Часть 1. Глава 4. Рикард

Фелот

Побережье Красного моря, территория современного Йемена

Рикард появился на свет в грозовую ночь под каменными сводами пещеры в землях, которым никто не знал названия. Первые воспоминания темных эльфов редко затрагивают события, происходившие до их пятых или шестых именин, но он и сегодня мог отчетливо воссоздать в памяти шум дождя, яркие вспышки молний, теплый и родной запах волос матери, ее тихий голос, певший ему колыбельную, и собственный плач. Он помнил многое - но только не лица своих родителей. Будто невидимая рука взяла ножницы и вырезала этот кусок из жизни Рикарда, а потом сожгла и развеяла по ветру пепел.

Оба они - и мать, и отец - были воинами. Оба бежали из деревни янтарных Жрецов, чудом уцелев в последнем и заведомо проигранном бою за старый порядок. Оба скитались по миру целую вечность, нигде подолгу не задерживаясь. Будучи юношей с наивными мечтами о подвигах, Рикард думал, что его родителями могли оказаться Адвена и Анигар. А что, если они уцелели и не погибли на поле боя, и Орден рассказывает всем сказки? Но кровь у Рикарда была красной, глаза - черными, и особыми способностями к магии он не обладал. Только навыками, которые приобретает темный эльф, обучаясь воинскому искусству. Магия защитная, магия атакующая, магия целительная. Он учился у десятка наставников - и каждый из них дал ученику крупицы знаний, позже сложившиеся в цельную картину. Вот только лиц родителей в ней не было. Ни лиц, ни обстоятельств их гибели. Может, они до сих пор живы? Но если так, то почему бросили его, почему наказали такой судьбой?

Весну за весной Рикард проводил в скитаниях. Хотя следовало бы называть это игрой в прятки. Он прятался каждый день, каждую минуту своей жизни. От диких вампиров, от карателей. Прятался и бежал. Спал чутко, вздрагивая от падения крохотного листочка и хруста тонкой ветки. Переезжал с места на место без объяснения причин. Исчезал из жизни друзей, женщин, наставников. Бежал от прошлого и будущего, от тьмы и света. Но чаще всего бежал от себя. И в тот момент, когда Рикард устал от этой гонки по кругу, на его пути появилась Айя.

Они встретились на границе северных земель, в местах, где и днем с огнем не сыщешь ни людей, ни темных существ. Айя носила длинные золотые волосы, а глаза ее были зелеными, как молодая весенняя трава. Сперва Рикард принял ее за темную эльфийку. Потом - за юную вампиршу, которая до сих пор пахнет, как человек. Потом - за человека, благородную даму при деньгах, которая путешествует по свету в поисках приключений.

- Как отец нарек мою госпожу? - осведомился Рикард у незнакомки.

- Флора, - помедлив, ответила та.

Сложно было придумать более неподходящее имя для северных земель, но новая знакомая и вправду походила на весну: изящная и трепетная, как недавно родившийся олененок. Все в ней говорило о высоком происхождении, от гордой осанки до тонко вылепленного лица и богато вышитого наряда из шелка и бархата.

- Меня нарекли Рикардом, - представился эльф.

- Приятно познакомиться, Рикард. - Зеленые глаза Флоры окинули его так, будто она выбирала овощи на рынке. - Ты воин?

- Нет, моя госпожа. Но воинским искусством я владею, пусть и не в совершенстве.

- Это хорошо. Я ищу слугу, Рикард. Мне нужен смышленый малый, который будет таскать мои вещи с места на место за небольшую плату, кров и еду. А если он сможет меня защитить - еще лучше.

Эльф поклонился женщине.

- Для меня нет большего счастья, чем стать вашим слугой, моя госпожа.

Флора прищурилась.

- Темный эльф, владеющий воинским искусством, не торопится склонять голову перед первой встречной. Кто ты, Рикард? Потомок жалкой кучки потомков янтарных Жрецов, которым посчастливилось остаться в живых? - Она склонила голову на бок. - А, может, ты полукровка? Я не ощущаю в тебе воинского благородства. Ты выглядишь как нищий оборванец... нет. Как пустое место. Выглядишь так, будто твое предназначение - стать никем.

Рикард молчал, не зная, как реагировать на эту внезапную тираду. Женщина с золотыми волосами и зелеными глазами взяла его под руку.

- Ты принял меня за человека, верно? За богатую смертную, которая путешествует в одиночестве и тоскует, потому что ей уже нечего хотеть. Ее отец умер, оставив огромное наследство, и сердце ее болит при мысли о том, что она не сможет потратить все его деньги даже в том случае, если проживет сотню вечных жизней. Как ты думаешь, кем он был? Состоятельным торговцем, продававшим драгоценные камни? Или виноделом, за чьи напитки знать Фелота была готова разорвать друг другу глотки?

- Моя госпожа - не человек?

Флора рассмеялась.

- Я человек - и не человек. Я вампирша, темная эльфийка, светлая эльфийка, темная фея - и не являюсь ими. Я - та, кем хочу быть сегодня.

- Ты оборотень, - догадался Рикард.

Женщин-оборотней он не встречал, но слышал много историй о них. Вряд ли правдивых, но кто знает, каковы они на самом деле, эти волчицы.

- Когда-то я им была, - ответила Флора. - Но это в прошлом. Теперь я - никто. Хочешь стать никем, Рикард?

- Мне не нужно особо стараться для того, чтобы стать никем, - рассмеялся эльф. - Я в шаге от того, чтобы обзавестись таким титулом.

- Ты ошибаешься, Рикард. Ты еще не начал этот путь. И он будет долгим.

- Терять мне нечего. Я готов.

Пальцы волчицы сжали его предплечье.

- Не готов, - произнесла она. - Ты знаешь, кто такие Безликие, Рикард?

- Все знают, кто такие Безликие. Наемные убийцы, к услугам которых прибегают короли, принцы и прочая знать. Бедным они не по карману.

- Глупый эльфенок, - снисходительно улыбнулась Флора. - Моя мать дала мне имя «Айя», Рикард. В переводе с древнего языка оно означает «глаз бога». Оборотни в стае воспринимают свою мать, жену и женщину-вождя как богиню. Я же богиня без стаи и хочу таковой обзавестись. Ты будешь моим первым жрецом.

- Но я темный эльф, - напомнил Рикард.

- Темный эльф, оборотень, человек с печатью Лилит или без печати - какое это имеет значение? Главное - стая. Нет ничего важнее стаи, Рикард, запомни это хорошенько.

***

Город на берегу моря с самой чистой в двух мирах водой погружался в вечерние сумерки. Ставни в домах из белого камня закрывались, торговцы на базаре складывали свои товары для того, чтобы вернуться на прежнее место следующим утром. Воины из дворцовой стражи брели по мостовой, жуя спелые красные яблоки и тихо беседуя на местном наречии Фелота. Благодаря Айе Рикард прекрасно его понимал и говорил на нем как на родном языке. Компания жрецов из лазурного храма несла узелки с ароматными травами и кувшины с вином. Мужчины и женщины прогуливались по улицам, наслаждаясь бризом.

Город жил своей обычной жизнью, которая не останавливалась даже по ночам. Эльф бывал здесь не раз, но полюбить его так и не смог. Было что-то чужое, дикое, иное в этом воздухе, в улыбках женщин, в слишком красивых и дорогих нарядах мужчин. Чем дольше он тут находился, тем острее ощущал, как ширится пропасть между ним и великолепным белоснежным Фелотом.

Что бы он чувствовал, если бы здесь была Айя? Наверное, то же самое. Рикард любил безлюдные просторы, величественные горы, бескрайние морские побережья. Шумные города, наполненные людьми, нагоняли на него тоску.

- Отец помнит времена, когда Фелот был крохотной деревенькой. Он любил рассказывать об этом. Приходил в шатер нашей с Азоилом матери, иногда соглашался поужинать. Под конец трапезы мы с трудом могли усидеть на месте - так хотелось выйти на улицу, сесть под звездами и услышать очередную историю.

Лоиза сидела в плетеном кресле на мраморном балконе дома, снятого ими в Фелоте, и смотрела на то, как пылающий солнечный диск, отражаясь в воде, медленно опускается на горизонт. Или притворялась, что смотрела, а на самом деле была погружена в свои мысли. После возвращения в город светловолосая воительница молчала больше обычного и чаще уходила в леса для того, чтобы отточить искусство фехтования. Она вставала затемно и возвращалась лишь к завтраку, уставшая и печальная. И каждый раз окидывала трапезную быстрым смущенным взглядом, ища Нолфа. Если вампир завтракал с Рикардом, то в ее глазах вспыхивал огонек надежды. Ненадолго, всего лишь на пару мгновений. Потому что вампир Лоизу не замечал. На памяти Рикарда он и обращался к ней от силы раза три-четыре. Просил еще вина, спрашивал, принесли ли слуги свежие фрукты, жаловался на влажность и жару. Говорил с женщиной так, будто видел перед собой незнакомку, а не невесту, ради которой когда-то был готов оставить родной клан.

Сегодня Нолфа интересовало лишь одно существо в двух мирах: принцесса Тиарелла. Именно ради нее они повернули обратно в Фелот и отказались от долгого путешествия на север. Вампир твердил, что Тира где-то здесь и он это чувствует. А даже если ее тут нет, она обязательно придет, ведь рано или поздно любой, проведший хотя бы одну луну в этом городе, возвращается сюда. Идти ей некуда. Она беглянка, прячется от Ордена, от обращенных, а, может статься, и от родственников. Она в опасности, и он должен быть рядом для того, чтобы ее защитить.

Когда Нолф упоминал о Тире, Лоиза едва заметно морщилась - так воин, привыкший терпеть боль и не обращающий внимания на тяжелые раны в бою, морщится от прикосновения иглы целителя, зашивающего одну из этих ран. Вот только вампир никаких ран не зашивал. Напротив, тревожил ее главную рану. Разбитое сердце.

- Если бы все сложилось иначе, я бы познакомила тебя с отцом, - вновь заговорила Лоиза, поворачиваясь к сидевшему рядом Рикарду. - Он мало к кому относился с почтением, но воины были исключением из этого правила. - Она помолчала. - Забавно. Я говорю о нем так, будто он мертв. Отчасти это правда. Советника Ирфина, которого я знала когда-то, больше не существует. Я потеряла все, что было мне дорого. Мать, отца, брата, друзей-воинов, сводную сестру, ставшую подругой и ученицей. А теперь - и Нолфа. Я бросила все, отправившись на его поиски. Но он делает вид, что не помнит меня. Думает только о принцессе. Я часто вспоминала о свадебном наряде, который купил мне отец. О платье, которое так и осталось в моем сундуке. Что с ним случилось? Кто-то из вампиров забрал его и подарил своей женщине? Надеюсь, его сожгли вместе с шатром. Это было бы идеальным завершением глупой истории. Вампир и темная эльфийка. Более невозможной пары придумать нельзя.

Она сделала глоток вина из стоявшего на полу кубка, вернула его на мраморные плиты и вновь откинулась в кресле. В лучах заходящего солнца ее пышные светлые волосы походили на золотую фату. Обычно Лоиза носила кожу, традиционное облачение воинов, но по возвращении в Фелот все чаще выбирала более женственную одежду. Тоги, самый неудобный наряд в двух мирах, столь любимый здешними жителями. Свободные туники, перехваченные на талии тонкими кожаными поясами. Длинные платья из невесомого эльфийского кружева и тяжелого восточного бархата, искусно вышитые драгоценными камнями и сверкающими нитями.

Рикард обратил внимание на то, что украшений эльфийка не носит, и однажды купил для нее на базаре несколько медных браслетов - этот металл женщины-воины ценили больше прочих. Лоиза приняла подарок, бросив на него неоднозначный взгляд. К ужину она вышла в короткой белоснежной тоге и сандалиях с высокой шнуровкой. Браслеты позвякивали на обнаженной руке, оттеняя смуглую кожу. Когда подали сладкое, Рикард собрал всю свою смелость и сделал ей комплимент. Лоиза слабо улыбнулась, а Нолф в очередной раз завел разговор о Тире, даже не взглянув на соседку по столу.

Сегодня утром эльф помогал слугам нести с базара фрукты и кувшины с вином и увидел на прилавке заморского торговца платье из темно-зеленого шелка. «Наряд, достойный королевы, мой господин, - улыбнулся Рикарду чужеземец. - Если ты подаришь его своей матушке, то она будет блистать при дворе патриция, наслаждаться вниманием мужчин и ловить на себе злобные взгляды соперниц. Твоя сестра в этом платье будет так прекрасна, что вокруг ее дома соберется толпа богатых женихов. А твоя подруга, да даруют ей боги долгие дни, станет еще красивее, и ты превратишься в самого счастливого из смертных и бессмертных». «Сколько ты хочешь за это платье?», - поинтересовался Рикард. «Знай, что ты видишь перед собой шелк, сотканный мастерицами из земель огнепоклонников, мой господин, - сказал торговец. - Ткань, для покраски которой используют древние тайные рецепты. Десять золотых монет - и платье будет принадлежать тебе».

Десять золотых монет, ужаснулся про себя Рикард! Знай он, что задержится в Фелоте, взял бы втрое, если не в четверо больше денег. Безликим за работу платили щедро, и он был богат, но все его богатства лежали дома, в погребе, в надежно запертых сундуках.

Десять золотых монет... вряд ли он найдет в своем кошельке одну!..

Положение спасла жрица сладострастия в лазурных одеждах, остановившаяся возле прилавка. Этих созданий на улицах Фелота и на базаре эльф встречал часто. Они торговали винами, благовониями и любовными зельями, изготовленным в храме, а кое-кто гулял без определенной цели, наслаждаясь бездельем и смущая незнакомцев нескромными вопросами и замечаниями.

- Прекрасная ткань, - сказала жрица торговцу. - Я бы не пожалела на это платье и двадцати золотых монет.

- Госпожа права! - оживился тот. - Возблагодарим Великого Бога за то, что он даровал нам глаза, и мы можем видеть истинную цену вещей!

- Ты тоже прав, чужеземец. Глаза - это истинный дар, равно как и способность видеть истинную цену вещей. Во сколько бы ты оценил счастье?

Торговец недоуменно уставился на жрицу, не понимая, к чему она клонит.

- Кто может оценить счастье, моя госпожа? Оно бесценно!

- Этот юноша хочет купить платье для женщины, в которую он влюблен, а ты требуешь десять золотых монет. Разве он похож на сына патриция?

Услышав слова жрицы, Рикард мучительно покраснел. К счастью, торговец не обратил на это внимания.

- Что будет с моей собственной возлюбленной, если я примусь раздавать товары бесплатно, моя госпожа? Я не смогу содержать дом!

- Разве я сказала, что ты должен отдавать платье бесплатно? - Жрица достала из широкого рукава своей накидки крохотный пузатый флакончик и протянула его торговцу. - Вот, возьми. Это стоит больше, чем все ткани в землях огнепоклонников, вместе взятые. Пять капель, добавленные в вино - и твоя возлюбленная будет смотреть только на тебя до тех пор, пока не сделает последний вдох. Великая Богиня дарует вам много здоровых детей, и совсем скоро ты возьмешь на руки наследника. Во сколько ты оценил бы преданную жену и здоровых детей, чужеземец? Что по сравнению с этими дарами жалкие десять золотых монет?

Торговец начал складывать платье, а Рикард обратился к жрице.

- Благодарю тебя, моя госпожа, но вряд ли я смогу расплатиться за твою доброту. Я богат, но темные боги подшутили надо мной, и все мои деньги находятся на расстоянии многих дней пути отсюда...

Женщина со спокойной улыбкой склонила голову на бок.

- Ты знаешь, кто я, юноша?

Жрица носила ритуальный обруч и называла Великого Бога Великой Богиней, а, следовательно, принадлежала к той группе служителей культа сладострастия, которая разделяла традиционные взгляды дореформенной эпохи. Больше эльф, мало что знавший об этой религии, даже при большом желании сказать не мог.

- Увы, я вынужден ответить «нет», моя госпожа.

- Я так и думала. - Жрица одарила его очередной улыбкой и поманила двух девушек, как и она, одетых в лазурный шелк. Красавицы ожидали ее в тени под навесом, лакомясь свежими медовыми сотами. - Меня зовут Махаат, юноша. Я главная жрица лазурного храма и одна из самых богатых женщин этого города. Двери любого знатного дома открываются передо мной, стоит мне этого захотеть, я желанная гостья во дворце патриция. Я могу купить все платья на этом базаре вместе с торговцами. Но мое золото не дает мне права пройти мимо того, кто нуждается в помощи.

- И все же я был бы рад узнать, что могу сделать для тебя.

Девушки, стоявшие за спиной жрицы Махаат, тихо переговаривались и смеялись, прикрывая рты ладошками.

- Открыть свое сердце и послужить моей госпоже, - коротко ответила хозяйка лазурного храма и направилась дальше, сопровождаемая подругами.

Наряд пришелся Лоизе по душе. За ужином она улыбалась больше обычного, шутила, рассказывала Рикарду о жизни в деревне и на вилле старшего карателя Эрфиана, ела с аппетитом и просила слуг подлить ей еще вина. Бледные щеки эльфийки покрывал румянец, глаза блестели. И когда Нолф, хмурый и молчаливый, поднялся из-за стола еще до того, как убрали мясо, Рикард испытал странное, незнакомое ему чувство. Оно походило на маленькие коготки, приятно щекотавшие его грудь изнутри.

Чувство превосходства над пока что не побежденным, но униженным соперником. Он одержал верх в бою и стал на шаг ближе к своему трофею - желанной женщине.

Мысли о том, что он на самом деле испытывает к Лоизе, пугали Рикарда. Хотя боялся он не мыслей, а того, что эти чувства когда-нибудь вырвутся наружу и захватят его целиком. Смертные говорят: с глаз долой - из сердца вон. Неужели он так быстро забыл Айю, свою госпожу, наставницу, женщину, за которую он был готов убить любого? Но воспоминания об Айе казались далекими, как полузабытый прекрасный сон. Он до сих пор любил ее, но другой, спокойной, как чистая и глубокая горная река, любовью. Он видел в ней мать и сестру, но не ту, с кем когда-нибудь разделит постель. Лоиза же здесь, рядом. Настоящая, живая. Рикард слышал ее голос, видел ее лицо, в предзакатных лучах казавшееся лицом древней богини. Мог прикоснуться к ее руке и ощутить тепло ее тело. Мгновением позже Рикард тронул пальцы Лоизы и легко сжал их. Медные браслеты на запястье едва слышно звякнули. Эльфийка вздрогнула, но руки не отняла.

- Мудрецы говорят, что в прошлом нет правды, - сказал Рикард, - а будущее знать не дано никому. Мы живем в настоящем. Мысли о прошлом и будущем сбивают нас с истинного пути.

- Истинный путь, - повторила Лоиза с печальной улыбкой. - Все бы отдала за то, чтобы знать, что для меня приготовили боги.

- Когда-то и я так думал. Когда-то я был уверен в том, что я это знаю.

- А теперь?

- А теперь я встретил тебя.

Зеленые глаза Лоизы пристально смотрели ему в лицо. Она чуть крепче сжала руку эльфа.

- Может быть, - продолжил Рикард, - жрецы сладострастия правы, и истинный путь - никакой не путь, а состояние духа. Они говорят, что по-настоящему счастлив лишь тот, кто...

- ... познал всю глубину безумия, - закончила эльфийка, улыбаясь. - Жаль, что осуществить это не так просто. В безумии нет контроля. С тобой может случиться все, что угодно.

- Неужели тебе никогда не хотелось... - Он запнулся, подумав о том, что, вероятно, заходит слишком далеко. - Хотя бы на один миг понять, каково это - быть безумным?

Лоиза сделала глубокий вдох и провела языком по пересохшим губам.

- Ты очень жесток, Рикард, - сказала она тихо. - Я уже испытала эту боль. А ты даешь мне надежду, заманивая в капкан снова.

Он встал, подошел к эльфийке и, опустившись перед ней на колени, прижался лбом к ее коленям. Лоиза, не ожидавшая такого, ахнула.

- Ты говоришь о боли? Тогда послушай, что скажу я. Каждый раз, когда ты смотришь на него, каждый раз, когда вздыхаешь, видя его равнодушие, каждый раз, когда уходишь из дома для того, чтобы убежать от разбитого сердца и от самой себя, кто-то вонзает мне в грудь кинжал из храмового серебра и поворачивает его, наслаждаясь моими страданиями! Почему женщины кругами ходят вокруг мужчин, которым до них нет дела?! - Он поднял голову, посмотрел ей в глаза и добавил: - Почему такая женщина, как ты, горюет по давно ушедшей любви? Стоит ей щелкнуть пальцами - и весь мир будет у ее ног!

Помедлив, Лоиза протянула руку и прикоснулась к щеке Рикарда. Ее губы тронула нежная улыбка, а в потеплевших глазах появилось выражение, которое он уже видел несколько дней назад, тогда, когда подарил ей медные браслеты.

- Ты старше меня, но кажешься таким юным и неопытным, - проговорила она. - Сколько у тебя было женщин?

Рикард почувствовал, как к щекам приливает кровь, и гордо вздернул подбородок. Эльфийка расхохоталась.

- Глупый. Я говорила о том, что ты совсем не знаешь женщин. Иногда рядом есть сотни мужчин, готовых убить друг друга в борьбе за наше сердце, но мы смотрим лишь на того, кто нас не ценит, и думаем только о нем.

- Я убью его.

Лоиза вздохнула.

- Нет, милый. Я не из тех женщин, которых впечатляют подобные поступки, потому что сама могу убить кого угодно. Да и... то, что у него есть сейчас - это не жизнь. Та встреча на поляне возле деревни светлых эльфов сделала его другим. Не знаю, что там на самом деле произошло, да и не хочу знать. Он этого не помнит - и к лучшему. Я прогуляюсь по городу, Рикард.

- Мне пойти с тобой?

- Я хочу побыть одна.

Сказав это, эльфийка поднялась, оправляя платье, и посмотрела на Рикарда, до сих пор сидевшего на полу.

- Куплю вина, - сказала она.

- Вина? Разве оно закончилось?

- Я куплю особенного вина. Вина, которого можно выпить вдвоем.