Глава 3

-Ты готова? -женщина взяла меня за руку, которую у меня не было сил отдернуть.

Сегодня родителей будут хоронить. Мама и папа умерли в один день, как в сказке. Только какая это сказка, где люди умирают? Где счастливый конец? Почему нет фейерверков и милого поцелуя? Где они? Почему их тела в морозильной камере морга, а собравшиеся в коридоре в черных одеждах?

-Мне обязательно идти? -я шмыгнула носом, потирая саднящий живот. Врач сказал, что порез неглубокий, просто царапина. Почему человек в маске меня не убил? Почему под его нож попали только родители? Какую цель он преследовал? И что за второй раунд? Нам еще придется встретиться?

Я не об этом должна думать сегодня. Этот день-день памяти моих мамы и папы, которых безжалостно убили в своём доме.

-Сегодня важное событие. Это последний шанс увидеться и попрощаться с родителями, -женщина, чьё имя я не запомнила, помогла мне встать и открыла дверь в морг.

-А Морган будет? -я посмотрела на неё с надеждой. Он просто обязан быть в этот день рядом со мной. Мы же обещали друг другу никогда не расставаться.

-Я отправила ему сообщение.

Это место... оно пахнет странно. Не так, как дома, где пахло мамиными пирогами и папиным одеколоном. Здесь пахнет чем-то холодным и немного... сладковатым. Как будто кто-то забыл выкинуть старые цветы. Те, что обычно несут на могилу.
Комната большая, и очень, очень светлая. Свет идет отовсюду, такой яркий, что глазам больно. Стены белые, как снег, но какой-то неживой снег, который никогда не тает. На полу тоже что-то блестящее, как будто его только что вымыли, но не водой, а чем-то другим.

Посередине комнаты стоят такие длинные, холодные столы. Они тоже блестят, и на них нет ничего, кроме двух белых простыней. Простыни такие ровные, как будто их никто не трогал. Я боюсь подойти близко. Мне кажется, если я дотронусь до них, они будут такими же холодными, как и все здесь.

В углу стоит какая-то большая, блестящая штука, похожая на холодильник, но без дверей. Она гудит тихонько, как будто что-то внутри спит. Я не хочу знать, что там. Я просто хочу, чтобы все это закончилось.

Я смотрю на эти столы и мне кажется, что они ждут кого-то. Ждут, когда на них положат что-то. И я знаю, что это будет. Я видела, как они уносили маму. Она была под такой же белой простыней. Я видела, как уносили папу. Он был под такой же белой простыней. Их лица и тела закрыли, чтобы не видеть того ужаса, который оставил незнакомец.

Мне хочется спрятаться. Забиться куда-нибудь в уголок, чтобы никто меня не нашел. Но здесь нет уголков, где можно спрятаться. Все такое открытое и пустое. Как будто все самое важное забрали, а оставили только это холодное, блестящее место.
Я хочу домой. Хочу к маме и папе. Но я знаю, что их здесь нет. Они ушли. И это место... оно как будто напоминает мне об этом каждую секунду. О том, что они больше не вернутся. И от этого становится еще холоднее, чем от всего этого блеска и белизны.

С каждой секундой я начинаю лучше понимать, что осталась одна. Мне никто не поможет. Никто не будет ждать дома, когда я вернусь со школы. Никто не купит мне горячий шоколад с маршмеллоу. Никто не вылечит, если я заболею. Только смогут порадовать весной расцветающими на могиле цветами и прекрасными закатами и восходами.

В фильмах и книгах часто говорят, что жизнь продолжается, что надо жить дальше. Это верно, но жить, как прежде не получится. Смерть в любом случае оставляет шрам на сердце.

-Виктория, -женщина коснулась моего плеча.

-Мне надо подышать, -я развернулась и выбежала из комнаты. Ноги сами меня несли витиеватыми коридорами, которым не было конца.
Дыхание сперло. Кто этот мужчина в маске? Что он хотел? Почему именно мои родители? Почему он не убил меня?

Я спускалась по лестнице, смотря в одну точку и размышляя над произошедшим. С одной стороны я гнобила себя за то, что ничего не смогла сделать, что проявила слабость, что бегаю медленно, что потеряла сознание, когда меня ударили кулаком по лицу. Но с другой стороны, что я могла сделать? Мне десять лет. У меня не было с собой телефона, чтобы позвонить в полицию или скорую. Я не занимаюсь боевыми искусствами и не прошла курсы самообороны. И я просто струсила.

Ночью, когда засыпаю от бессилия, представляю, что все могло быть по-другому. Может, во мне есть некая древняя сила, которая ещё не пробудилась. Или я могла достойно вступить в схватку со взрослым мужчиной и сама его убить. Или... или... или... Я ничего не могла сделать. В этом моя вина. Родители умерли по моей вине.

-Я бездарность. Из-за меня умерли родители, -я вздохнула и прикусила язык, борясь со слезами.

-Ты права. Из-за тебя погибли твои родители, -я врезалась в чью-то фигуру, облеченную в черную одежду. Очередной скорбящий. Но со мной ли он говорил? Сердце предательски сжалось.

Я посмотрела наверх, чтобы разглядеть лицо говорящего. Накинутый на голову капюшон. Маска. Чёрная маска, которую я видела несколько дней назад в комнате родителей. Эта маска была на незнакомце. Она полностью закрывала лицо. Вместо вырезов на глазах была тонкая сетка, через которую невозможно было разглядеть цвета глаз. Прорези для губ не было, именно поэтому голос незнакомца становится глухим и пугающим. Я слышу, как он дышит. Как равномерно его дыхание.

-Что..? -я сделала шаг назад, механически хватаясь за живот.
Я стояла, прижавшись спиной к холодной стене, и чувствовала, как мое сердце колотится где-то в горле, пытаясь вырваться наружу. Это был не тот страх, когда боишься темноты или монстров под кроватью. Это был другой страх, липкий и тяжелый, как будто кто-то накинул на меня мокрое одеяло.

Каждый его шаг по полированному полу звучал как удар молотка по моей голове. Я хотела кричать, но из горла вырывался только тихий, жалкий писк. Ноги стали ватными, и я боялась, что упаду, что он меня достанет. Я закрыла глаза, пытаясь представить маму и папу, их теплые руки, их смех. Но вместо этого перед глазами всплывало его лицо, искаженное какой-то жуткой улыбкой.

Воздух стал густым, как кисель, и дышать было трудно. Мне казалось, что я тону в этом страхе, что он затягивает меня, как болото. Я чувствовала, как по спине ползут мурашки, а руки дрожат так сильно, что я не могла их остановить. Я была маленькой, совсем маленькой, и он был таким большим и страшным. Я хотела, чтобы это все было сном, чтобы я проснулась в своей кроватке, а мама пришла и обняла меня. Но реальность была другой. Реальность была в его глазах, в его шагах, в этом ледяном ужасе, который сковал меня целиком.

-Я все переживал, что ты не узнаешь меня, -мужчина хохотнул, делая шаг мне навстречу.

Я сглотнула ком желчи и подавила поток слез.

-Кто ты? Что тебе нужно? Мой брат ждет меня внизу!

-Брат? Я разве тебе не говорил, что его больше нет?

Я и забыла. Вылетело из головы. Но его тела нет! Я имею право не верить в это, пока не дождусь доказательств.

-Не ври!

-Я не вру, моя маленькая Тори. Зачем мне тебе врать? Я помню его темные густые волосы, которые,когда отрастали, вились. Карие глаза. Загорелую кожу. Он полная твоя противоположность. А все из-за того, что в нем нет крови твоих родителей. Так бы он был блондином с прекрасными голубыми глазами, как у тебя. -в его голосе чувствовалась обида. Из-за чего она? Что он хочет этим сказать?

-Что тебе нужно?

-Я же говорил, что хочу поиграть с тобой. В прошлый раз мы играли в прятки, но ты нарушила правила. Сегодня я хочу поиграть с тобой в догонялки, -мужчина поправил капюшон.

-Я не хочу с тобой играть! Меня сейчас будут искать! -я попыталась вырваться, но крепкая рука мужчина сжала мое горло, вдавливая в стену.
Воздух, который я так любила вдыхать полной грудью, вдруг стал густым и тяжелым. Он не хотел пролезать в мои легкие, будто кто-то невидимый зажал мне нос и рот ладонями. Я пыталась вдохнуть, но получалось только жалкое, хриплое пыхтение, похожее на то, как пылесос пытается засосать что-то слишком большое.

Сердце забилось так быстро, что казалось, оно хочет выпрыгнуть из груди и убежать от этого страшного ощущения. Каждый удар отдавался в висках, как молоточек, стучащий по барабану. Глаза начали слезиться, но слезы не могли вытечь, они будто застыли внутри, смешиваясь с паникой.

Я чувствовала, как мои руки сами собой тянутся к шее, пытаясь отодвинуть то, что меня душит. Но там ничего не было, только моя собственная кожа, которая вдруг стала чужой и слишком тугой. Казалось, что мои ребра сжимаются, не давая грудной клетке расшириться, чтобы хоть немного воздуха проскользнуло внутрь.

Мир вокруг начал расплываться, цвета стали тусклыми, а звуки - приглушенными, как будто я оказалась под водой. Я видела, как мама машет мне рукой, но ее губы двигались беззвучно, как в немом кино. Хотелось крикнуть, позвать на помощь, но из горла вырывался только тихий, жалобный стон.
Каждая секунда тянулась как час. Я чувствовала, как силы покидают меня, как будто Дементоры высасывает из меня всю жизнь. Но где-то глубоко внутри, в самом маленьком уголке моей души, еще теплилась крошечная искорка надежды, что это скоро закончится, что я снова смогу дышать.

Так и произошло. Человек в маске отпустил руку, кидая мне круг спасения. Я схватилась за шею, массируя место, куда давили пальцы.

-Ты же любишь играть. Всегда просила Моргана поиграть с тобой, а он отказывался, -мужчина присел передо мной на коленях и убрал прядь моих волос за ухо.

-Откуда ты столько знаешь про Моргана?

-Я достаточно много знаю и о тебе, и о твоих родителях, и о твоем брате... А знаешь что? Что-то мы заболтались с тобой. Игра началась. Дам тебе двадцать секунд форы, чтобы ты смогла убежать. Время пошло. Тик-так. Тик-так.

Я поскользнулась на скользком полу, но сразу же поднялась и побежала к лестничном площадке. Куда бежать? На улицу? Обратно наверх? Времени думать нет. Ничтожная фора в двадцать секунд ничего не даст. Надо найти место, чтобы спрятаться. Или найти людей. Надо действовать.
Ноги понесли меня на лестничную площадку, откуда я побежала наверх. Почему не вниз? О чем я думаю? Где мои мысли? В голове из разных осколков, которые по мере поворот по коридору, катались из одного угла черепной коробки в другой, складывался план. Найти людей. Бежать в толпу, куда не пойдет человек в маске. Если людей не будет, то искать запасной выход и спуститься по пожарной лестнице на улицу, а оттуда в полицейский участок. Если лестница будет далеко, то спрятаться где-нибудь.

Я бежала. Сколько времени прошло? Как далеко мне удалось сбежать? Станет ли незнакомец в маске бежать? Снимет ли маску, чтобы не привлекать внимание? Что он на самом деле хочет?

В уголках глаз мелькали двери комнат, горшки с растениями, лавочки. Ничего нужного. Казалось, что я бегала по кругу, теряя время. Больше всего было страшно заворачивать за угол, я боялась, что, повернув, ударюсь в грудь человеку в маске и окажусь в ловушке, как бабочка, пойманная в сачок.

Стало тяжело дышать. Дыхание было рваным, острым, как битое стекло. Я не бежала - я летела по бесконечным, гулким коридорам больницы, где свет люминесцентных ламп делал тени живыми и хищными. За спиной, неотступно, как судьба, следовал он. Человек в безликой маске, чьи шаги не выражали ни спешки, ни усталости. Они были обещанием конца. Моего конца.

Я не могла кричать, не могла позвать на помощь. Голос умер где-то глубоко внутри, задушенный ужасом. Ноги горели, легкие разрывались от боли, но страх был сильнее. Он гнал меня вперед, мимо пустых палат и постов медсестер, где сейчас царила мертвая тишина ночи.

Взгляд зацепился за неприметную дверь в конце коридора. «Морг». Слово, от которого веяло могильным холодом, сейчас показалось спасением. Последним убежищем. Я толкнула тяжелую створку и провалилась в стерильную, ледяную пустоту. Запах антисептика и чего-то еще, сладковато-неуловимого, ударил в нос.

Тишина здесь была другой. Не пустой, а абсолютной, давящей. Я метнулась вглубь помещения, к стене из одинаковых стальных дверей. Я знала, где они. Я была здесь тридцать минут назад, чтобы попрощаться.
Пальчики, синие от холода и страха, нащупали нужную ручку. Номер 7. Папино счастливое число. С нечеловеческим усилием я потянула на себя. Дверца со скрежетом поддалась, выпустив облако морозного пара.

Внутри, под тонкой простыней, лежал мой папа. Его лицо было умиротворенным, словно он просто спал в этой ледяной колыбели. Слезы хлынули из глаз, смешиваясь с потом на щеках. Не было времени думать. Я забралась в узкое пространство рядом с ним, свернулась калачиком, прижимаясь к его неподвижному, холодному боку. Ледяная ткань простыни обожгла кожу, но здесь, в объятиях смерти, я впервые за эти страшные ночи почувствовала себя защищенной. Я закрыла глаза и замерла, превращаясь в еще одного тихого обитателя этого места, пока за дверью снова не раздались тяжелые шаги. Здесь, рядом с ним, монстр меня не найдет. Здесь, во льду и тишине, я снова была в безопасности.

Холод. Он пробирает до костей, до самых кончиков пальцев, до самой души. Я сжимаюсь в комок, пытаясь стать меньше, незаметнее, слиться с этим ледяным царством. Здесь пахнет чем-то странным, не как дома, не как в школе. Это запах, который я никогда раньше не чувствовала, но он кажется таким... правильным для этого места.
Дверца холодильника плотно прижата к моей спине. Я слышу, как мое собственное сердце колотится где-то в горле, заглушая все остальные звуки. Каждый стук отдается эхом в этой тишине, и я боюсь, что он услышит. Он. Человек в маске.

Я не знаю, кто он. Я не знаю, почему он здесь. Я только знаю, что он страшный. Его шаги по полу кажутся такими громкими, такими тяжелыми. Они приближаются, и я задерживаю дыхание, молясь, чтобы он не заметил меня

Я закрываю глаза, но это не помогает. Образ его маски преследует меня. Она была черной, с пустыми черными глазами, которые, казалось, смотрели прямо на меня. Я помню, как он протянул руку, и я побежала. Бежала так быстро, как только могла, пока не нашла это место. Это холодное, темное, безопасное место.

Я прижимаю ладони к ушам, пытаясь заглушить звуки снаружи. Но я все равно слышу. Слышу его дыхание, его шаги, его... что-то. Это так страшно. Я хочу плакать, но боюсь, что мой плач выдаст меня.

Я думаю о маме и папе. О том, как они всегда говорила мне, что я сильная. Что я могу справиться со всем. Но сейчас я не чувствую себя сильной. Я чувствую себя маленькой и испуганной. Я не оправдываю своего имени. Это не победа. Мой страх лишь поражение.

Я открываю глаза и смотрю вокруг. Здесь темно.

Я снова слышу шаги. Они совсем близко. Я зажмуриваюсь, сжимаясь еще сильнее. Пожалуйста,
пожалуйста, пусть он уйдет. Пусть он не найдет меня. Я чувствую, как дрожит мое тело. Холод пробирает меня до костей, но это не тот холод, который я боюсь. Я боюсь его. Я боюсь человека в маске. Я молюсь. Молюсь всем сердцем, чтобы он ушел. Чтобы я могла выбраться отсюда. Чтобы я могла вернуться домой.

И тогда... тишина. Шаги ушли. Я жду. Жду еще. Ничего. Я медленно открываю глаза. Я все еще здесь. В холодильнике морга. Но он ушел. Я делаю глубокий, дрожащий вдох. Холод все еще пробирает меня, но теперь он кажется не таким страшным. Я выжила. Я спряталась.
Я готова выбраться отсюда? Прежде, чем я успеваю подумать, дверца холодильника со скрипом открывается, и яркий свет бьет в глаза, заставляя щуриться. Сердце останавливается. Это человек в маске?

-Виктория..? -женщина, которую я раньше не видела смотрит на меня, открыв глаза. -Виктория, что ты тут делаешь?

Слезы хлынули из моих глаз. Я спасена. Меня нашли.

-Иди ко мне, -женщина выкатила металлический пласт, на котором находилась я с папой и протянула руки, чтобы меня достать.

Меня предательски трясло и от холода, и от страха, и от боли. Рядом мирно покоилось тело папы, которое вскоре сожгут.

-Что стряслось? Почему ты здесь? -женщина присела возле меня и погладила по голове. Меня передернуло. Тоже самое сделал человек в маске.

-Он... он... -я не могла говорить. Зубы стучали, а губы пересохли. -Помогите.

-Хорошо. Меня зовут Ванесса Грэй, -женщина мило улыбнулась. -У меня дочь твоя ровесница, думаю, вы поладите.

-Вы меня удочерите? -я сделала шаг назад. Я не капризная, но я не хочу, чтобы надо мной брали опеку. Не из-за того, что я хочу сохранить фамилию, быть исключительно дочерью супругов Мартинес. Нет. Я не хочу, чтобы человек в маске убил и её. А предчувствие говорит, что вторым раундом все не обойдется. Он вернется. Человек в маске придет за мной.