Часть 1. Глава 2. Медея
Клан вампира Александра, храмовые земли
- Госпожа пожелает, чтобы я заплела ей косу с разноцветным лентами и нитями речного жемчуга?
Медея сидела, чуть ссутулившись, на низком табурете с маленькой мягкой подушкой из алого шелка, и изучала свое лицо в зеркале. Тонкое кружево ночного платья, наряда, не предназначавшегося для чужих глаз (иногда его не показывали даже супругу) ниспадало с плеч нежно-розовыми волнами. Не самый изысканный туалет, но вампирше он нравился. Он напоминал ей о девочке, которая когда-то встретила в лесу одного из советников Юлия, назвавшегося Августом, и пошла с ним. «Сохрани в себе эту девочку, Медея, - сказал отец перед тем, как уйти искать. - А если кто-то попытается причинить ей вред, убей его, не задумываясь».
Слова - самая дешевая вещь в двух мирах, даже последние слова вашего создателя. Что толку от слов, если их нельзя воплотить в жизнь?
Когда-то она пожертвовала всем: покоем родного клана, деньгами, красивыми платьями, славой единственной дочери знаменитого историка древности. Она пришла в чужой клан и не один год потратила на то, чтобы утвердиться в глазах других. Она заглядывала в рот советникам. Улыбалась мужчинам, которые были ей противны. Вышла замуж за главу клана, к которому не испытывала ничего, кроме холодного интереса, и изображала покорную влюбленную жену. Старалась быть в курсе всех придворных интриг, но не вмешиваться в них - по крайней мере, открыто. И вот что учудил Александр в тот момент, когда ее цель - восстановить разрушенную во время их свадьбы деревню темных эльфов - была так близка. Решил женить Нисана на дочери пустоголового честолюбца, который ненавидит необращенных. Но еще сильнее он ненавидит Вильгарда. За то, что у того больше денег и власти, а вампиры из его клана выказывают ему искреннее уважение.
Не срубила ли Медея сук, на котором сидела, пустив Октавиана в свою постель? Он не заключил мир с Вильгардом, и это значительно ослабило его клан. Эрфиан помог темным эльфам основать деревню на спорных землях между их владениями, и это усилило позиции темных эльфов, пусть и было каплей в море. А ее драгоценный муженек одним коротким предложением свел на «нет» все приложенные старания.
Эпитет «в ярости» не описывал и сотой доли истинных чувств Медеи. Она кипела от гнева. Если бы не привычка сдерживать свои эмоции - глупая привычка втискивать себя в приличные рамки, без которой в древности вампиры прекрасно обходились - она бы ударила Александра. Но вежливость предписывала держать лицо. Нужно быть тихой, скромной, побольше улыбаться и ни в коем случае не показывать, что ты умнее мужчины. Это может ранить его самолюбие. Еще одно глупое слово, в котором до Великой Реформы не нуждался ни один обращенный. Медея чувствовала, что маска примерной жены приросла к ее лицу намертво. Если захочет снять, отдерет собственную кожу.
Валерия, замершая в двух шагах от хозяйки в обнимку с ларцом, где хранились гребни и ленты для волос, смущенно покашляла.
- Если госпожа хочет...
- Нет, - сказала Медея, поднимая голову и расслабляя плечи. - Оставь волосы распущенными и уложи в локоны.
- Как пожелает госпожа.
- И принеси мне платье из зеленого кружева. Со шлейфом и открытой спиной.
- Прозрачное?.. - тихонько уточнила Валерия.
- Именно.
Такое платье для официальных встреч не предназначалось. Да и на балу в таком наряде ее молча осудили бы вампирши, хорошо разбирающиеся в этикете - уж слишком он был нескромным. В зеленое кружево Медея облачилась бы разве что для тайного свидания с любовником. Сегодня следовало остановить выбор на чем-то более строгом. Возможно, на греческом платье из белого шелка с золотым шитьем, целомудренно прикрывающем грудь. Или на величественном наряде из пурпурного бархата, который так любил Александр, говоря, что в нем жена выглядит истинной королевой. Но в белом Медея смотрелась бы слишком бледно - она и так была чересчур бледна, сказывался день, проведенный в постели без сна - а пурпурный бархат показался бы неуместным. Чего доброго, мужчины решат, что она рада внезапной помолвке Нисана. Нет, такого удовольствия она им не доставит.
Сегодня дочь Августа Летописца будет блистать.
***
Валерия завила волосы Медеи, воспользовавшись разогретыми в огне тонкими палочками из храмового серебра, и помогла ей одеться, а потом принесла несколько шкатулок с румянами, пудрой и краской для губ и принялась колдовать над ее лицом. Этот ритуал повторялся каждый вечер, пусть и в разных вариациях, и вампирша успевала обсудить со своей служанкой все клановые сплетни, да не по одному разу. Но сегодня говорить не хотелось. Она продолжала мрачно созерцать свое отражение в зеркале и в какой-то момент задумалась так глубоко, что чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности, услышав скрип открывающейся двери. Без стука в ее покои позволялось входить только Флавию, Нисану и Александру. Впрочем, последний здесь появлялся редко. Муж Медеи предпочитал, чтобы она являлась к нему в спальню сама. Желательно, с минимумом одежды, а еще лучше - вовсе без нее. Дом, принадлежавший им, был самым большим в клане, и чужие здесь не появлялись. А слуги умели притворяться слепыми и глухими.
Вампирша повернула голову в направлении двери. Ей хотелось увидеть брата. Она очень давно не испытывала желания на несколько минут превратиться в слабую женщину, в маленькую девочку и горько расплакаться у него на груди, последними словами кляня и Октавиана, и своего мужа. Где те времена, когда они с Флавием сидели в ее саду и говорили обо всем на свете? В прошлом. В диком, прекрасном и давно минувшем прошлом, когда они охотились под полной луной, не думая ни о приличиях, ни о политических играх.
У Флавия есть Лирия, которую он любит несмотря на то, что она полная дура. А у Медеи есть Александр, которого она не любит, но достаточно умна для того, чтобы понимать, что нужно изображать любовь. Флавий не дарил ей свадебных украшений, но вампирша жалела о том, что они не разделили друг с другом вечность. Советник главы клана - не самая лучшая партия, но женщин Великая Тьма создала для семейного уюта, любви, для того, чтобы они блистали на балах, а не для заговоров и закулисных игр. А она совсем другая. Может, поэтому Флавий и выбрал Лирию, а не ее?
Нет, конечно. Это не брат. Возможно, Нисан. В последний раз они с Медеей виделись пару дней назад, и сын был расстроен, хотя старался держаться бодро и даже улыбался. Он пришел за последним утешением? За советом и наставлениями?
Но порог спальни переступил не Флавий и даже не Нисан. Увидев Октавиана, Валерия изумленно распахнула глаза. Кисточка с черной краской, которой она подводила глаза Медеи, легко вздрогнула в ее руке, прочертив неровную линию. Не сдержавшись, вампирша обругала служанку.
- Хочешь выколоть мне глаз, глупая?!
- Простите, госпожа. - Эльфийка посмотрела на Октавиана и виновато добавила: - Мужчинам нельзя входить сюда, мой господин... это покои супруги главы клана...
- Ничего не поделаешь, я уже вошел. Убирайся. Я хочу поговорить с Медеей наедине.
Валерия бросила на вампиршу беспомощный взгляд. Помедлив, та кивнула.
- Я позову тебя, когда мы закончим.
- Как пожелает госпожа.
Октавиан, предпочитавший носить кожу и почти никогда не расстававшийся с оружием, сегодня облачился в белоснежный бархат. Он чуть короче остриг волосы и - ведь это ей не показалось? - седины в них стало меньше. Должно быть, воспользовался каштановой краской, которую любят темные эльфийки. Когда за Валерией закрылась дверь, вампир подошел к Медее, опустился перед ней на одно колено и взял ее руки в свои. Выглядело это так, будто он хочет преподнести свадебный подарок, и она с трудом сдержала истерический смех.
- Сегодня ты неотразима, - сказал он, глядя ей в глаза.
- Вот как? - капризно надула губы Медея. - А какой я была до этого? Симпатичной? Милой? Красивой, но не настолько, чтобы дарить мне дорогие подарки?
Рассмеявшись, Октавиан поднес ее руку к губам и поцеловал. И где бродит Александр в тот момент, когда он так нужен? Войди он сюда сейчас, сцена ревности была бы неописуемо прекрасной. И вряд ли закончилась бы добром. Тем более что Медея отлучалась в клан Октавиана слишком часто, и ее супруг давно подозревал, что она не рассказывает ему и сотой доли всего, что творит в путешествиях. Впрочем... в вечной любви они друг другу и правда клялись. А вот о верности никто не говорил.
- Прекрати. Роль глупенькой вампирши тебе не к лицу. Сними эту маску. Со мной ты можешь быть искренней. И о себе могу сказать то же самое. До сегодняшнего дня я думал, что ты играешь мной, как и другими мужчинами - помимо твоего брата, пожалуй. И только теперь до меня дошло, зачем ты все это затеяла.
Медея невинно захлопала ресницами. Октавиан сжал ее руки чуть крепче.
- Фрейя отказала Гривальду - и правильно сделала. Ей не нужен этот избалованный мальчишка. Он только и делает, что охотится со своими друзьями, веселится на пирах и хнычет, жалуясь на отсутствие внимания со стороны отца. Разве таким должен быть наследник главы клана? Пусть Вильгард оставит и сына, и клан себе. Союз Фрейи и Нисана принесет больше, чем союз с ним. Я получу территории на храмовых землях, благосклонность Ордена и деньги. А вы получите друга на тосканских землях и благосклонность старшего карателя Эрфиана. Может, в Ордене он и не на самом лучшем счету, зато богат, как десятеро королей, имеет тысячи полезных связей и способен помирить даже кровных врагов.
Только не вас с Вильгардом, заметила про себя Медея. Хотя, зная Эрфиана, она была уверена, что он старался помирить их разве что для вида. Даже ей было понятно, что на вражде Викинга и его соседа можно сыграть лучше, чем на их преданной дружбе. Или, не приведи боги, на последствиях брака Гривальда и Фрейи.
- Не он ли тебя надоумил? - хитро улыбнулся Октавиан. - Уложить женщину в чью-то постель для того, чтобы состряпать очередное дельце - это в его духе. И я хотел бы на него разозлиться, да не могу. Уж слишком сладким оказался яд, который он мне подсунул. - Он подался вперед и попытался обнять Медею, но она отстранилась. - Ладно, пустое. Чьей бы это ни было идеей - дело прошлое. Благодаря тебе мы поженим Фрейю и Нисана. А потом, когда Александр отправится в свое последнее путешествие - скоро - я оставлю Ярона править тосканским кланом и перееду сюда. В прошлой жизни он был вождем и держал свои владения железной рукой. Уверен, что и сейчас он справится. Жена у него уже есть... а я женюсь на тебе. Мы будем мирно жить в этом доме, спать в одной постели и наблюдать за тем, как Нисан и Фрейя правят кланом. Не молчи, Медея. Чего доброго, я решу, что ты лишилась дара речи, увидев меня в своей спальне. Или ты боишься, что сюда заглянет твой муж? Пусть приходит. Глядишь, и в последнее путешествие ему отправляться не понадобится. Мы решим все сегодня, прямо здесь.
- Я что-то пропустила, и Фрейя дала свое согласие на брак?
Вид у Октавиана был такой, будто ему выплеснули в лицо котел кипятка. Он медленно встал и оправил камзол.
- Этой девке давно пора показать ее место. Раньше она крутила женихами, как хотела, но сегодня все будет иначе. Она выйдет за Нисана, хочет того или нет. Она - старшая дочь главы клана и должна делать то, что говорит ее отец. Женщины из правящих семей ничем не отличаются от золота. Они рождены для того, чтобы мужчины использовали их для своих целей.
- Я долго выбирала между Яроном и тобой и выбрала тебя. Но когда я слышу такие речи, то жалею об этом.
- Глупая женщина, - рассмеялся Октавиан. - Ты и вправду думаешь, что у тебя был выбор? Что до Ярона - спешу огорчить. Всю жизнь он любил только одно существо - свою родную сестру. Он стал ее первым мужчиной, а она - его первой женщиной. Он подарил ей вечность. Он прожил долгую смертную жизнь, уже забыл, когда создатель обратил его, но не прикасался ни к кому, кроме Элики. - Он приподнял голову Медеи за подбородок. - И сколько бы прозрачных платьев ты бы ни надевала, сколько бы локонов ни завивала, сколько бы краски не накладывала на свое лицо, он останется верен ей до конца своих дней. Да и зачем он тебе? Что может дать простой советник такой женщине, как ты? Твой отец видел своими глазами события Великой Реформы и описывал их. Благодаря ему темные существа знают истинную историю Темного Мира и помнят ее несмотря на то, что Орден переписал все книги на тысячу раз. Твой брат - прославленный воин. А ты подумывала выбрать в любовники советника?
- Убирайся, Октавиан. Иначе я позову воинов, и тебя вместе с твоей дочерью выставят за ворота клана.
Он отвесил шутливый поклон.
- Как пожелает моя госпожа. Встретимся в приемном зале для того, чтобы услышать, как моя дочь скажет наследнику главы клана заветное «да», а позже обсудим детали брачного договора.
***
Флавий ждал сестру, сидя на одной из мраморных скамеек в саду дома Александра и Медеи. Он наблюдал за черными и белыми лебедями, величаво плававшими по поверхности пруда, и со скучающим видом жевал ягоды из маленькой корзины. Вампирша приблизилась к брату, и он поднял голову.
- Как ты сегодня хороша, сестрица. Неужто передумала идти на обсуждение помолвки Нисана и Фрейи? Отправляешься на бал к кому-нибудь из карателей? Или тебе назначили свидание в полночь на заповедной полянке?
Медея приобняла брата и покачала головой, когда он предложил ей угоститься ягодами.
- Я видел, как из дверей этого дома выходил Октавиан, - продолжил Флавий. - Прикажешь найти его и проучить как следует, чтобы впредь не приближался туда, куда не нужно?
- Не стоит, - вздохнула вампирша. - Мы говорили о делах.
- Правда? И поэтому у тебя такой расстроенный вид? Достаточно одного твоего слова, Медея - и я вырву этому выскочке глаза. Ни один мужчина, смертный или бессмертный, не смеет портить настроение моей сестре.
- Я сама испортила себе настроение. Слишком много думала о Нисане. Бедный мальчик не заслужил такой судьбы.
Флавий отправил в рот очередную порцию ягод и с наслаждением их прожевал.
- Фрейя любит охоту больше, чем платья, драгоценности и мужчин, и спит в обнимку с парными клинками, но Нисану могла достаться жена и похуже. К примеру, какая-нибудь дурнушка из клана Вильгарда, дочь одного из советников. Первое время она будет вертеть им, как хочет, но ему это быстро надоест - и он покажет ей ее место. Она будет жить здесь, а не под носом у папочки, и больше не сможет выкидывать коленца. Любую дикую кошечку можно приручить, если знать, какое лакомство ей по душе. Вот увидишь, не пройдет и нескольких лун, а бывшая воительница примется блистать при дворе, соревнуясь с другими вампиршами в выборе откровенных нарядов.
- Парные клинки? Ее обучал наставник-темный эльф?
- Да, тамошний главный воин. Если так можно назвать существо, под началом которого полторы калеки и стайка голодных детей, с трудом отличающих деревянные мечи от оружия из храмового серебра. Поговаривают, что в нем есть немного голубой крови, а у его предков были янтарные глаза. Впрочем, сегодня чуть ли не каждый свободный темный эльф хвастает подобным. Они с Фрейей были близки. Тот самый случай, когда наставник становится чуть ли не богом. Выросла она строптивой девкой, настоящая бестия. Такими, наверное, и были женщины в деревне янтарных Жрецов. Фрейя чувствует духовное родство с темными эльфами. Не разделяет взгляды отца. Кое-кто говорит, что они часто ссорятся по этому поводу. Октавиан знай бурчит, что темные эльфы рождены для того, чтобы быть слугами. А Фрейя приходит в ярость при одной мысли об этом и готова напуститься даже на собственного отца.
Медея подняла брови.
- Я не знала об этом.
Флавий доел ягоды и поставил корзинку на скамью.
- Это не имеет значения, сестрица. Пока что кланом управляет твой почтенный супруг, а он темных эльфов ненавидит. И Октавиан эту ненависть разделяет. И у них есть вечность для того, чтобы подпортить тебе кровь.
- Мне?
- Тебе. Или твои мечты о возрождении могущества темных эльфов отложены в сундучок и спрятаны под ворохом разонравившихся нарядов?
Щеки вампирши залились краской. Брат со смехом погрозил ей пальцем.
- Ты знаешь, что я не лезу в твои дела до тех пор, пока ты не попросишь у меня совета. Не вмешиваюсь и не задаю лишних вопросов. Но в какие бы игры ты ни играла, будь осторожна.
- Я всегда осторожна, - вернула ему улыбку Медея. - Но если со мной что-нибудь случится, я могу рассчитывать на твою помощь, верно, Флавий?
- То есть, я все же могу убить Октавиана за то, что он без разрешения вломился в твою спальню? Ничто не доставит мне большего удовольствия. Этот вечер обещает быть чертовски скучным, и я жажду развлечений.
Брат до сих пор улыбался, но что-то в этой улыбке заставило вампиршу сжаться. Их отец любил повторять, что воин всегда остается воином, даже если его судьба - стать королем самой мирной в двух мирах страны. Флавий мог носить бархат и шелк, смазывать волосы маслом и украшать пальцы перстнями, но кинжал и меч всегда держал наготове. Если Александр ставил обидчика на место едким замечанием и прибегал к силе лишь в исключительных случаях, то брат всегда был скор на расправу. Ответь Медея «да» на его вопрос, он прирезал бы Октавиана, наплевав на законы гостеприимства. Нравилось ли ей думать об этом? Скорее да, чем нет. Но смерти Октавиану она не желала. Они провели вместе слишком много приятных минут.
- Молчание - знак согласия, сестрица? - уточнил Флавий. Он оглядывал дно корзинки, проверяя, не осталось ли там пары-тройки одиноких ягод.
- Не стоит. Я испорчу Октавиану вечер. Ты же можешь утешить его и напоить вкусным вином.
Брат встал, забрав корзинку.
- Ночь еще не началась, а ты уже полна планов? Узнаю свою сестру.
- Всего лишь хочу засвидетельствовать почтение дорогой гостье, - ответила Медея. - И перекинуться с ней парой слов. Негоже оставлять ее в одиночестве. Нас сочтут плохими хозяевами.
Оружие, которым пользуются мужчины, помогает им побеждать в битвах, захватывать города и покорять неприступные крепости. Но щиты, парные клинки, мечи, кинжалы и хлысты - ничто по сравнению с тем оружием, которое есть у женщин. Самый страшный враг - не наемник из хорошо обученной армии и даже не Безликий, появляющийся из тьмы и растворяющийся во тьме, а улыбающаяся женщина в красивом платье, притворяющаяся твоей подругой. Эту истину Медея, появившись в клане Александра, усвоила одной из первых. Самые опасные соперницы говорят искренне, располагают к себе и выглядят невинными, как лунные девы.
Что ни говори, а враги у каждого свои. И войны тоже.
***
Фрейе и ее маленькой свите выделили отдельный дом в два этажа, предназначавшийся для важных гостей. Воины-темные эльфы, охранявшие вход, отвесили Медее поклон и посторонились, пропуская жену главы клана. Проходя мимо них, вампирша небрежным жестом отбросила с плеча светлый локон и гордо подняла голову. Воины, как и следовало ожидать, уставились на нее во все глаза. Пока Медея шла по коридору в направлении покоев дочери Октавиана, они разве что не прожгли взглядами дыру в обнаженной спине. Пусть смотрят. Они гостят здесь в первый и в последний раз, хотя еще об этом не знают. Пусть запомнят жену вампира Александра и посплетничают о ней в клане. Сплетни - полезная вещь. Намного хуже, если о тебе никто не говорит.
Остановившись перед дверью из темного дерева, Медея постучала, дождалась приглушенного «входите» и воспользовалась приглашением. Фрейя сидела у трехстворчатого зеркала, а служанка колдовала над ее прической. О волосах дочери Октавиана любая женщина сказал бы «сокровище»: длинные, до колен, золотисто-русые пряди, блестевшие в свете свечей как дорогой изысканный шелк. Девушка была красива особенной, северной красотой: мраморно-бледная кожа, тонкие черты лица, льдисто-голубые глаза. В землях, где родилась Медея, таких считали дурнушками, но сегодня вампирши пользовались особой пудрой для того, чтобы казаться бледнее, а некоторые даже пили какие-то отвары из трав, от которых светлели глаза. Ох уж эти жертвы ради красоты.
- Дочь моя, вы похожи на редкий цветок, в холодном одиночестве ожидающий своего суженого на неприступной вершине, - сказала Медея, сопроводив свои слова самой доброжелательной улыбкой, на которую была способна, и вспомнила про сладкий яд, о котором упоминал Октавиан.
Фрейя получила бессмертие немногим больше двух сотен лет назад, но, как и подобает дочери главы клана, общий язык древности знала. Она удивленно приоткрыла рот и захлопала ресницами, не зная, как реагировать на такой прием. Наконец девушка совладала с собой и поднялась навстречу хозяйке. Та обняла гостью за плечи и расцеловала в обе щеки.
- Я плохо говорю на древнем эльфийском наречии, - нарушила свое молчание Фрейя. - Думаю, будет лучше, если мы...
- Ах, прости, душа моя. Я так взволнована твоим визитом и мыслью о долгожданной помолвке Нисана, что совсем запуталась в языках. Твое платье очаровательно! Приятно знать, что наш сын предложит руку и сердце скромной и милой вампирше. Ох уж эта мода на откровенные наряды... ты для них слишком молода. Но когда-нибудь придет и твой черед. Если, конечно, твой супруг не будет против.
Похоже, сообразительностью дочь Октавиана не отличалась. А вот ее служанка сразу поняла, что к чему, и ахнула, услышав такую дерзость. Медея повернулась к ней.
- Прошу, дорогая, оставь нас ненадолго. Я хочу поговорить с твоей госпожой наедине. Можешь принести нам обеим вина, если это тебя не затруднит. Лучшего напитка для бесед о самом личном не придумать.
- Конечно, госпожа Медея, - кивнула служанка и выпорхнула за дверь.
Вампирша подвинула к Фрейе низкий стул, обитый бархатом, и опустилась на него с изяществом королевы.
- Надеюсь, покои пришлись тебе по душе?
- Да, - кивнула девушка, садясь.
Медея чувствовала ее напряжение и не могла отделаться от мысли, что испытывает разочарование. Ей рассказывали, что дочь Октавиана остра на язык и ведет себя как избалованная вниманием барышня. Но перед зеркалом сидела до смерти напуганная девчонка. Может, она удивлена внезапным визитом жены главы клана, и через несколько минут придет в себя?
- А человека тебе уже приводили?
- Нет. - Фрейя поджала губы. - Отец запретил. Это все потому, что я разговаривала с ним слишком резко. Сказал, что я должна извиниться, иначе придется охотиться самой. Но я не чувствую себя виноватой! Я не хочу выходить замуж - и никто меня не заставит!
Обняв девушку за плечи, Медея прижала ее к себе.
- Бедное дитя, - сказала она с искренним сочувствием. - Я прекрасно понимаю тебя. Когда-то и мне пришлось выйти за мужчину, которого я не любила. Такова наша доля. Как сказал один вампир, женщины из благородных семей - то же золото. Мужчины используют нас для своих целей. Это жестокая правда, но таков наш мир. Зато мы можем утешаться красивыми платьями, дорогими украшениями и вниманием поклонников.
- Что за глупец? - возмутилась Фрейя. - И надо же придумать такое! Вполне в духе моего отца!
- Не говори так, душа моя, - с легким укором произнесла супруга главы клана. - Твой отец - почтенный вампир, истинный вождь, и он желает тебе добра.
- Если бы он желал мне добра, то не выдавал бы за мужчину, с которым я не знакома!
Медея отстранилась и погладила девушку по щеке.
- Не знаю, смогу ли найти подходящие слова для того, чтобы утешить тебя, милая. Первые несколько лун после брака с Александром я плакала каждый день, и даже Флавий, мой любимый брат, не мог до меня достучаться. - Да и, признаться, не особо старался. Он приходил в спальню Медеи через несколько минут после того, как Александр скрывался в своих покоях, запирал дверь на засов, раздевался, без лишних слов ложился в ее постель и брал то, что хотел. То, что она с не меньшим желанием ему отдавала. Вампирше казалось, что такая страсть никогда не вспыхивала между ними в те времена, когда они были свободны. - Но все проходит, душа моя, и мы рано или поздно смиряемся со всем. Любовь - роскошь и для жены главы клана, и для жены наследника. Нас с нашими супругами объединяют более важные вещи. Долг перед общими подданными и заботы об их благоденствии.
Фрейя всхлипнула, окончательно превратившись в маленькую девочку. По ее щекам потекли слезы.
- Это неправильно! - заявила она. - Я не бессловесная тварь, и у меня тоже должно быть право выбора!
Медея взяла руки девушки в свои.
- Ты молода, дорогая моя, и это многое объясняет. Отчасти поэтому я пришла к тебе сегодня. Уверена, ты уже знаешь, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они остаются наедине. Но волею судьбы у тебя нет матери, которая дала бы тебе традиционные наставления в ночь перед помолвкой. Для меня будет честью взять на себя эту роль.
Вместо ответа Фрейя в очередной раз шмыгнула носом, несколько смазав впечатление от торжественного момента. Медея улыбнулась собеседнице с покровительственным теплом.
- Этот мир принадлежит мужчинам, дитя, - начала она. - Так было - и так будет до тех пор, пока Великая Тьма и Великий Свет не станут единым целым. Я не знаю ни одной женщины, которая носила бы обруч Жрицы и была вождем деревни темных эльфов. Не знаю ни одной женщины, которая возглавляла бы клан. У светлых эльфов королева не может править отдельно от мужа. Мужчины ведут войны, принимают решения, плетут интриги, заводят любовниц, расширяют свои владения, считают деньги. Роль женщины скромна. Мы должны быть тихими и красивыми. Мы должны преданно ждать своего супруга, управляя хозяйством и воспитывая детей. Мы должны носить одежду, которая нравится нашему супругу, готовить или приводить пищу, которая нравится нашему супругу. Мы должны быть умелыми любовницами и приходить в спальню нашего супруга по первому зову, но вместе с тем знать, когда следует оставить его в покое и не в коем случае не докучать ему разговорами, когда он расстроен или занят. Мы должны улыбаться, потому что наши слезы расстраивают мужчин. И уж конечно мы не имеем права упрекать нашего супруга в том, что он заводит других женщин. Такова природа мужчин, дитя. Они завоеватели, и не могут ограничиваться одной любовницей.
- Довольно!
Фрейя резко поднялась, опрокинув стул. Служанка, неслышно подошедшая к ней, замерла с подносом в руках.
- Довольно! - повторила дочь Октавиана. - Я наслушалась твоих глупостей! И вот что я тебе скажу, Медея. Ты можешь сколько угодно ублажать своего мужа, носить одежду, которая ему нравится, молчать, улыбаться и терпеть его любовниц. А я этого делать не намерена. Не родился еще тот мужчина, который превратит меня в рабыню!
Медея покорно опустила голову, пряча торжествующую улыбку.
- Мне жаль это слышать, дитя. Но, если позволишь, я хотела бы закончить...
- Не позволю! - оборвала ее девушка. - Пусть отец лишает меня пищи хоть до следующей луны, пусть садит в Коридоры Узников, пусть развоплотит, если ему так угодно! Но мужа я выберу себе сама! Выйду замуж за темного эльфа, если полюблю его!
Взяв с подноса кубок с вином, вампирша сделала пару глотков и блаженно зажмурилась. Напиток был прохладным и сладким. Вино из лесных ягод, которое так любил Флавий - и которое люто ненавидел Александр, предпочитавший более терпкие сорта. Они с братом часто пили его в постели, и у Медеи оно всегда ассоциировалось с победой.
- Оставлю тебя, дорогая. Думаю, ты хочешь побыть одна. Прими правильное решение. Пусть боги даруют тебе мужество и женскую мудрость.