Часть 2. Глава 4. Тира

Северные земли

Первым звуком, который Тира услышала по пробуждении, был вой ветра. Снежный буран бушевал третий день подряд, понемногу заметая маленький домик со сложенными из толстых бревен стенами. Если солнце и поднималось над горизонтом, в чем принцесса сомневалась - зимой в северных землях властвовала бесконечная ночь - то за белой пеленой его никто бы не разглядел.

Дом находился в дне пути от маленькой деревеньки, откуда Калиль и Тор уже не раз приносили еду, но теперь о путешествиях можно забыть. Хорошо, что у них осталось немного вяленого мяса, хлеба и сыра, а молоко в погребе, скорее, превратится в лед, но не скиснет до следующей смены темных вех. Что до воды - о ней никто не волновался. Льда здесь было хоть отбавляй. Жители северных земель растапливали его и получали, если верить подслушанным братом в деревеньке историям, самую чистую в двух мирах воду.

Поленья в растопленном очаге весело потрескивали, в комнате было тепло, но Тира не торопилась выбираться из-под бурой шкуры, служившей ей и Йонасу одеялом. Она лежала на боку, положив руку под щеку, смотрела на языки пламени, плясавшие на аккуратно сложенных дровах, слушала спокойное дыхание спавшего рядом с ней мужчины и задавала себе вопросы, ответы на которые до сих пор не нашла. Скорее всего, потому что не хотела их находить.

Ответы должны приносить облегчение. Ясность. Удовлетворение. Так происходит в обычном, понятном всем мире. Но Тира добровольно отказалась от жизни в обычном мире, начав свое путешествие в поисках темного эльфа Лотара. Отказалась и от облегчения, и от ясности, и от удовлетворения. И теперь на каждый невыносимый вопрос приходилось еще три таких же невыносимых.

Плавиться под пустынным солнцем возле Амина, мерзнуть в северных землях, убегать от создания, дорогу которому перейдет разве что безумец... да еще и терпеть вампира-Сновидца. Не слишком ли дорогую цену запросил за свободу принцессы старший каратель Эрфиан?

Хотя... был ли у нее выбор? Может, она предпочла бы остаться в Коридорах Узников? Слушать безмолвие, царящее в каменных стенах, изредка перемежающееся жуткими пророчествами ее сокамерницы, женщины с забинтованными запястьями, которую убила Луноликая Веста? Или же она предпочла бы выйти на свободу, но остаться слепой?

- Почему ты так рано проснулась? Уверен, твой братец дрыхнет, хотя мог бы приготовить нам завтрак. А Калиль перебирает свои драгоценные запасы трав и размышляет о вечном.

Тира не ответила, и Йонас прижал ее к себе, обняв за талию. Его дыхание щекотало шею. Спустя мгновение он поцеловал принцессу в затылок и спрятал лицо в ее волосах.

- Тебе снились дурные сны? - вновь заговорил он.

- Не знаю. Я редко запоминаю свои сны.

Так было до того, как Тира оказалась в Коридорах узников. До того, как она открыла глаза в незнакомой спальне и впервые вдохнула сладковатый аромат благовоний. До того, как ее нога ступила на земли, принадлежавшие магистру Малику. В Темном Храме она практически не спала, так как боялась, что во сне к ней может подкрасться безумие, а то и что-нибудь похуже. Прежняя Тира умерла там, во тьме, наполненной ожившими видениями из собственных кошмаров. Женщина, открывшая глаза в просторной комнате виллы на тосканских полях, была кем угодно - но только не принцессой Тиареллой, дочерью короля Алафина.

Тор рассказывал сестре, как Великий приходил в ее спальню по вечерам, менял повязки на глазах, а потом садился на постель и уходил лишь поздней ночью, бледный и совершенно измученный. Если он и вправду владеет магией Сновидцев, как поговаривали на вилле, то не она ли пробудила в Тире эти странные видения? Он вернул ей зрение, но отобрал что-то очень важное, чему она никак не могла подобрать название.

На ум приходило одно-единственное слово: «душа». За могущество нужно чем-то расплачиваться.

Мир пребывает в равновесии, говорят каратели, и каждый, кто владеет магией, приносит свою жертву. Сновидцы, которых Великая Тьма одарила самой сильной магией в двух мирах, платили за дар кровью и безумием. Тира заплатила за подарок старшего карателя Эрфиана своими чувствами. Отсутствием чувств. Так она подумала, впервые увидев Йонаса, впервые заговорив с ним. Но чем больше времени они проводили вместе в путешествиях, чем дольше беседовали за ужином, тем очевиднее становилась истина: чувства ее не покинули. Чего не скажешь о воле, которой подвластны эти чувства.

Принцесса Тиарелла, красавица, которой не давали прохода поклонники в родной деревне, впервые влюбилась. Безнадежно и глубоко. Не в одного из братьев и даже не в одного из слуг, а в существо, в которого влюбляться следовало в самую последнюю очередь.

- Порой мне кажется, что это происходит не со мной, а с кем-то другим, - после паузы, показавшейся Тире вечностью, заговорил Йонас. - Когда-то я был нелюбимым сыном, эльфом, который не преуспевал ни в чем, будь то военное дело или науки. Завидовал старшему брату, получившему все таланты в двух мирах. Я сетовал на судьбу и даже представить не мог, что...

- Что? - поторопила принцесса.

- Что все сложится вот так. Я странник, убегающий от того, кто рано или поздно настигнет меня. В моей жизни нет смысла. Не было. До того, как я встретил тебя. - Он сделал глубокий вдох и заговорил слишком быстро, так, словно боялся, что Тира перебьет. - Поговаривают, что моя госпожа отбирает свой дар с легкостью, а для того, чтобы его заслужить, нужно пройти через Ад. Иногда я просыпаюсь посреди ночи и думаю: может, ты - очередное испытание, которое она приготовила для меня, и я попал в ловушку, пойдя на поводу у собственных чувств? Но чем дольше я размышляю об этом, тем яснее понимаю: мне все равно. Плевать на могущество, которое она обещает своим жрецам. На что они мне? На что власть над обоими мирами, если я не смогу ее ни с кем разделить? На что мечты о женщине, которая давно умерла - и которая мне никогда не принадлежала? - Йонас тихо рассмеялся. - Я смотрел на нее и мечтал о том, что мы окажемся в одной постели. Знаешь, кем она была? Храмовой шлюхой. И не изменила своим привычкам, приехав в нашу деревню. Спала с каждым, кто обещал ей деньги, украшения или дорогие платья. Неудивительно, что она в итоге досталась Ирфину. Он вздохнул свободно, когда его первая жена наконец-то умерла. Гасила все свечи и масляные лампы в шатре и никогда перед ним не раздевалась. Боги услышали его молитвы и послали ему шлюху, способную исполнить любой каприз.

Душу Тиры внезапно наполнила черная, безнадежная тоска по временам дворцового детства. Она крепко зажмурилась, чувствуя, как по щекам текут слезы.

- Ты боишься? - перевел тему Йонас.

- Чего? - не поняла она.

- Его. Ирфина.

- Нет, - подумав, ответила принцесса. И почти не покривила душой. Ирфина она и вправду не боялась, чего не скажешь о Дите Сновидце. При мысли об этом создании она испытывала не страх, а первобытный ужас, хотя при ней он не высказал ни одной угрозы. Что до Ирфина... Йонас прав, рано или поздно он найдет их. Хотела ли этого Тира? Еще один вопрос без ответа. На одной чаше весов лежало избавление. На другой - потеря существа, которое ей по-настоящему дорого. И боги ведают, какая из этих чаш тяжелее. - Пока твоя госпожа хранит тебя, он до нас не доберется.

Йонас обнял ее за плечи, заставляя перевернуться на другой бок - лицом к нему. В свете пламени очага он казался очень юным, почти мальчиком. Волосы всклокочены, на губах - довольная улыбка. Тира уже в который раз подумала о том, что он по-своему красив, но не красотой темного эльфа. Ни тонко вылепленного лица, ни изящных скул, ни высокого лба - черты, которые эти создания унаследовали от предков с янтарными глазами. Во всем облике Йонаса она улавливала холодный, почти жестокий свет, и он притягивал ее как бабочку, которая летит на огонь свечи, зная, что вспыхнет и превратится в пепел.

Может, так и выглядит безумие, дар его госпожи? Недаром о влюбленных часто говорят «лишились разума», а о красивых женщинах - «до безумия хороши». Именно поэтому Сновидцы не смотрят в лицо статуе Охотницы в своем храме. У нее иссиня-черные волосы и фиалковые глаза, рассказывал придворный хранитель знаний, а кожа такая тонкая и бледная, что имеет синеватый оттенок. Она так прекрасна, что оставалась одинокой целую вечность. До того, как встретила бога Эрфиана, властелина снов, любившего путешествовать по земле в предрассветных сумерках.

Еще один безумец, думала Тира всякий раз, слыша эту историю. Ради Охотницы он, не думая дважды, отказался от всего, что было ему дорого, да еще и «удостоился» проклятия семьи. И обрел счастье. По душе ли богу Эрфиану привкус отчаяния и тлена, который появляется на языке всякий раз, когда он размышляет об этом? И почему принцессе Тиарелле все чаще кажется, что их истории похожи?

- Нет, - сказал Йонас. - Моя госпожа здесь не при чем. Это ты хранишь меня. Пока ты рядом, я не думаю ни о прошлом, ни о будущем. Я могу лежать здесь вечно, любуясь твоим лицом. Ты самый прекрасный подарок, который мне преподносила Великая Тьма. И даже если придется за него расплачиваться, я готов. - Его рука легла на щеку Тиры. - Почему ты плачешь?

Потому что даже боги не могут приказывать своему сердцу, а мы, почти смертные - и подавно. Потому что мы так часто просим Великую Тьму подарить нам любовь, а потом получаем ее, но порой это испытание оказывается слишком тяжелым.

Потому что я не знаю, чего боюсь больше: потерять тебя или оставаться рядом до тех пор, пока оба мира не сойдутся в одной точке, а весы Великого Равновесия качнутся в последний раз и остановятся навсегда. Потому что во мне поровну ненависти и любви, и каждый мой шаг оказывается неправильным.

Потому что ты прикоснулся к той части моей души, о которой я раньше не подозревала, и эта боль так безжалостна и так невыносимо сладка, что я готова умереть для того, чтобы испытать ее еще раз. Потому что я, оказавшись на свободе, вновь попала в плен, но добровольный, и нужно выбираться из этой клетки, но я ухожу все глубже во тьму, веря, что иду к свету.

Вот где истинное безумие.

- Мне холодно, - заговорила принцесса. - Хочу, чтобы закончилась зима.

- Зима в северных землях не заканчивается никогда, дитя мое, - нравоучительно изрек Йонас. Он с головой укрыл себя и Тиру звериной шкурой, а потом нашел ее губы и поцеловал. Нежно, почти стыдливо, как молоденький эльф, впервые оказавшийся в постели с женщиной. Сердце пропустило удар, забилось быстрее, и она вновь прокляла себя за слабость. Тело, покорявшееся ее воле на бесчисленных тренировках с парными клинками, под его руками превращалось в расплавленный свечной воск. Почему этот мужчина действует на нее как кубок крепкого вина? Мысли разбегаются, оставляя только желание. Непреодолимое, сжигающее без остатка. Желание, которое, как казалось Тире, никогда не удовлетворить, сколько бы ночей они ни коротали вдвоем. - Хорошо, когда рядом есть тот, кто тебя согреет.

***

Когда Тира и Йонас вышли из спальни, завтрак уже ждал на столе. Калиль, напевая себе под нос, возился у очага, помешивая что-то в небольшом котле.

- Отвар из целебных кореньев и ягод, - пояснил он с широкой улыбкой. - Гулял по лесу все утро! Буран закончился, на небе ни облачка, такое синее, что смотреть больно. Воздух холодный и чистый, птицы поют. Не знал, что в северных землях есть птицы. Ешьте скорее, а то похлебка остынет.

- Ты бродил по лесу в такой холод? - удивилась принцесса, усаживаясь на лавку возле стола.

- А что такого? - пожал плечами целитель. - Закутался в шкуры - и вперед. Страсть как хотелось посмотреть, что там у них растет. Вот и снег покопал... руки страшно замерзли, еле отогрел.

- Где их вечно спящее высочество? - поинтересовался Йонас, занимая место рядом с Тирой.

Калиль в последний раз запустил большую деревянную ложку в котелок, принюхался к содержимому и с довольным видом снял таинственное варево с огня.

- Ответ скрывается в вопросе. Спит. Нет-нет, - предостерегающе поднял руку он, когда принцесса подвинула к себе плошку с похлебкой. - Сперва отвар. Он согревает и возвращает силы. Нужно пить отвары из того, что выросло на этих землях. Целители всегда так поступают, оказываясь в незнакомых местах.

Напиток был терпким и чуть сладковатым, но вкус его пришелся Тире по душе. Она делала глоток за глотком, любуясь квадратом чистого неба в окне и вспоминая свой ночной сон.

Впервые за долгое время принцессу не преследовали бестелесные духи из Коридоров Узников, она не убегала от невидимых преследователей и не разговаривала с сокамерницей. Ее навестила красивая женщина с золотыми волосами и фиалковыми глазами. Сновидица? Возможно, хотя что Сновидцам делать в ее снах? Они сидели на берегу чистой горной реки, слушали песни птиц и любовались закатом. Незнакомка спросила Тиру, почему она так печальна, и та с тяжелым вздохом рассказала ей обо всем. Обвинение в убийстве, которого она не совершала. Долгие пять весен, проведенных в самом жутком месте в двух мирах. Последующее освобождение. Слепота. Чудесное выздоровление. Важное поручение. А потом все пошло не так.

Тира рассказывала о Фелоте, об Амине и о северных землях. О Следопытах, об Ирфине, который сжег их город. И о Йонасе. О том, что ей хочется его убить, но мысли эти надолго в голове не задерживаются, особенно если они лежат под одним одеялом, согревая друг друга, и она чувствует дыхание возлюбленного на своей шее, а его руки ласкают ее грудь.

Незнакомка слушала с серьезным видом, не произнося ни слова и лишь изредка кивая. Тира пыталась вспомнить, как звучит ее голос, но так и не вспомнила. А ощущение покоя по пробуждении помнила хорошо. Так чувствуешь себя после встречи со старым другом, которому излил душу.

Вряд ли женщина была Сновидицей. Они не приходят в ваши сны для того, чтобы выслушать и пусть бы и молчаливо, но поддержать. Или же она убедилась в том, что принцесса достаточно страдает? Кажется, она называла свое имя. Его Тира тоже не помнила. Оно звучало по-восточному. Что-то, связанное со светом? Нет. Совсем наоборот, оно было связано с тьмой. С ночью? Со звездами?

- ... в Кирхаэль на поиски Элрика, - закончил фразу Йонас. - Что скажете, ваше высочество?

Тира встрепенулась и заглянула в кружку, где оставался еще глоток отвара.

- Ты хочешь углубиться в северные земли? Зимой?.. А если мы попадем в буран? Там и домов нет. Сплошная снежная пустыня.

Йонас передернул плечами.

- Придется идти быстро и без остановок. Сколько можно прохлаждаться на одном месте?

- Думаешь, Ирфин побоится идти в Кирхаэль?

Калиль хохотнул. Он сидел на лавке напротив и за обе щеки уплетал похлебку.

- Ирфин ничего не боится, - уведомил он принцессу. - А вот его спутники вряд ли согласятся идти в северные земли. Темные эльфы ненавидят холод, это всем известно. Кроме того, им придется покупать теплую одежду. Вряд ли у них есть деньги.

- Могли заработать, - сказала Тира. - Наемники из них хоть куда.

- И то верно, - кивнул целитель. Он посмотрел на помрачневшего Йонаса. - Так что? Мы идем в Кирхаэль? И, во имя всех богов, чего ты хочешь от Элрика?

- Любопытно узнать, что он увидел на той полянке в лесу, - ответил тот, допивая отвар. - Нолф растворился в воздухе, в противном случае мы бы нашли его.

Принцесса отставила кружку и сцепила пальцы.

- Не испарился, - тихо сказала она. - Он в Фелоте, вместе с Лоизой и ее спутником. Он из Безликих. Кажется, его зовут Рикард.

Йонас недобро прищурился.

- Откуда тебе это известно? - с подозрением спросил он.

Тира прикусила язык. О Нолфе она узнала от старшего карателя Эрфиана. На его поиски и направилась сестра Илларии, светловолосая воительница Лоиза. Но как рассказать об этом остальным? Упоминать Великого не стоит, добром это не кончится. Особенно при учете того, что Дит Сновидец умудряется узнавать все детали их бесед. А со старшим карателем Эрфианом у него свои счеты. Как-то раз Калиль назвал его имя, пошутив насчет родственных связей с Ирфином - дескать, если бы дядюшка не был занят любовницами и деньгами, то научил бы племянника уму-разуму. Дит Сновидец продолжал улыбаться, но в его глазах полыхнула ненависть. Позже целитель предположил, что они с Великим что-то не поделили. «Девок или золото, понятное дело, что же еще».

- В Амине. - Решение пришло само собой - Тира видела старшего карателя Эрфиана на городской стене рядом с магистром Маликом в ту ночь, когда Ирфин сжег город Следопытов. - Бродила по тамошнему базару. Не сразу узнала его: он был в традиционной одежде горожан. И перстня не носил.

Но провести Йонаса было не так-то просто.

- Значит, на базаре, - протянул он. - Вы встретились и разговорились. Как старые друзья.

- Мы не друзья, - спокойно возразила Тира. - Но он помог мне выбраться из Коридоров Узников. Мы знакомы.

- Вот оно как. Всем известно, что старший каратель Эрфиан помогает кому бы то ни было только в том случае, если это ему выгодно. Твой папочка заплатил ему за спасение дочурки? Сколько стоили жизнь, свобода и здоровье прекрасной принцессы Тиареллы? Десять, двадцать мешков золота?

- Ты в чем-то подозреваешь меня, Йонас?

Тира пристально смотрела ему в лицо. Спустя мгновение, показавшееся ей вечностью, эльф отвел взгляд и улыбнулся.

- Что ты, душа моя. Холод дурно на меня влияет. Пожалуй, нам и вправду стоит направиться в Фелот. Там Ирфин будет искать нас в последнюю очередь. Вернуться в город, который он знает как свои пять пальцев. Идея что надо. Будите своего братца, ваше высочество. К обеду соберем вещи - и отправимся в путь.