глава 7
Глава 7. Ночь первая: Игрушка
Замок спал.
Глубоко, безмятежно, как спят только те, кто не знает, что в их стенах живёт ложь. Лунария спала в их общей спальне, её дыхание было ровным, серебристая грива рассыпалась по подушке. Ноктюрна спала в своей комнате, обняв подушку, её маленькие крылья были сложены за спиной. Айви спал в детской, его кудрявая зелёная грива прилипла к щеке, а на полу валялся плюшевый дракончик, которого он уронил во сне.
Все спали крепко.
Все, кроме Вайлда.
***
Он вышел из кабинета ровно в полночь.
Его копыта ступали по каменному полу бесшумно - он научился этому много лет назад, когда ещё был молодым стражником и патрулировал тёмные коридоры замка. Его тёмно-зелёный плащ был снят и оставлен на стуле - он не хотел, чтобы ткань шуршала и выдавала его движения. Он шёл в одной рубашке, его силуэт сливался с тенями, которые отбрасывали кристаллы на стены.
Коридоры были пустыми. Стража ночной смены патрулировала внешние стены, слуги давно разошлись по своим комнатам. Вайлд знал расписание каждого, кто жил в замке. Знал, когда они спят, когда просыпаются, когда меняются смены. Он знал всё. Потому что контроль был его стихией. Потому что без контроля его ложь рухнула бы.
Он спустился по узкой лестнице в подвалы.
Воздух здесь был другим - холодным, сырым, пахнущим камнем и пылью. Кристаллов не было, только тусклые факелы, которые горели в нишах стен, отбрасывая дрожащие тени. Вайлд зажёг один из них своей магией - маленький, белый огонёк на кончике рога, который освещал путь, но не привлекал внимания.
Он шёл по коридорам подвалов, мимо складов с провизией, мимо винных погребов, мимо старых оружейных, где хранились ржавые мечи и потрескавшиеся щиты. Он шёл в самый дальний угол, туда, где хранились вещи, которые никто не трогал годами.
Старая кладовая.
Дверь была тяжёлой, дубовой, покрытой пылью. Замок заржавел, но Вайлд знал, как его открыть - он смазывал его раз в год, чтобы механизм не заедал. Он повернул ключ, и дверь отворилась с тихим скрипом, который в тишине подвалов прозвучал как крик.
Вайлд замер. Прислушался.
Тишина.
Он вошёл внутрь.
***
Кладовая была маленькой и тёмной. Полки вдоль стен были заставлены старыми ящиками, свёртками, мешками. Пыль лежала толстым слоем на всём, словно время здесь остановилось. Воздух был спёртым, пахнущим старым деревом и забвением.
Вайлд закрыл за собой дверь и подошёл к ближайшему ящику.
Он открыл его. Внутри лежали старые документы - отчёты Гильдии Стражей, которые он давно должен был уничтожить, но так и не собрался. Он перебрал их быстро, методично, откладывая в сторону те, которые могли содержать упоминания о Лайми, о западном крыле, о "больной гостье". Таких оказалось немного - его тёмная магия позаботилась о том, чтобы большинство записей исчезли. Но некоторые остались. Бумажные следы, которые он не мог стереть заклинанием.
Он отложил их в сторону. Сожжёт позже.
Он открыл второй ящик. Внутри лежали старые вещи - потёртые перчатки, сломанный компас, несколько монет из далёких стран. Ничего опасного. Ничего, что могло бы выдать правду.
Он открыл третий ящик.
И замер.
***
На дне ящика, завёрнутая в кусок старой ткани, лежала маленькая деревянная лошадка.
Вайлд смотрел на неё, и его сердце не пропустило удар. Не ускорилось. Не замедлилось. Оно билось ровно, спокойно, как часы.
Он протянул копыто и взял игрушку.
Она была маленькой - не больше его копыта. Вырезанная из светлого дерева, с грубо намалёванными глазами и кудрявой гривой, которую кто-то вырезал ножом, стараясь сделать её похожей на настоящую. Работа была неуклюжей, детской, но в ней было что-то... живое. Что-то, что говорило о том, что тот, кто её сделал, вложил в неё всю свою душу.
Лайми.
Вайлд помнил, как нашёл эту игрушку. Это было много лет назад, в западном крыле, в той самой комнате, где он держал её. Он нашёл лошадку под кроватью, в пыли, среди обрывков простыней. Лайми сделала её, когда ещё была в состоянии что-то делать. Когда её разум ещё не был полностью стёрт. Когда в ней ещё жила искра того, кем она когда-то была.
Он не знал, почему тогда не выбросил её. Почему спрятал в ящик, в самую дальнюю кладовую, под слой пыли и забвения. Может быть, в момент слабости. Может быть, как трофей. Может быть, потому что даже он не был полностью мёртв внутри.
Но сейчас это не имело значения.
Сейчас эта игрушка была уликой.
Маленькой, незначительной, почти смешной уликой. Деревянная лошадка. Кто мог связать её с Лайми? Кто мог посмотреть на неё и понять, что она принадлежит той самой рабыне, которую Верховный Командор когда-то привёл в замок?
Никто.
Но Вайлд не верил в "почти". Он верил в абсолют. В полную, безупречную чистоту. В отсутствие даже малейшей возможности.
Потому что если кто-то - тот, кто написал записку, тот, кто ждёт его в Клане Лесных Духов - если этот кто-то знает о тёмной магии, о заклинании, о лжи, то он может знать и об игрушке. Может знать, что она существует. Может использовать её как доказательство. Как ключ, который откроет дверь в прошлое.
И Вайлд не мог этого допустить.
***
Он стоял в тёмной кладовой, держа в копытах маленькую деревянную лошадку, и смотрел на неё.
Его лицо было спокойным. Зелёные глаза - холодными, расчётливыми. В них не было ни капли раскаяния. Ни капли грусти. Ни капли того, что другие пони назвали бы "совестью".
*«Ты держишь в копытах последнее, что осталось от неё»,* - раздался в глубинах его разума тихий, усталый голос Альфы. *«Последний кусочек её души. Последнее доказательство того, что она была живым существом. Что она чувствовала. Что она любила. Что она страдала.»*
*«Это просто дерево»,* - ответил Вайлд мысленно, не шевеля губами. *«Кусок дерева, вырезанный ножом. Ничего больше.»*
*«Ты знаешь, что это ложь»,* - возразил Альфа. *«Ты помнишь, как она делала эту игрушку. Ты помнишь, как она пела колыбельную, вырезая гриву лошадки. Ты помнишь, как она улыбалась - в последний раз, прежде чем ты сломал её окончательно.»*
Вайлд сжал игрушку крепче. Дерево хрустнуло под его копытами, но не сломалось.
*«Я не помню этого»,* - произнёс он мысленно, и его голос был ледяным. *«Я не помню улыбок. Я не помню колыбельных. Я помню только то, что нужно помнить. И эта игрушка - не то, что нужно.»*
*«Ты боишься»,* - тихо сказал Альфа. *«Ты боишься, что если оставишь её, кто-то найдёт её. Кто-то посмотрит на неё и поймёт. Кто-то спросит: "Откуда у Верховного Командора деревянная лошадка, вырезанная рукой рабыни?" И тогда твоя ложь рухнет.»*
*«Моя ложь не рухнет»,* - ответил Вайлд. *«Потому что я уничтожу всё. Всё, что может выдать правду. Всё, что может связать меня с Лайми. Всё, что может заставить Айви задать вопрос.»*
Он посмотрел на игрушку в последний раз.
На грубо вырезанные глаза. На кудрявую гриву, которая была так похожа на гриву Айви. На маленькие копыта, которые кто-то когда-то вырезал с такой тщательностью, с такой любовью.
И он не почувствовал ничего.
Пустоту.
Только пустоту.
***
Он вышел из кладовой, держа игрушку в копытах. Он шёл по коридорам подвалов, мимо винных погребов, мимо старых оружейных, к тому месту, где в стене был встроен старый камин - когда-то его использовали для обогрева подземных помещений, но теперь он давно не топился.
Вайлд щёлкнул копытами, и в камине вспыхнул огонь. Яркий, белый, магический - не обычный огонь, а пламя, которое горело без дыма и пепла, уничтожая всё, к чему прикасалось.
Он подошёл к камину и протянул копыта.
Деревянная лошадка лежала на его ладони, маленькая, хрупкая, незначительная. Последний кусочек Лайми. Последнее доказательство того, что она существовала. Что она была живым существом. Что она чувствовала. Что она страдала. Что она любила своего сына.
Вайлд бросил её в огонь.
Дерево вспыхнуло мгновенно. Пламя обхватило лошадку, пожирая её за секунды. Кудрявая грива, вырезанная ножом, исчезла первой. Затем - грубо намалёванные глаза. Затем - маленькие копыта. Затем - всё остальное.
Через несколько секунд от игрушки не осталось ничего. Даже пепла. Магическое пламя уничтожило её полностью, словно её никогда и не было.
Вайлд смотрел на огонь, и его лицо было спокойным.
*«Она больше не существует»,* - тихо сказал Альфа. *«Ты стёр её из этого мира окончательно. Сначала ты сломал её тело. Потом ты сломал её разум. Потом ты убил её. А теперь ты уничтожил последний кусочек её души.»*
*«Она выполнила свою функцию»,* - ответил Вайлд мысленно. *«Она выносила моего сына. Она сохранила тайну. Она умерла тихо. И теперь последний след её существования уничтожен. Никто никогда не узнает, что она была здесь.»*
*«Айви узнает»,* - возразил Альфа. *«Однажды. Когда-нибудь. Его кровь помнит. И когда он вспомнит - он поймёт, что ты уничтожил его мать дважды. Сначала в жизни. Потом в смерти.»*
Вайлд усмехнулся.
- Тогда я буду готов, - тихо произнёс он вслух.
Он развернулся и пошёл обратно по коридорам подвалов. Его шаги были бесшумными, его лицо - спокойным, его сердце - ровным. Он запер кладовую, погасил факелы, поднялся по лестнице обратно в замок.
Коридоры были всё так же тихи. Кристаллы мягко пульсировали. За окнами сияла луна.
Все спали.
Все, кроме него.
***
Вайлд вернулся в свой кабинет. Он сел за стол, налил себе бокал вина и посмотрел в окно.
Луна сияла над Лунным Кланом, отбрасывая серебристый свет на крыши домов, на стены замка, на деревья в саду. Мир был спокойным. Мир был идеальным.
Его ложь была идеальна.
Но он знал, что этого недостаточно. В кладовке оставались ещё вещи. Прядь гривы. Письма. Мелочи, которые он сохранил в моменты слабости и о которых давно забыл. Но теперь, когда кто-то прислал ему записку, теперь, когда правда могла выйти наружу, он не мог позволить себе роскошь забывчивости.
Он должен был уничтожить всё.
Сегодня - игрушка.
Завтра ночью - прядь гривы.
Послезавтра - письма.
И тогда от Лайми не останется ничего. Совсем ничего. Ни в памяти людей, ни в записях, ни в вещах. Только в крови Айви. Но кровь молчит. Кровь не может говорить. Кровь не может обвинять.
По крайней мере, он на это надеялся.
Вайлд допил вино, поставил бокал на стол и закрыл глаза.
Завтра он будет идеальным отцом. Завтра он будет учить сына защищаться. Завтра он будет показывать ему мир.
А сегодня ночью он сделал то, что должен был сделать.
Он уничтожил последний кусочек Лайми.
И не почувствовал ничего.