Часть 1. Глава 3. Эрфиан
Тосканские земли
- ... таким образом, в нашем распоряжении достаточно зерна, вяленого и свежего мяса, орехов, вина, овощей, фруктов, специй...
Старший казначей Джамаль, высокий смуглокожий вампир с длинными иссиня-черными волосами, заплетенными в прическу из нескольких кос по обычаю воинов, по очереди открывал свои многочисленные книги, отчитываясь перед хозяином о состоянии погребов. Эрфиан, сидя напротив него в кабинете с ярко растопленным очагом и слушал вполуха, но мгновенно взбодрился, когда собеседник завел речь о казне.
- Октавиан до сих пор не вернул пять мешков золота, которые ты давал ему три луны назад, - сухо заметил хозяин виллы, уперев взгляд в нужную строчку в счетной книге.
Вампир вздрогнул. Он никак не мог привыкнуть к тому, что хозяин способен читать цифры и все, что с ними связано, даже в том случае, если записи лежат вверх ногами.
- Увы, Великий. Он до сих пор должен нам семь мешков в соответствии с условиями нашего договора. Пять мешков и проценты.
- На договоре стоит подпись Ярона. Первый советник написал, что деньги клан одалживает для свадьбы. Он уже женат, так что золото предназначается не для него. Неужто наш сосед решил разделить вечность с прекраснейшей из женщин, не поставив в известность хранителя тосканских земель? Думаю, это можно счесть оскорблением. Что скажешь, Джамаль?
- Речь идет о свадьбе Фрейи, старшей дочери вампира Октавиана.
Эрфиан подпер голову рукой и посмотрел в огонь.
- Той, что отказала Гривальду? Она передумала? Ох уж эта женская переменчивость.
- Нет, Великий. Она выходит за Нисана, сына вампира Александра.
Хозяин виллы ожидал услышать что угодно - пусть бы и весть о том, что Фрейе вздумалось разделить вечность со светлым эльфом, сохраняя семейную традицию - но слова Джамаля застали его врасплох.
- Когда Октавиан и Александр успели договориться о свадьбе?
Казначей жил на вилле Эрфиана целую вечность и давно занимался самой животрепещущей с точки зрения своего господина темой - деньгами. За это время он научился читать мысли и настроение хозяина по тончайшим оттенкам голоса. Вот и сейчас Джамаль безошибочно уловил то, что Эрфиан не озвучил. «Они договорились о свадьбе за моей спиной?».
- В детали господин Ярон меня не посвятил, Великий, хотя обычно он очень приветлив и разговорчив. Но он намекнул на то, что союз еще не заключен...
- Ах, так речь о помолвке, которая для многих станет сюрпризом, - подытожил Эрфиан. - Упрямства во Фрейе чуть поубавилось с тех пор, как она дала от ворот поворот самому Гривальду, сыну Викинга Вильгарда, но вряд ли она превратилась в самую послушную деву в двух мирах. Октавиан всегда был глуп как пробка, и отчасти поэтому отказывается советоваться со мной в подобных вопросах. История о том, как ему утерли нос с этим браком, доставит мне удовольствие. Не принесли ли воины или слуги, бывающие в храмовых землях, какие-нибудь вести?
- Нет, Великий, - склонил голову Джамаль.
- Веста тоже не приезжала, и писем от нее я не получал. Хорошо, мы подождем. Можешь написать Октавиану и уведомить его о том, что он должен мне десять мешков с золотом. И с каждой луной к ним будут прибавляться еще два. Хранитель тосканских земель требует, чтобы долг он вернул лично. Допишешь письмо и принесешь его мне. Поставлю на нем свою печать.
Захлопав глазами, казначей уставился на страницу, где красовалась подпись Ярона с отпечатком его перстня.
- В клане денежными вопросами ведает первый советник, Великий. И он же возвращает долги, если это требуется.
- На моих землях долги возвращают те, кому я это прикажу. Если Ярон заявится сюда с золотом, воины отправят его восвояси. Октавиану давно пора понять, что со мной такие игры не проходят. Его неуважение уже сидит у меня в печенках.
- Я понял, Великий. Сейчас же отправлюсь к Леониду и возьму у него письменные принадлежности, а потом займусь посланием к Октавиану.
- И еще кое-что. Деньги ты тамошнему клану одалживал в последний раз. Если Ярон придет к тебе с подобными просьбами, скажи ему, что хранитель тосканских земель повелел наладить торговлю и начать сбор налогов. Вильгард, которого он так ненавидит, занимается этим. Чем Октавиан хуже? На худой конец, пусть одолжит деньги у короля светлых эльфов. Его сын женат на принцессе, ее отец сидит на мешках с золотом и владеет десятком рудников. На месте Октавиана я бы постеснялся даже открывать рот для того, чтобы попросить у меня пару медных монет. Пусть продаст свои золотые украшения и бесчисленные перстни, наконец. Где это видано, чтобы мужчины обвешивали себя побрякушками? Он думает, что они добавят ему авторитета в глазах подданных? Или он считает себя девицей, которая целыми днями смотрится в зеркало из храмового серебра? Будь моя воля - я бы вышвырнул его со своих земель, но я терплю эти выходки, проглатываю оскорбления и делаю вид, будто ничего не происходит. Хватит. Больше я терпеть не намерен.
Джамаль осторожно закрыл книгу.
- Это тоже указать в письме, Великий?
Эрфиан на мгновение задумался.
- Нет. Довольно того, что я сказал ранее. Займешься посланием после обеда. Сейчас я позову Давида и велю накрывать на стол.
***
По возвращении из Амина Эрфиан, еще в дороге подхвативший простуду, чувствовал себя отвратительно, но дела не ждали, и ему пришлось окунуться в работу с головой. Надолго хозяина виллы не хватило: через пару дней он не смог найти в себе силы для того, чтобы встать с постели. У Эрфиана болело все: голова, глаза, уши, горло, грудь разрывало от кашля, а Дана, бегавшая вокруг как наседка, у которой отобрали цыплят, усугубляла его страдания. Дарий, осмотревший господина, заявил, что у того сильный жар, прогнал Дану, нарвавшись на оскорбления и обещание оторвать голову, и позвал Винсента, единственное существо на вилле, помимо самого вампира, знакомое с темной медициной.
- Тебе не стоило отправляться в такое путешествие зимой, Великий, - говорил целитель, пока Эрфиан выпивал очередной кубок целебного отвара. - Жаркий пустынный воздух Амина, пусть и смягченный морской влажностью, полезен лишь для тех, кто обитает в тамошних широтах. А возвращение в наши земли, к дождям и холодам, вкупе с долгой дорогой плохо сказались бы даже на здоровье молодого и сильного мужчины.
Если бы Эрфиан мог говорить, он бы высказал вампиру все, что думает и о болезнях обращенных существ, и о намеках на его «почтенный» возраст. Но голос хозяин виллы потерял вместе с возможностью твердо стоять на ногах. Ему только и оставалось, что покорно принимать мази, отвары и горькие порошки. Последние по просьбе Дария готовил Винсент. Воспитанник Даны не на шутку увлекся процессом лечения пациента и, верный себе, впитывал получаемые от вампира знания со страстью прирожденного ученика.
- Не знал, что обращенные могут простыть, - сказал он - Мы не дышим, так что это происходит не от холодного воздуха. Думаю, ты промочил ноги. А, может, попал под дождь, и потом тебя продуло ледяным ветром. Ненавижу холод.
Эрфиан лишь отмахнулся от почти старшего карателя, но Винсент не унимался.
- От горчичного порошка тебе стало легче. Когда ты уснешь, пойду в библиотеку и опишу этот случай, а по возвращении в Темный Храм спущусь в Отдел Науки и поговорю с тамошними учеными. Возможно, кто-то из них сталкивался с подобным. Надеюсь, и Киллиан там будет. Он должен знать ответы. Киллиан знает все, что касается темной медицины. Только упрямится иногда и говорит, что время для этих самых ответов еще не пришло.
За несколько дней до праздника полнолуния на виллу приехала Авирона. Встревоженная создательница ворвалась в спальню Эрфиана с таким видом, будто за ней гналось полчище диких голодных вампиров, и по всей строгости отчитала Дария, осознав, что с ее сыном ничего страшного не произошло.
- Это всего лишь простуда! - возмущалась Авирона, глядя на поникшего целителя. - Ты выжил из ума?! Прочитав твое письмо, я вообразила самые жуткие кошмары в двух мирах!
- Великий чувствовал себя плохо, моя госпожа, - пытался оправдаться Дарий. - И я думал, что в моем послании должно содержаться что-то более осмысленное, помимо упоминания о простуде. Кроме того, моя госпожа гостила в клане вампира Вильгарда и, конечно же, была занята важными делами. Обычное письмо не возымело бы должного эффекта...
Бледные щеки Авироны вспыхнули.
- Уж не хочешь ли ты сказать, что любовные утехи для меня важнее собственных детей?!
- Что вы, моя госпожа! - ужаснулся целитель. - Я бы не посмел допустить такое даже в мыслях!..
Эрфиан, у постели которого они препирались, собрал оставшиеся силы и прикрикнул на спорщиков. Он сообщил, что умирать не собирается, и ни до посланий, ни до любовных утех ему дела нет, а до ссор - тем более. Авирона прогнала Дария, присела на покрывало, взяла руку сына и спела колыбельную на древнем эльфийском наречии. Эрфиану вспомнилась вампирша Мирития, одна из дочерей Лилит, обладательница волшебного голоса. Уж не обучалась ли создательница этим премудростям у нее? Вполне возможно. Древние обращенные знакомы между собой, ведь в те времена их в Мире было не так много.
Размышляя об этом, он незаметно для себя задремал, а потом провалился в глубокий сон, тяжелый и густой, как плотная предрассветная мгла. Эрфиан открыл глаза лишь спустя трое суток. Он лежал, гадая, на каком он свете, слушал спокойное дыхание Даны, спавшей рядом... и спустя пару мгновений понял, что это не Дана, а Авирона. Создательница свернулась калачиком, как ребенок, и крепко спала. Пряди иссиня-черных волос рассыпались по шелковой подушке, платье из эльфийского кружева, вышитое нежно-розовым жемчугом, она так и не сняла, и оно безнадежно измялось. Одна туфелька Авироны упала на пол, вторая до сих пор была на ее ноге. Тонкий браслет из прозрачных камней на щиколотке сверкал в лучах восходящего солнца, пробивавшихся сквозь неплотно прикрытые занавески.
В первые дни после обращения она открывала глаза мгновенно, почувствовав, что Эрфиан проснулся, но сегодняшнее утро было исключением из правил. Дала ли Авирона ему своей крови? Это объяснило бы ее усталость. Или долгая дорога и волнение утомили ее? Думать о том, что она бросила все дела, получив письмо Дария, и приехала на виллу, оставив Вильгарда, было приятно. Она искренне переживала. И даже напустилась на целителя, чего себе обычно не позволяла.
На мгновение он увидел другую Авирону. Ту, которую узнал после того, как она подарила ему вечность. Говорят, каждый вампир хочет верить в то, что у создателя есть особое лицо, которое тот показывает лишь своим детям. Правда ли это? Возможно, ведь любовь обращенного существа полностью раскрывается в тот момент, когда он дарит кому-то бессмертие. Такая вера делает ранимым и слабым, но разве это не прекрасно - осознавать, что создания, пьющие кровь, способны на такие чувства?
Авирона перевернулась на спину и что-то прошептала, не открывая глаз. Эрфиан хотел было положить ладонь создательнице на лоб для того, чтобы узнать, что ей снится, но передумал. Это не кошмар, иначе он обязательно бы его почувствовал. А с остальными она справится сама. Кто знает, вдруг она гуляет по солнечному лугу со своим создателем и видит его лицо, которое забудет по пробуждении? Эрфиан сел на кровати, наклонился к Авироне и прикоснулся к ее губам. Прямо-таки воришка, решивший украсть поцелуй. Создательница улыбнулась во сне, будто услышав его мысли. Если она и притворяется, то очень умело. Ресницы не дрожат, лицо спокойное, как гладь заповедного озера в тихую погоду. Эрфиан отдал бы все за то, чтобы просидеть с ней рядом целую вечность, как раньше, в те дни, когда он боялся солнца и внимал каждой ее мысли, каждой истории о мире обращенных существ. Но дела не ждали. Не ждал праздничный ужин в честь полной луны, не ждали письма и просители. Он побудет здесь еще немного. До того, как поднимется солнце, жители виллы окончательно проснутся, а воины закончат свои тренировки и, вернувшись из леса, начнут шуметь под окнами. Еще несколько минут.
***
На ужин Авирона не осталась, сославшись на важные дела. Ехала она в Темный Храм, а не к Вильгарду, и Эрфиан отпустил ее со спокойным сердцем. Дана в присутствии создательницы вела себя на удивление мирно. Хозяин виллы не узнавал свою женщину: она не кричала на слуг, не требовала привести ей человека, не жаловалась на жесткую постель или слишком холодную воду в ванной. И вполне искренне радовалась тому, что «ее господин наконец-то поправился». Большую часть дня Дана проводила за вышиванием в компании жриц сладострастия. Они сидели в одной из комнат у хорошо растопленного очага и сплетничали, время от времени звонко хохоча над какой-нибудь шуткой.
Не опоили ли они ее любовным зельем? Вряд ли. С любовными зельями Эрфиан был хорошо знаком, и действовали они иначе. Ни одно из них не превращало дикарок в самых покорных женщин в двух мирах. В последнее время он часто думал о том, что слишком устает от назойливого внимания Даны, от ее жалоб, скандалов и непонятных просьб. Но та Дана, которую он видел сейчас, была воплощением примерной жены. Оставалось надеяться, что она успела соскучиться по своему господину и с радостью продемонстрирует это в спальне после ужина. Потому что Эрфиан соскучиться успел, а скромный вид подруги, как ни странно, лишь подливал масла в огонь. Нужно будет привести ей человека. Поохотиться самому, так, как делали мужчины в древности. А потом они угостятся этим человеком вдвоем.
- Болезнь пошла Великому на пользу, - сказала одна из жриц сладострастия, обратив внимание на стоявшего в дверях комнаты хозяина виллы. - Великая Богиня учит нас, что болезни очищают. Они помогают нам отбросить лишнее и открыть сердце для страсти и любви. Я вижу, как ты смотришь на свою подругу, и это наполняет мою душу светом и радостью.
- Я не могу смотреть на нее иначе. Это самая прекрасная женщина среди смертных и бессмертных.
- Она преданно ждала тебя, Великий, и коротала одинокие дни за вышиванием и невинными девичьими беседами, - уверила жрица. - Поверь, во всей Флоренции ты не нашел бы такой скромной девы.
Женщины расхохотались. Эрфиан откланялся. Как бы жрицы не передрались сегодня за право спрятаться за бархатными занавесками в его спальне для того, чтобы полюбоваться на скромную деву. В ночь полной луны даже самые спокойные жители виллы сходили с ума. Роль хозяина заключалась в том, чтобы в этом убедиться и помочь по мере необходимости. Иными словами, следовало отправиться на кухню и узнать, как обстоят дела с ужином.
***
В большой трапезной царило радостное оживление. Мукти, довольный выздоровлением хозяина виллы, расстарался вовсю. Юные поварята ставили на стол то речную рыбу, усыпанную зеленью, то кроликов, фаршированных орехами и лесными ягодами, то мясо диких кабанов, которого хватило бы на целую сотню гостей, то уток на больших серебряных блюдах в окружении запеченных фруктов, то любимых многими золотых птичек, вымоченных в нескольких винах. Дана, уступившая Винсенту почетное место по правую руку от Эрфиана, разместилась подле молодых вампиров и с удовольствием принимала от них угощения. Ее воспитанник ел пряный рис и поглядывал на жриц сладострастия. Разодетые в пух и прах в честь праздника, они танцевали у очага под аккомпанемент своих бубнов.
- А где главная жрица? - шепнул хозяину виллы Винсент, когда слуги в очередной раз сменили пустые кувшины с золотым вином на полные.
- Должна явиться с минуты на минуту. Раздает последние распоряжения в храме. В полночь начинается церемония.
- Церемония? - переспросил собеседник удивленно. - Хочешь сказать, что после всего этого ты еще и в храм пойдешь?
- В храм пойдет только тот, кто не придумает способа восславить Великую Богиню здесь. И тот, кто будет крепко стоять на ногах после пары-тройки кувшинов вина, естественно.
Одна из жриц подсела к Винсенту и взяла его под руку.
- Почему Великий не танцует? - вкрадчиво осведомилась она. - Наша музыка ему не по душе? Или он находит женскую компанию слишком скучной, предпочитая беседовать о деньгах и политике с хранителем тосканских земель?
Эрфиан бросил короткий взгляд на Дану. Один из соседей шептал ей что-то на ухо, и она от души смеялась, даже не думая следить ни за своим мужчиной, ни за своим подопечным.
- Праздник полной луны - время, когда мы должны славить Великого Бога втрое усерднее, - продолжила жрица. - Мы должны есть досыта, пить допьяна и не забывать о том, что нашему телу нужны и другие удовольствия. Если Великий еще не нашел женщины, в объятиях которой он будет предаваться страсти, я готова занять ее место.
Винсент открыл было рот для того, чтобы согласиться, но тут жрица вскочила и радостно всплеснула руками.
- Наконец-то, госпожа! Мы ждали тебя!
- Рада это слышать, дитя. Прошу, веселись и развлекай собеседников. Не забывай о том, что сегодняшняя ночь священна.
Жрица Нира в сопровождении двух подруг, как и она, одетых в лазурные шелка, приблизилась к Эрфиану. Хозяин виллы поднялся ей навстречу и поцеловал руку.
- Приятно видеть тебя в добром здравии, Великий. Мы все возносили молитвы, и Он услышал нас. Возблагодарим Его за дар очищения наших тел и за способность исцелять силой любви. Надеюсь, болезнь укрепила твою веру, и теперь ты будешь соблюдать обеты еще усерднее?
- Как самый преданный из жрецов. Сегодня вы восхитительны, мадонна.
- Благодарю. Налей мне золотого вина, юноша, - обратилась главная жрица к слуге.
Нире шел шестой век, и чуть больше половины своей долгой жизни она носила украшенный лазурными камнями обруч. Эрфиан познакомился с ней в Фелоте, где она появилась на свет, приняла обеты и начала путь от простой служительницы Великой Богини до главной жрицы. Махаат, хозяйка тамошнего храма, быстро приблизила способную девушку к себе. Нира была расторопна, умна, обладала организаторским талантом и, что в городе на берегу моря с самой чистой в двух мирах водой считалось очень важным, умела считать деньги. Эрфиан, навещавший Махаат для переговоров о лазурном камне, предназначенном для реставрации храма в тосканских землях, тоже обратил внимание на девушку, и щедрая жрица сделала ему подарок.
Если Нира и скучала по родному городу, как многие служители Великого Бога, живущие на чужбине, то этого не показывала. Да и вряд ли у нее было время для того, чтобы скучать. Едва переступив порог нового храма, она взяла бразды правления в свои руки. Счетные книги велись кропотливо, погреба не пустовали, масло для ламп не переводилось, церемонии отличались пышностью и торжественностью. Эрфиана Нира принимала с большим теплом. И потому, что он был ее покровителем, и потому, что неукоснительно соблюдал свои обеты. А она, в свою очередь, соблюдала свои. Особенно главный, обет безбрачия, который дают все главные жрицы. В те дни, когда Нира надевала слишком откровенные наряды, хозяин виллы с досадой думал о том, что обряд этот был единственной ошибкой, которую она когда-либо совершала. Но и жены Великого Бога - именно такой статус имеет главная жрица в Темном мире сегодня, тогда как до Великой Реформы она приходилась своей госпоже сестрой - могут ошибаться.
Дана в сопровождении вампиров отправилась танцевать. Мансур, будто ожидавший этой минуты, подошел к Эрфиану и остановился за его спиной.
- Все ли было спокойно в здешних землях в те дни, когда я путешествовал? - поинтересовался хозяин виллы, протягивая одной из подруг Ниры плошку с красными апельсинами.
- Да, Великий, слава богам. Жрец Тревиан обустраивает деревню, оборотни ведут себя тихо, не выбираясь из своего гнезда, а вампиры из кланов Вильгарда и Октавиана не досаждают друг другу.
- Вампиры не досаждают друг другу? - переспросил Эрфиан. - И на темных эльфов они тоже не нападали?
- Не нападали, Великий, - подтвердил воин. - Госпожа Иллария может это подтвердить. Она дважды приезжала на виллу и дважды возвращалась в деревню Жреца Тревиана. Еще несколько лун назад лесная дорога была опасной. А теперь госпожа Иллария встречает там разве что волков и лис. Да и те прячутся от непогоды в своих норах.
Эрфиан съел пару золотых птичек и сделал глоток вина.
- Не иначе как зима положительно на них влияет, - сказал он.
Вид у Мансура был пристыженный, и хозяин виллы добавил:
- Сколько голов Дана распорядилась оторвать?
- Ни одной. Великая распорядилась посадить десятерых вампиров в подземные камеры, но пленников хорошо кормят, а солнце в их темницы не проникает.
- Надеюсь, высших среди них нет?
- Нет, Великий. Только средние и низшие. Совсем молодые. Охотились на чужой территории, нарушали право на единоличное кормление. Ничего серьезного.
- Дело за малым - объяснить все Авиэлю, - озвучил мысли Эрфиана Винсент, успевший доесть рис и принявшийся за финики. - Это придется сделать тебе. Вряд ли наставница утруждала себя сочинением посланий. В лучшие дни она записывала один приговор из пяти.
- Спасибо, Винсент, - поблагодарил хозяин виллы. - Теперь я знаю, что к твоим многочисленным талантам можно прибавить еще один - талант утешителя.
Мансур смущенно покашлял.
- Леонид предлагал Великой свою помощь, но она отказалась.
- Сказала, что он мерзкий тупой сучонок, и лучше бы ему не намекать на то, что она не умеет писать на темном языке, иначе она либо оторвет ему голову, либо отправит в ту же камеру, - уточнил Винсент, выкладывая косточку от финика на салфетку.
- Она накричала на Айдиля за то, что он подал к завтраку не то вино, - продолжил Мансур. - А Мукти по ошибке положил возле ее тарелки серебряные столовые приборы. Ох и крику было. Давид хотел привести Великой человека, но решил, что в таком настроении он ей вряд ли угодит. И она обвинила его в том, что он хочет заморить ее голодом.
Эрфиан с усталым видом подпер рукой щеку и посмотрел на Дану, танцевавшую с вампирами. Теперь ее спокойствие уже не казалось ему странным. Какой смысл злиться и устраивать сцены, если ты поругался со всеми слугами?
- Помнится, ты умеешь читать и писать, Мансур.
- Великий прав.
- Ты мог бы помочь Дане с записью приговоров.
- Я предлагал ей свою помощь, Великий.
- И что же она ответила?
- Великий уверен, что хочет это услышать?
- Пожалуй, что нет. Сядь и перекуси. Ты весь вечер ходишь туда-сюда. Самое время отдать должное ужину.
***
К тому времени, как подали сладкое, часть гостей уже дремала на своих местах, убаюканная сытной едой и вином. Жрицы во главе с Нирой исполняли древние баллады на несколько голосов, Винсент говорил с Мансуром о религиозных традициях темных эльфов, а Дана сидела на месте своего подопечного и пила горячий травяной отвар.
- Чем ты занимался в Амине? - обратилась она к Эрфиану.
- Скучными делами, душа моя. Тебя мой рассказ не заинтересует.
- Ты передал сучонку Малику, что отказывать в аудиенции служителям Равновесия - преступление перед Орденом?
- Нет. Хотя бы потому, что это не является преступлением. Его светлость был опечален потерей своей супруги. Ты должна его понять.
- Ах так? Значит, мерзкий полукровка имел наглость отправить меня восвояси, а ты проглотил это оскорбление и ничего не сказал ему, старший каратель Эрфиан?!
- Полно, свет очей моих. Не будем портить замечательный вечер выяснением отношений. Самое время убедиться в том, что гости ни в чем не нуждаются, и приступить к исполнению моих жреческих обетов...
- Ты идешь в храм?! - взвизгнула Дана. - Ты оставляешь меня одну?!
- Если ты считаешь мою спальню храмом, кто я, чтобы говорить тебе «нет»?
Неслышно подошедший Давид наклонился к уху Эрфиана.
- Великий, к тебе пришли, - сказал он.
- В такой час?.. Кто это?
- Госпожа Медея, супруга вампира Александра.
Дана бросила на эльфа взгляд, способный сжечь все леса в тосканских землях.
- Твой господин уходит для того, чтобы воздать должное своим обетам, - сказала она. - Изволь не беспокоить его до завтра, иначе я оторву тебе голову.
- Помолчи, - осадил ее Эрфиан и вновь повернулся к Давиду. - Приготовь ей покои и распорядись, чтобы слуги наполнили горячую ванну. А потом проводи в мой кабинет.
- Ванна и покои подождут. Если я откажусь от кубка вина на празднике полнолуния в доме жреца Великой Богини, хозяин сочтет это оскорблением.
Головы присутствующих повернулись к открывшимся дверям трапезной. Кое-кто из задремавших гостей сделал над собой усилие и приоткрыл один глаз. Медея прошла по зале величественно, как королева, провожаемая восхищенными взглядами. На ней было платье из черного бархата, украшенное золотистым эльфийским кружевом. Светлые волосы, не собранные в прическу, падали на обнаженные плечи и почти не прикрытую платьем грудь. Ожерелье из черного янтаря поблескивало в свете свечей. Приблизившись к Эрфиану, она подала руку для поцелуя.
- Мне сказали, что ты дурно себя чувствовал, Великий. Рада, что болезнь отступила.
- Благодарю за заботу, моя госпожа. Признаться, я не ожидал увидеть вас здесь... разве сын вашего супруга не отмечает помолвку с дочерью вампира Октавиана?
- Отмечал бы, дай она согласие на брак.
Сказав это, Медея подошла к Дане и, одарив ее лучезарной улыбкой, расцеловала в обе щеки. Подруга хозяина виллы так и застыла с открытым ртом.
- Почему в этой зале так много свечей, Великая? Твоя красота могла бы осветить ее намного лучше, и путники, заплутавшие в здешних лесах, решили бы, что солнце поднялось среди ночи. Прошу, позволь взглянуть на твое платье. О боги, оно очаровательно! Шелк из земель огнепоклонников я узнаю с первого взгляда... и эта вышивка! Работа мастериц из деревни светлых эльфов, не так ли? Роскошный наряд для роскошной женщины!
- Это подарок Эрфиана, - довольно заулыбалась Дана. Комплименты она любила, а Медея, в свою очередь, знала, кому, что и когда говорить. Необходимое умение для жены главы клана. - Он привез его из Амина!
- Такой подарок может преподнести только мужчина, который до безумия любит свою женщину. Знаю, что ты хочешь отблагодарить его прямо сейчас, но умоляю, позволь мне сказать ему пару слов. Это не терпит отлагательств.
Поколебавшись, Дана встала.
- Только пару слов, - напомнила она Медее и посмотрела на Эрфиана. - Поторопись, иначе я буду благодарить кого-нибудь другого.
Вампирша села на ее место и, жестом подозвав слугу, приказала ему наполнить кубок золотым вином.
- Что случилось, моя госпожа? - вполголоса спросил хозяин виллы. - Надеюсь, и ваш муж, и ваш сын в добром здравии?
- Мой сын здоров. Жаль, что я не могу сказать того же о своем супруге.
- Тебе нужна помощь целителя?
- Разве что если этот целитель пришьет ему новую голову. Старая прохудилась, и из нее вытекли мозги. Он решил выдать Нисана за Фрейю, не спросив его согласия! А я узнала об этом за день до помолвки! Этот брак грозил разрушить все, за что я так долго боролась!
Давид поднес Медее кубок с вином, и она сделала несколько больших глотков.
- Но брак так и не состоялся, моя госпожа.
- Этот брак не состоялся. Но Александр найдет Нисану другую жену, и мои мечты о возрождении могущества темных эльфов обратятся в прах. Все, что я сделала ради этого, обратится в прах. У меня останется только мой сад, Флавий, который бахвалится и обещает сделать то, что не сделает никогда, и муж, которого я не люблю.
- Вы красивы и умны, моя госпожа, а ваш супруг - глава клана на храмовых землях. Уверен, что...
- Я ненавижу его! - яростно прошептала Медея, сжав кулаки. - Будь во мне хоть капля смелости, я бы подсыпала ему в вино яд!
Эрфиан оглянулся на Мансура, который беседовал с воинами в нескольких шагах от стола.
- Нам стоит поговорить в моем кабинете. Здесь слишком много лишних ушей.
- Будь проклят тот день, когда я решила выйти за него! Не могу поверить в то, что я была так глупа и не осознавала, насколько он безумен! - Медея прикрыла глаза и тяжело вздохнула. - Пустое. По пути сюда я гнала лошадей во весь опор и не сделала ни одного привала. Усталость затуманила мне разум.
- Вам нужно отдохнуть, моя госпожа. Примите ванну, слуги принесут вино и фрукты в ваши покои. Я распоряжусь, чтобы вам привели человека. А завтра мы поговорим.