Часть 2. Глава 9. Рикард

Фелот (побережье Красного моря)

Струи воды в фонтане переливались в лучах полуденного солнца. Богиня, изваянная из черного мрамора с тонкими серебристыми прожилками, поднимала к небу тонкие руки, будто бы благословляя хозяина дворца.

Знать Фелота славилась любовью к странным развлечениям. Патриций собирал статуи языческих богов и с удовольствием показывал свою коллекцию всем желающим. Ворота сада богов - именно так называли эту диковинку - были открыты в любое время дня и ночи, и редкий путник упускал возможность побродить по его ухоженным дорожкам. Красавицу из черного мрамора, как рассказал Рикарду один из служителей, привезли из земель огнепоклонников. Та самая богиня, которая открывала своим жрицам тайны искусства любви и обожала подарки вроде шестилетних девочек, продаваемых бедными родителями на воспитание в храм.

«Все статуи в том храме черные, - рассказал служитель, вежливо понизив голос - так, будто рассказывал о чем-то запретном. - Когда в землях огнепоклонников извергаются вулканы, жрецы собираются на молитву и не спят три дня и три ночи. Наутро они выходят из пещер, где скрывались от разбушевавшейся стихии, и находят черный мрамор. Для них это священный материал».

Рикард хотел было сказать, что собеседник путает мрамор с обсидианом, вулканическим стеклом, но промолчал. Шедшая рядом Лоиза держала его за руку, и он мысленно молился всем известным ему богам о том, чтобы служитель наконец-то от них отстал.

- Здесь так красиво, - сказала женщина, осматриваясь. - И статуи, и деревья, и цветы... и небо такое высокое. В Фелоте особенное небо. Когда я смотрю в него, мне хочется стать птицей. Кажется, я могу взлететь и подниматься ввысь до тех пор, пока мое сердце бьется.

Рикард не ответил, и рука Лоизы чуть крепче сжала его пальцы.

- О чем ты думаешь? - спросила она.

- О Нолфе, - честно ответил тот. Лгать смысла не было - рано или поздно они бы об этом заговорили.

Эльфийка недовольно передернула плечами.

- Зачем? - удивилась она. - Он ушел.

- Я беспокоюсь за него.

- О, не стоит, - рассмеялась Лоиза. - Он способен за себя постоять. Улицы Фелота - самое безопасное место в двух мирах даже после заката. Он вампир, не забыл?

- Не забыл, но все же. Мы не видели его уже несколько дней.

Женщина остановилась и, обняв Рикарда за плечи, заглянула ему в глаза.

- Ну и что? - поторопила она. - Ты соскучился? Тебе недостает его кислой мины за ужином?

- Не понимаю, - тряхнул головой он. - Ты спокойно жила на вилле старшего карателя Эрфиана, а потом сорвалась с места и отправилась его искать. Что же ты говоришь сейчас? Тебе все равно.

- Говоришь так, будто он умер, - с неопределенной улыбкой сказала Лоиза.

- А если он и вправду мертв?

- Успокойся. Ты ведь его не убивал. А остальное значения не имеет. Кроме того, теперь у меня есть ты.

Несколько минут они брели по саду, изучая статуи. Здесь нашлись даже Лассель и Ассель, рожденные от одного лика луны сестры, покровительницы Амина. Рикард чувствовал, что должен что-то сказать, но и понятия не имел, что. А его спутница, похоже, нарушать молчание не торопилась. Она жмурилась, как сытая кошка, подставляя лицо солнцу, и с наслаждением вдыхала сладкие ароматы цветов.

- Хочешь разделить со мной вечность?

От неожиданности Рикард остановился, как вкопанный. Лоиза замедлила шаг, бросила на него короткий взгляд и продолжила свой путь в направлении статуй трех лунных сестер.

- Вечность?..

- «Я преподношу тебе этот дар в знак моей любви» и прочее.

- Я привык к тому, что... это предлагают мужчины.

Эльфийка дождалась, пока он приблизился, и взяла его под локоть.

- Лучше предложить самой, чем ждать до смены темных вех.

- Я отвечу, если ты объяснишь мне кое-что.

- Что? - с готовностью развернулась к нему женщина.

- Возлюбленный, на поиски которого ты отправилась - это не Нолф, не так ли?

Пару мгновений Лоиза молчала, изучая стайку игравших в маленькой апельсиновой роще детей.

- Кто тебе рассказал?

- Ты жалела о свадебном платье, подаренном отцом, и говорила, что все должно было закончиться так, ведь вампир и темная эльфийка - самая глупая пара, которую только можно вообразить. Но когда ты упомянула имя Нолфа, у тебя был такой взгляд... тогда я решил, что ты переживаешь горе, а потом понял, что дело не в этом. Ты теряешься, когда речь заходит об искренних чувствах. Ты не умеешь их выражать.

Эльфийка тихо рассмеялась.

- А ты, конечно же, умеешь. Кто тебя этому научил? Молоденькие любовницы, имен которых ты не помнишь - и вряд ли знал?

- Нолф рассказывал, что у него был брат. Элрик. Северянин, родом из Кирхаэля.

- Элрик, - повторила Лоиза, блаженно зажмурившись. - Хочешь узнать правду? Хорошо. Будет тебе правда. Но дай мне слово, что ты об этом не пожалеешь.

- Слушаю, - сдержанно кивнул Рикард.

- Я покинула виллу старшего карателя Эрфиана и отправилась на поиски своего возлюбленного. Но отнюдь не для того, чтобы слиться с ним в жарких объятиях. Я хотела посмотреть на мерзавца, который бросил меня ради светлой эльфийки. - Заметив, что собеседник хочет что-то сказать, Лоиза крепко сжала его руку. - Нет, Рикард. Молчи и слушай. Ты сам об этом попросил. Элрик был восхитительным созданием. Он задаривал меня подарками, говорил красивые слова, писал баллады, приглашал на прогулки под полной луной. Ах, его светлые волосы. Я люблю светловолосых мужчин. - Она остановилась, глядя на жриц сладострастия, пивших золотое вино возле фонтана из розового мрамора. - Но под всей его бравадой он был так робок. А мне хотелось видеть рядом настоящего воина. Мужчину, который попросит у отца моей руки, а потом покроет мои плечи золотым плащом и поклянется в вечной любви перед первыми богами. Я была молода, ты должен меня простить. Молодые девушки глупы, так рассудила Великая Тьма.

Рикард легко кивнул - не соглашаясь с услышанным, а показывая интерес к рассказу.

- Нолф тоже был прекрасен, но по-своему. Такой сдержанный и холодный. Он всегда взвешивал слова, но если что-то говорил, то к нему прислушивались. В клане его не уважали, но кто их, вампиров, разберет. Уважают мужчин, которые покупают себе дорогие тряпки и надевают кучу побрякушек, а воин - это, видите ли, постыдно. Сперва я решила поиграть, а потом увлеклась... помнишь? Я была молода.

- Да, помню. Что тебе нравилось больше - внимание двух братьев, которые были готовы перегрызть друг другу глотки в борьбе за твое сердце, или то, что об этом не знал твой отец?

Лоиза откинула со щеки светлую прядь и легкомысленно улыбнулась.

- Отец узнал. Думаю, он давно знал, но ждал, что я сама расскажу. Это в его духе. Он спросил, чего я хочу добиться. Я ответила, что хочу выйти замуж, но мужчина должен выбрать меня сам. Служители Равновесия на каждом углу говорят, что времена янтарных Жрецов прошли, и сегодня женщины смиренно ждут внимания, а не рвутся в бой. Я ждала, что отец разозлится, не будет разговаривать со мной несколько лун кряду, запретит мне появляться в его шатре... но он остался верен себе. Купил свадебное платье у странствующего торговца. Дорогое, из эльфийского кружева. Швырнул его мне и приказал, чтобы я не забивала себе голову глупостями. Если я хочу замуж, то выберу мужчину сама. В противном случае не так уж это мне и нужно.

Усилием воли Рикард подавил смех. Ему было жаль и Нолфа, и Элрика. И других, с кем эта женщина разделит постель. Даже если они произнесут свадебную клятву, он не прикует ее к себе цепями. А ей нужны цепи, пусть она в этом никогда не признается. Ему же счастье в цепях без надобности. Но здесь, в городе на берегу моря с самой чистой в двух мирах водой, все кажется таким правильным и настоящим. А Рикард впервые за долгое время ощущает себя живым. Кто знает, что им уготовили боги?

- И ты сказала Нолфу, что выбрала Элрика. А Элрику - что выбрала Нолфа.

- Вот именно. И что произошло? Нолф стал в три раза чаще встречаться со своей ненаглядной светлой эльфийкой. Элрик дулся на меня, как мышь на крупу. И в итоге они оба сбежали. - Лоиза в очередной раз передернула плечами, превратившись в маленькую капризную девочку. - А платье так и осталось в сундуке. Иногда я скучаю по отцу... и думаю о том, что отдала бы все за то, чтобы услышать от него очередной упрек. Ладно. Пустое.

- Как-то раз моя наставница рассказала мне историю. Бог Эрфиан пожаловался своей супруге Охотнице: каждый, кто умирает и, попадая в его царство, приходит на суд, плачет, заламывает руки и сожалеет о прожитой жизни. «Ты так часто говоришь со своими жрецами, госпожа моих снов, - сказал он жене. - Расскажи, чего лишаются темные существа, делая последний вдох? Почему они готовы отдать все для того, чтобы вернуться в мир живых?». «Спроси у них сам, властелин моего сердца», - ответила Охотница. И тогда бог Эрфиан перестал читать списки добрых и злых деяний умерших. Вместо этого он задавал им вопросы, ответов на которые в этих списках нет. «Я так жалею о том, что не любил по-настоящему», - сказал ему один из гостей. «А каково это - любить по-настоящему?» - спросил властелин подземного царства. «Не знаю, - смутился гость. - Но все счастливы, когда любят». «А что такое счастье?» - поинтересовался бог Эрфиан. «Счастье - это когда ты радуешься каждому дню, наслаждаешься вкусной едой, вдыхаешь чудесные запахи, обнимаешь самых красивых на свете женщин...», - ответил гость. «Отчего же ты этого не делал?» - удивился супруг богини Охотницы. И ни у одного из темных существ, попавших в царство мертвых, не было ответа на этот вопрос. «Как странно, - сказал жене бог Эрфиан. - У них короткий век. Большую часть жизни они проводят в сомнениях и слезах, не решаясь стать счастливыми, а после смерти продолжают плакать, сожалея о том, что так и не испытали. Великая Тьма наделила их свободой воли, и каждый раз до того, как подписать приговор, я даю им возможность сказать последнее слово. Многие умоляют меня воскресить их, и я могу это сделать, но не делаю. Они не выучат свой урок и продолжат совершать прежние ошибки».

По лицу Лоизы скользнула тень, и она отвела глаза.

- Я слышала эту историю, - сказала она. - Но в другом ключе. Тот, кто не познал счастья, не может понять, что испытывает счастливое существо. Вот поэтому бог Эрфиан никого не воскрешает. Когда ты умер, у тебя два пути. Либо сад Жреца, либо вечное ничто. Хотя, может, все это выдумки, и после смерти мы исчезаем, оставляя после себя горстку серебристо-голубой пыли. - Она зябко повела плечами. - Мне холодно, Рикард. Пойдем домой. Слуги уже накрывают к обеду.