его ладонью вздрогнула. - Вот оно, любимое слово отца. Делай то, что тебе велит долг, а остальное значения не имеет. Для остального ты найдешь время потом.
- Первый советник всегда делает то, что ему велит долг, дитя. Мы сами выбираем этот путь, и не нам винить богов в том, что ноша порой оказывается слишком тяжелой.
- Особенно если ты бросил все, отправившись за убийцей твоей жены ради мести.
Эрфиан прижал девушку к себе чуть крепче и наклонился к ее уху.
- Послушай то, что я скажу тебе, дитя, и запомни это хорошо. Чувства прекрасны, но тот, кто позволяет им брать верх над разумом, становится их рабом. Для него не существует ни чести, ни долга - только болото, в котором он увязает все глубже с каждым днем. Мы с готовностью выпиваем горькое лекарство, если нам его подносит рука любимого человека. Без колебаний соглашаемся на чудовищные безумства. Отдаем последние деньги и последний кусок хлеба. Когда ты становишься рабом собственных чувств, ты слаб, и тобой можно управлять. Твой отец всегда оставался рабом собственных чувств. Бегая за твоей матерью, он был ведом страстью. Теперь он ведом желанием отомстить. Сегодня ты произнесла клятву перед первыми богами и обзавелась мужем, а я, заняв место твоего отца, подал твоему супругу золотой плащ. И теперь я хочу дать тебе отцовский совет. Научись разделять чувства и долг - и, что бы ни случилось, не позволяй им пересекаться. Ты можешь любить своего мужа, любить своих детей, но всегда оставляй в сердце уголок, который будет принадлежать только тебе. Дети взрослеют, мужья уходят. А из болота выхода нет. Чем сильнее ты барахтаешься, тем глубже увязаешь.
Иллария молчала, глядя куда-то поверх его плеча. Ее ресницы дрожали, щеки раскраснелись, но глаза оставались сухими. Эрфиан уже в который раз подумал о том, как она похожа на свою мать. Наверное, когда-то Прекрасная Дея была такой. Наивной девушкой, которая любит собирать весенние цветы в лесу и украшает себя венками. Такой венок был на ней в тот день, когда они с Ирфином танцевали на поляне перед всей деревней.
Для свадьбы Дея, как и Иллария, выбрала белое платье, но не кружевное, а шелковое, с богатой вышивкой. Эрфиан и Авирона подарили ей изумрудные серьги в оправе из храмового серебра, и камни делали зеленые глаза жены первого советника, и без того яркие, похожими на звезды. Дея двигалась легко, будто ступала по воздуху, а не по земле, и Ирфин, которого обучали танцам в храме Светлой Сестры, ни в чем ей не уступал. Гости хлопали в ладоши и любовались парой.
«Похожи на лебедей, - шепнула Эрфиану Веста. - Они выбирают одну пару на всю жизнь». Хранитель тосканских земель вспомнил, что его мать, Царсина Воительница, любила повторять: «Слишком красивые женщины никому не принадлежат. Так их прокляли первые боги».
Но Эрфиана это никогда не останавливало. А племянничка - так тем более. Вот кто всегда выбирал невозможное, словно пытаясь доказать что-то самой Великой Тьме.
- Где он сейчас? - заговорила Иллария.
- Кто? - не понял Эрфиан.
- Отец.
- Мы виделись в Амине. Он отправился в северные земли.
Губы девушки тронула печальная улыбка.
- Он любит холод, - произнесла она и добавила тем же спокойным тоном: - Надеюсь, он не убьет Лотара, и эта честь выпадет мне.
- Вот о чем ты думаешь в день своей свадьбы, дитя?
- Я засыпаю и просыпаюсь с мыслями об этом. Иногда мне снится, что я убиваю его. Я думаю, это янтарные сны.
Когда Эрфиан вернулся на свое место, Вильгард уже увел Авирону на поляну к другим танцующим парам. Октавиан, которого пригласила Оделия, долго отнекивался, но в итоге уступил. Хранитель тосканских земель облегченно вздохнул и уже подвинул к себе плошку с финиками, но не успел проглотить ни одного: первый советник Рам опустился на место своего господина.
- Молодая жена чудо как хороша, - сказал вампир.
- Твоя правда, - кивнул Эрфиан. - Первый советник пожелает вина?
Рам кивнул, и подошедший слуга наполнил пустой кубок.
- Янтарное, - блаженно зажмурился он, сделав глоток. - Кто бы мог подумать, что в Мире оно еще осталось.
- Прямиком из лазурного храма в Фелоте. Его доставил мой добрый друг вампир Тиан.
Узнав о свадьбе Илларии, жрица Махаат хотела отправить в деревню Тревиана несколько кувшинов янтарного вина и не соглашалась брать с Эрфиана деньги, поминая недобрым словом их бесконечные споры по поводу лазурного камня для храма в тосканских землях. Говоривший с ней Тиан сказал, что «Великий, скорее, умрет, чем получит товар бесплатно». Жрица долго упрямилась, но в итоге вампир отдал ей несколько мешков с золотыми монетами и привез напиток лично.
Когда торговец назвал Эрфиану цену и заикнулся о том, что хотел бы эти деньги вернуть, тот изобразил искреннее удивление. Воля госпожи Махаат - воля Великой Богини. Если она хотела отправить вино бесплатно, то нужно было с ней согласиться. Никто не заставлял Тиана платить. Это не товар, а подарок для молодых. Вампир открыл рот - и тут же закрыл его, так и не найдя подходящих слов. Впредь будет придерживать язык, выпрашивая мешки с храмовым серебром за сомнительное удовольствие прозябать в северных землях.
- Великий прекрасно танцует, - перевел тему Рам. - В наши дни это редкое умение для мужчины.
- Танцам меня обучали как раз в лазурном храме. - Эрфиан улыбнулся. - Моя наставница любила выпивать пару-тройку кубков золотого вина перед тем, как преподать мне очередной урок, а я от нее не отставал. И довольно скоро мы понимали, что танцевать в горизонтальном положении намного удобнее...
На бледных щеках первого советника появился легкий румянец, и он упер взгляд в свой кубок.
- На свадьбе Нисана и Иллены право первого танца будет принадлежать твоему господину. Насколько мне известно, так принято в вампирских кланах.
- Великий прав. - Рам опустил подбородок на сплетенные пальцы. - Нисану уже сообщили о свадьбе?
- Разумеется. Надеюсь, Иллена довольна твоим выбором?
Вампир поднял бровь.
- С каких пор невестам задают подобные вопросы? Я сделал выбор, и она его примет. Я не один век наблюдал, как она вертит своими женихами. Всему есть границы. Иллена узнает о свадьбе в тот момент, когда Нисан приедет в клан и официально попросит ее руки.
Эрфиан наблюдал за тем, как Авирона и Вильгард кружатся в предзакатных сумерках. Глава клана двигался уверенно, но по сравнению с гибкой партнершей выглядел как молоденький эльфенок. На ноги ей не наступает - и на том спасибо.
Сейчас он закончит глупый разговор о свадьбе и пригласит создательницу на танец. Когда они танцевали в последний раз? Целую вечность назад.
- Дело твое. Если позволишь, я хотел бы обговорить последние детали.
- Какие? - улыбнулся первый советник.
- Сущие мелочи. Кое-что насчет приданого. На договоре будет стоять моя подпись, и я хочу лично убедиться в том, что все пройдет как надо.
Рам склонил голову на бок, обдумывая услышанное.
- Ты хочешь, чтобы мы заключили официальный договор?
- Да. Его подпишут Нисан, первый советник Флавий, Вильгард, ты и твой покорный слуга. Мой библиотекарь составит договор на темном языке. Этот брак важен для обеих сторон. Если что-то пойдет не так...
- О нет, Великий, - поспешил уверить собеседника Рам. - Моя дочь строптива, но умна и знает свое место. Кроме того, можно ли пожелать лучшего мужа, чем глава клана? Нисан окружит ее заботой, а большего мне не нужно.
- Верю, - кивнул Эрфиан и взял свой кубок. - Глоток янтарного вина за молодых. В последнее время ты часто встречался с Илларией за одним столом и успел обсудить много важных вопросов. Почему бы тебе не пригласить ее на танец?