5 «Мира»

Я сидела в просторном помещении для гостей, и пила кисло сладкое вино, алкоголь сейчас не помешает, учитывая тот факт что теперь у меня новая мачеха.
И неизвестно, какая она. Может она добрая, а может как из мультика Золушка - злая и вредная.

— Мира! — услышала я сквозь музыку свою имя.
Я обернулась в сторону голоса, у двери стояла бывшая одноклассница.

— Как ты?! Я так рада что мы снова встретились. — Она сила рядом, и взяла один бокал у официанта что проходил мимо нас.

— Нормально. — сухо ответила я. Ненавижу эту ведьму, она жадная, коварная, и полна лжи.

— У меня тоже хорошо, недавно из Италии приехали. — зачем-то оповестила меня. Любит же она хвастаться деньгами своего отца, а сама не черта нечего не сделала - ну гордиться так, будто это она всю заработала.

— Круто. — соврала я.

— Это точно! — выдохнула я, — Кстати, слышала теперь у тебя есть сводный братец? Круто наверно.— Я лишь поджала губы, отвечать не стала. Говорит с ней вообще не хотелось.

— Слушай, а он здесь? — одноклассница вытянула шею, оглядывая зал. — Твой братец. Говорят, очень симпатичный. И из Лондона, да?

Я сделала большой глоток вина. Кисло-сладкая жидкость обожгла горло, но хотя бы на секунду заглушила раздражение.

— Во-первых, он не братец мне, — сказала я, ставя бокал на стол. — А во-вторых, тебя это не касается.

— Ой, да ладно тебе, — она махнула рукой, не обратив внимания на мой тон. — Мы же старые подруги. Что ты сразу колючая такая?

Старые подруги. Я чуть не поперхнулась. Мы никогда не были подругами. В школе она распускала слухи за моей спиной, завидовала, что у меня отец богаче, чем у неё, и при каждой возможности старалась уколоть побольнее. А теперь вдруг «старые подруги».

Я посмотрела на её лицо — идеальный макияж, голливудская улыбка, наращённые ресницы. Красивая кукла без души.

— Алиса, — я намеренно назвала её по имени, хотя знала, что она терпеть не может, когда к ней обращаются без придыхания, — я сейчас хочу просто выпить и расслабиться. Без сплетен, без расспросов, без твоего «круто наверно». Хорошо?

Она надула губы — точь-в-точь как в девятом классе, когда учительница поставила ей четвёрку вместо пятёрки.

— Ну и пожалуйста, — она поджала губы. — Я просто хотела по-человечески. А ты всегда была...

— Кем?

Она не договорила. Потому что кто-то положил руку мне на плечо — тёплую, тяжёлую, уверенную.

— Мира, — голос Даниила раздался прямо над ухом. — Мать тебя ищет. Какие-то проблемы с рассадкой.

Я подняла голову. Он стоял, чуть наклонившись ко мне, и смотрел на мою одноклассницу с вежливым, но ледяным любопытством.

— Ты не представишь меня? — спросил он у меня. А сам даже не взглянул в сторону Алисы.

— Не стоит, — ответила я, поднимаясь. — Она уже уходит. Правда?

Алиса застыла с открытым ртом. Переводила взгляд с меня на Даниила, с Даниила на меня. Я почти видела, как в её голове щёлкают шестерёнки — она узнала его. Узнала того самого «сводного братца», о котором только что спрашивала.

— Да, я... — она поправила волосы, растянула губы в улыбке. — Меня, кстати, зовут...

— Нам пора, — перебил Даниил, мягко, но твёрдо потянув меня за локоть. — Извините.

Он увёл меня прочь, оставив Алису стоять посреди зала с бокалом в руке и обиженным лицом. Я не обернулась. Но шла и улыбалась — впервые за этот вечер.

— Спасибо, — сказала я, когда мы вышли на балкон. — Она невыносима.

— Видел, — Даниил отпустил мой локоть и опёрся руками на перила. — Таких полно. Настоящие акулы в блестках.

Я встала рядом. Ветер с набережной трепал мои волосы, и я вдруг подумала, что не убрала их — так и оставила распущенными. Хорошо, что мама не видит. Она бы сказала: «Мира, на свадьбе надо выглядеть прилично».

Мама... Я подняла голову к небу. Там, за облаками, где-то далеко, может быть, она смотрела. И надеялась, что у меня всё будет хорошо.

— Ты в порядке? — тихо спросил Даниил.

— Не знаю, — честно ответила я. — Наверное, да. А наверное, нет.

— Не торопись с ответом, — он усмехнулся. — У тебя есть целая неделя, чтобы решить.

Я повернулась к нему. В свете уличных фонарей его лицо казалось высеченным из камня — резкие скулы, прямая линия носа, тень от ресниц на скулах. И губы, которые чуть изогнуты в полуулыбке.

— Неделя, — повторила я. — А потом ты улетишь.

— Потом улечу, — кивнул он. — Но это не значит, что я исчезну.

— Нет? — я приподняла бровь.

— Нет, — он повернулся ко мне всем телом и вдруг стал серьёзным. — Мира, я хочу тебя кое о чём спросить.

У меня ёкнуло сердце. Я не знала, что он скажет, но почему-то испугалась. Не того, что спросит. А того, что я отвечу.

— Спрашивай, — выдавила я.

Даниил посмотрел мне в глаза. Серые, тяжёлые, но теперь в них не было той настороженности, что в первый день. Только тепло. Только что-то такое, от чего хотелось плакать и смеяться одновременно.

— Ты... — начал он и вдруг замолчал.

— Да?

Он шагнул ближе. Я вдохнула запах его парфюма — цитрусы и дерево, терпкое и свежее — и почувствовала, как коленки становятся ватными.

— Ты не хочешь прогуляться со мной завтра? — спросил он. — Ну... чтобы не скучать на этой бесконечной свадьбе.

— Прогуляться? — переспросила я и, кажется, глупо улыбнулась. — Это... это похоже на свидание.

— Похоже, — согласился он. — Но ты можешь называть это как хочешь.

Ветер снова дунул, и волосы упали мне на лицо. Я убрала их за ухо и посмотрела на Даниила. Потом на зал за стеклянной дверью — там танцевали гости, отец кружил Викторию в вальсе, и она смеялась, как девчонка.

— Хорошо, — сказала я. — Встречаемся завтра в двенадцать у центрального входа.

Даниил кивнул. И ничего не ответил. Просто стоял и смотрел на меня, и мне казалось, что это длится вечность.

— Пойдём, — сказала я первой, потому что боялась, что если останусь здесь ещё хоть на минуту — сделаю шаг, о котором потом пожалею. Или не пожалею. Что страшнее.

Мы вернулись в зал. Музыка играла, гости веселились, отец махал мне из-за стола, приглашая присоединиться. Я улыбнулась ему и пошла сквозь толпу, чувствуя спиной взгляд Даниила.

Он смотрел. Как тогда, в клубе. Как на церемонии. А я делала вид, что не замечаю. Но внутри всё пело. И это было страшно. И это было прекрасно.

Утро после свадьбы выдалось тяжёлым. Не потому, что я много пила — я вообще редко позволяла себе больше двух бокалов, просто не любила терять контроль. А потому, что заснула под утро, ворочаясь и прокручивая в голове разговор на балконе снова и снова.

«Встречаемся завтра в двенадцать».

Я открыла глаза и уставилась в потолок. Часы на тумбочке показывали без пятнадцати одиннадцать. Чёрт.

Я вскочила с кровати так резко, что старый заяц слетел на пол. В комнате пахло пылью и духами, которые я нанесла вчера вечером — цветы и ваниль. Мамин запах смешивался с моим, создавая что-то уютное и тревожное одновременно.

— Только без паники, — сказала я себе, натягивая халат. — У тебя есть пятнадцать минут.

Я влетела в ванную, включила воду и сунула голову под холодный поток. Волосы — эти чёртовы волосы, которые я отрезала и теперь жалела — намокли и повисли сосульками. Я быстро намылила их шампунем, смыла, нанесла маску — и тут же смыла, потому что времени не было.

Зеркало запотело. Я провела по нему ладонью и увидела своё лицо — бледное, с лёгкой припухлостью под глазами, но живое. Даже красивое, если присмотреться.

— Ты справишься, Мирослава, — сказала я отражению. — Это просто прогулка. Ничего особенного.

Ничего особенного.

Я вышла из ванной, на ходу вытирая волосы полотенцем, и распахнула шкаф. Что надевают на «прогулку, которая похожа на свидание, но не обязана им быть»? Джинсы? Платье? Штаны? Всё не то.

Я перебрала пять вещей, прежде чем остановилась на простом — белая футболка, свободные льняные брюки цвета песка, лёгкий кардиган на случай, если похолодает. Без каблуков, без макияжа — ну, почти без. Тонкий слой тонального, тушь, блеск для губ. Волосы я просто высушила феном и оставила как есть — чуть небрежными, чуть влажными.

— Естественная красота, — пробормотала я, критически оглядывая себя в зеркало. — Или просто лень.

Часы показывали без пяти двенадцать.

Я схватила сумку, ключи, телефон и вылетела из комнаты.

В коридоре было тихо. Дом спал после вчерашнего торжества — даже прислугу отпустили до обеда. Где-то на втором этаже, в спальне отца, я слышала приглушённые голоса — они с Викторией разговаривали о чём-то, смеялись. Я не стала подслушивать. Просто на цыпочках прошла мимо, выскользнула на улицу и вдохнула утренний воздух полной грудью.

Москва пахла летом. Тёплым асфальтом, зеленью, бензином и свободой.

У ворот меня уже ждало такси — Даниил прислал его, как и обещал. В сообщении было всего два слова: «Я жду».

Я села на заднее сиденье, назвала адрес — центральный парк, место, где мы договорились встретиться — и откинулась на спинку.

Сердце билось где-то в горле.

— Ты чего? — спросила я себя мысленно. — Он просто парень. Ничего особенного.

Но пальцы всё равно дрожали, и я сжала их в кулаки, чтобы успокоиться.

Парк встретил меня прохладой и птичьим гомоном. Я вышла из машины, огляделась — и сразу увидела его. Даниил стоял у фонтана, в светлых джинсах и тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами. В руках — два бумажных стаканчика. Он выглядел так, будто ждал уже час. Хотя, возможно, так и было.

— Привет, — сказала я, подходя ближе.

— Привет, — он протянул мне один стаканчик. — Кофе. Ты говорила, что любишь с корицей.

Я взяла. Горячо. Пахло приятно.

— Спасибо, — я сделала маленький глоток. Терпко, сладко, с нотками корицы. Идеально. — Ты запомнил?

— У меня хорошая память на важные вещи, — он пожал плечами, но в уголках губ затаилась улыбка. — Ну что, идём?

Мы пошли по аллее. Неспешно, без цели, просто рядом. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, оставляя на асфальте золотые пятна. Где-то лаяла собака, дети смеялись на детской площадке, и всё это было таким обычным, таким мирным, что я почти поверила — ничего необычного не происходит.

— Как ты вообще спал после свадьбы? — спросила я, чтобы нарушить тишину.

— Плохо, — признался он. — У тебя в доме слишком мягкие подушки. Я привык к жёстким.

— Так возьми другую, — усмехнулась я.

— А я не хочу другую, — ответил он, и что-то в его голосе заставило меня замереть.

Я посмотрела на него. Он смотрел прямо перед собой, но я чувствовала — он знает, что я на него гляжу. Просто делает вид, что нет.

— Ты странный, — сказала я тихо.

— Я в курсе, — кивнул он. — Идём, я хочу тебе кое-что показать.

Он свернул на боковую дорожку, которая вела к старой часовне. Я знала это место — мы с мамой любили сюда приходить, когда я была маленькой. Там, за часовней, начинался небольшой пруд, и если повезёт, можно было увидеть уток.

— Откуда ты знаешь этот парк? — спросила я, когда мы подошли к воде.

— Гугл карты, — он усмехнулся. — Шучу. Вчера спросил у твоего отца, где здесь самые красивые места. Он сказал — этот парк. И что ты любишь сюда ходить.

Я остановилась.

— Ты спрашивал у отца? Зачем?

Даниил повернулся ко мне. Серые глаза смотрели серьёзно, без тени вчерашней насмешки.

— Потому что я хотел, чтобы тебе сегодня было хорошо, — сказал он просто. — Это же не запрещено, правда?

Я смотрела на него и не знала, что ответить. В груди снова что-то ёкнуло, и на этот раз я не смогла это игнорировать.

— Даниил, — начала я осторожно. — Ты не должен...

— Я ничего не должен, — перебил он мягко. — И ты тоже. Мы просто гуляем, Мира. Без обязательств, помнишь?

Я кивнула. Помнила. И именно это пугало меня больше всего — потому что «без обязательств» не бывает. Всегда есть что-то. Всегда.

— Пойдём, — сказала я, беря его за руку. Впервые сама. Он не отдёрнул, не удивился. Просто сжал мои пальцы в ответ — крепко, надёжно. — Покажешь мне ещё что-нибудь красивое.

— С удовольствием, — ответил он.

И мы пошли дальше — по аллее, мимо пруда, мимо уток, мимо смеющихся детей. Рука в руке. Словно так и надо.

Словно всегда было так. Но я знала — это ненадолго. Всего неделя. А потом он улетит, и я останусь с этим странным, щемящим чувством, которое не знаю, как назвать. Надеюсь, за неделю я придумаю.