глава 11

Маленькая ладошка пробегалась по многочисленным флакончикам, стоящим на полках в ванной комнате, предположительно принадлежащей Энтони Старку. Их гладкие поверхности пропитаны сильно-пахнущим содержимым, прямо, как сам Питер — течная омега. Только он, как и бутылочки, никогда не хотел, чтобы из него что-то выливалось и манило всех подряд коснуться, попробовать. Подавить бы в себе желание заполнить пустоту внутри приспособлением альфы. Точнее... Погибшего беты. А точно ли он бета? Он ведь мёртв, у него в любом случае не сохранилось природного запаха. Но... Энтони сказал, что чувствует Питера, как течную омегу. Выходит, бетой Старк точно не может быть. Спросить об этом не у кого, но Пит горит в собственном приглушённом любопытстве.

Хорошо отмывшись, облачившись в одежды хозяина дома, желание только сильнее разрасталось. Теперь он не имеет права мечтать о ком-то другом, кроме как о вампире. Это привязанность, глубокая заинтересованность и... Страсть. Питер ощущает всё это впервые. По отношению к мужчине постарше. Ясно даже из собственных записей в дневниках, из холодных букв и прозвищ — Питер не любил своего мужа. Больше о нём мальчик ничего сказать не может. Он уже несколько минут крутится у зеркала, стараясь уложить непослушные волосы и понять, как правильно нужно было одеть рубашку Энтони, его брюки, что были сильно широки, но по длине вполне подходили.

Питер не может не отметить, что теперь он рождает эмоции намного реальнее, может вновь мечтать, вспоминать. Помаленьку его организм восстанавливается от долго забвения. Что же служит этому действенным лекарством? В гениальности Старка Пит не сомневается, но неужели у вампира всё это время в запасах находилось то самое спасение? В стороне омега оставил длинную коричневую куртку без замочка, решив, что это точно не его стиль и Старк просто решил над ним посмеяться. На помощь капошащемуся Питу прибежала Ванда. Девушка казалась взволнованной, и даже её любопытный взгляд на Питере не отвлекал её умелые руки от костюма омеги, который она, всего за пару минут, подшила под его миниатюрные размеры.

— Парень, ты нормальный вообще? Что с тобой не так? — внезапно выдала она, так и не оторвавшись от кройки и шитья. Питер искренне не понял такой нападки со стороны девушки, но заранее напрягся. И решил отложить разговоры о своём внезапном благополучии, что давалось с трудом. — Старк серьёзно не трахнул тебя в таком состоянии? — напирала Ванда. — Пиитер, как ты мог упустить свой шанс? Пришёл же зачем-то в его покои. Почему не сработало?

— Ванда, как ты можешь? — Питер выдернул ткань из рук омеги, тут же бросаясь к выходу. Игла звонко упала на каменную кладку, девушка выпрямилась в спине, с распахнутым ртом глядя на гостя замка её хозяина. — Никогда не говори мне такого, как же ужасно, — бросил Паркер из дверей и скрылся в коридоре подземелья. Чёрт, здоровое ментальное состояние и память дают о себе знать: растят в груди не только хорошие эмоции, но и гнев.

— Но ведь тебе он нравится, это не скрыть!

Питер быстро сменил шаг на бег, но пробыл в бегах от ненужных вопросов и мыслей не долго. На пути повстречалась Наташа, остановив парня за плечо. Господи, какая же её нежная рука всё-таки сильная.

— Эй-эй, куда мы так спешим? Тебя кто-то обидел? — запыхавшийся Питер только помотал головой на это, тут же получая в руки стакан с тёплым содержимым, в нём плавают травинки и нарезка из цветов. — Выпей, тебе станет легче, поверь мне.

А Пит и без этих слов верил рыженькой заботливой омеге. Выпил лечебный напиток и облизнулся, поблагодарив Романофф. Та тепло улыбнулась, но не передумала приложить ладонь ко лбу омеги. Что-то все в последнее время зачастили с этим жестом по отношению к Питеру. Он оказался горячим. Юноше Наталья не высказала своих выводов, лишь сопроводила к столу в трапезной. Где, к большому сожалению Питера, было накрыто лишь на него одного и даже близко не наблюдалось мистера Старка. В итоге, омега кушал в одиночестве, и жутко устал от постукивания ложки о тарелку, разлетающегося по огромной трапезной.

Лишь раз он обернулся на требовательные шаги в коридоре, но наткнулся не на долгожданного Энтони, а на, уже знакомый, взгляд зелёных очей ведьмы Локи. Тот громко хмыкнул и процокал на каблуках дальше, прочь: мимо дверей столовой. Питер с облегчением перевёл дыхание и продолжил пережёвывать мягкую вафельку, облитую золотистой сладостью. Здесь его кормят каждый раз новыми блюдами, балуют, никогда прежде Питеру не доводилось так хорошо питаться, соблюдать правила гигиены и чувствовать заботу от чужих.

Тони уже несколько часов сидит в излюбленном кресле, разглядывая представленные перед собой на стене габаритные картины, знаменитых и нет, художников всех времён. Надо бы обновить свою коллекцию очередными дорогущими шедеврами, чтоб иногда делать вид, что разглядывает произведение искусства, а на деле — думает об очередном недолговременном помешательстве, к которому вскоре должен остыть, исходя из опыта прошлого. Сейчас этим помешательством, сильным наркотиком является Питер Паркер.

Стояк в брюках никак не хочет успокоиться и забыть ощущение на себе горячего и мокрого мальчика, томно дышащего в грудь вампира, ищущего в старшем опору и защиту. Ох, и что же только смогло остановить монстра впиться в это хрупкое создание, завладеть им полностью? Тони не понимает себя. И обсудить свои поступки и ощущения не с кем. Разве что... Нет, это глупо. Омега наивен, несообразителен, пусть Энтони говорил ему об ином. Опустошив три бокала крови, принадлежащей людям из совершенно разных слоёв общества и временных эпох, Старку не удалось полноценно отвлечься от своего желания, но хоть голод поутих на время.

Зря наверное Тони вообще покинул свой погреб, сидел бы там всю ночь и ничего не знал. Слуги сообщили — у Питера снова ужасный жар, и после завтрака его отнесли в покои, где напоили очередным эликсиром и уложили под одеяло, сбив температуру, облегчив боли в горле и головокружение. Питер просил оставить его одного наедине с книгой, что вчера они начали читать с Марией. Тони не позволил исполнить пожелание больного, приказал окружить его спальню и тихо наблюдать за его состоянием, контролировать. Кажется, Беннера ждёт очередной выговор, скандал. Это мягко сказано.

Питер не ощущал чужих касаний на себе во время осмотра. У него доктор Беннер взял кровь на исследование, как и... Мочу. Питер привык к такому, воспоминания о подобном стёрты, но ощущение смущения и опустошённости не пропадут никогда. Под одеялом так жарко, но поднять его просто нет сил. Перед глазами всё плывёт, вокруг невыносимо душно, пусть комната уже полностью опустела. Омега смог заснуть и хоть на время отпустить всю тяжесть своего возобновившегося недуга.

О его причине и излечении предстояло узнать Брюсу Беннеру. Он заперся в лаборатории, какой, вообще-то, давно не пользовался. Тони давил на доктора, срывался на нём с каждой неудачей, обвиняя во всех грехах. Брюс привык к такому положению, отвечал спокойно и по факту. Но спустя два часа исследований, три, сутки... Гениальный ум не пришёл ни к какому сформулированному выводу. В крови Питера всё ещё находилась кровь, что течёт в жилах сильного вампира, но только это никак не помогает расположению дел, а только... Усугубляет их? В крови Питера также содержатся все те элементы, что присущи аллергической реакции в активной фазе.

— Господин, это ведь правда может оказаться элементарной аллергией. Организм омеги на что-то очень бурно реагирует, всё на это и указывает, — доктор махнул в сторону маленького экрана, куда выводились показатели анализов. Тони смотрел внимательно, задумчиво и, на удивление, не агрессировал. — Если мы не устраним источник аллергизации, то... Питер начнёт не только температурить, но и задыхаться.

По приказу хозяина особняка, от Питера убрали все цветы, шерстяные вещи, прислугу, запретили тем есть мясо и пользоваться кремами, маслами, парфюмом с любыми запахами. В спальне юноши тайно поставили камеру, чтобы контролировать его состояние издалека, лишний раз не заносить инфекцию и бактерии в его обитель. Парочка датчиков на груди и руках тоже этому способствовали.

Старк вполне спокойно мог вынести эти пару дней, во время очередного недуга его гостя. Однако, он решил отлучиться из дворца на некоторое время, не только затем, чтобы разобраться в своих мыслях и новых чувствах, но и затем, чтобы отделаться от весьма приставучего Локи (в последнее время). Этот лис потерял свой последний страх и уже, не видя никаких преград, а ведь они были и становились все чётче, в наглую проявлял свои чары, особенно в чьём-либо присутствии. Энтони не мог выносить подобных кошмаров. Ему хватало и одного пленителя вампирского сердца. Поэтому, наспех собрав дорожную сумку, мужчина, не оставив никакой записки, покинул свой дом ещё до рассвета.

Никто не переживал по этому поводу. Такое не в первый раз происходит, а посему жизнь среди слуг и самых необычных существ продолжала идти своим чередом. Локи старался найти себе новую жертву, чтобы поскорее её извести, ведь Тони в отъезде, а Паркер доживает последние деньки. К кому бы ещё поприставать? Остальной сброд не стоит его внимания. Нельзя же так жестоко с ним поступать. Какая будет скучная и, прожигающая грудь, жизнь без веселья?

Все медицинские меры привели к положительному результату — спустя двое суток омега снова стоял на ногах и выглядел совершенно здоровым. Пребывание во дворце Дракулы превратилось в нахождение в госпитале. Питер перестал радоваться, восхищаться, пытаться узнать больше об обитателях этого места, изучать окрестности. Прислуга к нему заходит в перчатках и маске, приносят ему пусть и вкусную еду, но теперь однообразную. Питер не побоялся спросить у доктора, в чём дело. Ведь ещё день назад Питер отметил сам у себя нереальные улучшения. И тот выложил всю правду, какую он только нарыл, в лоб. Юноша поверил в эти слова и слегка успокоился — теперь не нужно метаться в догадках. Только одно тревожило душу, он уже как полтора дня не видел Энтони. И успел знатно соскучиться.

Надоело смотреть в окно, заполнять дневник, слушать чтение Марии из другой комнаты, её игру на пианино, смех Локи и Харли из коридора, а самому сидеть взаперти. Хорошо хоть из-за температуры воображение парня тоже страдало и не могло воспроизводить из темноты чудовищ. И они не составляли Питеру компанию, оставляя в полном одиночестве под одеялом. Только сегодня утром Питер проснулся без слабости, обошёл комнату несколько раз и сам принял решение опуститься в тёплую ванну, хотя это и без того стояло в списке Ванды по уходу за больным. Но девушка сегодня не спешила навестить Питера. Никто не спешил.

Стянув с себя одежду, что на нём меняли несколько раз за день и ночь, Пит осознал, что течка ещё не окончилась. День назад не было никакого до неё дела, но теперь... Узелок болезненно скрутился внизу живота, вызывая не только выделение тягучей смазки, но и порыв решительности. Юноша опустился в воду, уже держа в голове намерение найти Энтони сегодня, лично спуститься на завтрак, точнее, уже обед, и хотя бы просто увидеть мужчину, по которому так тоскует и изнывает сердце.

Питер выбрал из шкафа то, что понравилось, без чьей-либо помощи, очень поражаясь тому, что сегодня его до сих пор не навестили и не достали с расспросами и лекарствами. Питер гордой походкой покинул свою спальню, стараясь держать равновесие на каблуках, что одел лишь бы стать выше, лишь бы выглядеть изящнее и привлечь внимание Энтони. Питер не писал ничего романтичного об Энтони в дневник памяти, но не мог не позволить себе запомнить их робкий поцелуй, момент сближения с самым запретным и сладким плодом.

В коридорах тоже подозрительно тихо. "Будь, что будет" — подумал про себя омега, хватаясь за перила лестницы, прямиком ведущей в коридор трапезной, где возможно, хоть кого-то обнаружит гость поместья. Шаг за шагом Питер спускался по лестнице, а по всем ощущениям — на дно океана, где резко и сильно падает давление. И вот наконец-то Питер смог уловить голоса прислуги. Все они почему-то столпились под лестницей, причёсанные, нарядные, улыбающиеся именно спускающемуся омеге. "Что происходит?" — звучит только один вопрос в голове омеги.

— Мистер Паркер, мы рады вашему возвращению, — Барнс с коварной улыбкой поклонился, взял руку омеги в свою и поднёс к губам. Щёки Питера залились пунцовой краской. Никогда ему ещё не доводилось видеть стражника в официальном смокинге, галантным и улыбающимся.

Питер умер и попал в рай? Все гладили его по спине, желали приятного аппетита, хорошо провести время обеда, хвалили его внешность и дружелюбно улыбались. Ладонь Питера переходила из одной руки в другую, тем самым, таща своего хозяина к закрытым дверям трапезной. Но как только его ладошка оказалась во владениях белых перчаток Локи, Питер с опаской остановился. Локи не стоял с краю от коврика, ведущего к дверям, как все остальные. Наоборот — перегораживал собой проход в столовую. Коварный ворон сжал ладонь омеги так сильно, что послышался хруст.

— Надеюсь, ты помнишь, что тебе здесь не рады? — на его лице заиграла безумно-довольная улыбка, но завершать рукопожатие он не намеревался до тех пор, пока Питер не смог прокряхтеть жалкое одобрительное "да". И даже потом передумал выпускать омегу так просто из своей игры.

— Стоило поправиться, уже придумал новый план по соблазнению Господина? — прошептал Лафейсон на ухо омеги, в это время лицемерно улыбаясь всем остальным. Питер едва сумел сглотнуть и окинуть присутствующих напуганными глазами, вот только страх в блеске карих омутов никто и не пытался заметить. — Думаю, у тебя всё выйдет, ты выглядишь просто бесподобно. Но только подумай о том, что ждёт тебя после того, как Тони получит от тебя единственную пользу. Наиграется с твоим телом. Ты ведь бесполезен, согласись, — кончик языка мужчины коснулся мочки уха юноши, заставляя вздрогнуть. Пит подался назад, лишь бы скорее освободиться, но альфа не отпускал, пока не закончил: — он выбросит тебя на улицу. Вся это игра, их улыбающиеся лица и вежливость — всё фальшь. Беги, пока не поздно, коротышка.

Наконец ладонь Питера оказалась отпущенной, она не сразу смогла вернуть себе свой слегка розоватый оттенок из синевато-бледного. На глаза омеги навернулись горькие слёзы, он быстро обошёл усмехающегося мужчину, к какому в объятия почти сразу бросился такой же довольный Харли. Двери перед Питером незаметно открылись и он оказался в столовой, заполненной приятными ароматами, как десертов, так и основных блюд. Главное, что без мяса. Питер опустил болевшую ладонь, когда заметил его. Энтони, как джентельмен, поднялся со стула, пряча в карман идеально-выглаженных брюк что-то вроде маленького экранчика.

На лице Господина заиграла тёплая улыбка и он с довольным видом подошёл к своему гостю, протягивая свою руку, от которой тот отдернулся, будто ошпаренный. Питеру хватило на сегодня объятий, рукопожатий, разговоров по душам. Чрезмерное лицемерие лилось рекой в этом дворце лжи и пороков.

— Добрый день, Питер. Мне сказали, что ты чувствуешь себя намного лучше. Я надеюсь, что это не пустые слова моего верного врача и это действительно так, — Энтони поспешно убрал свою руку за спину, понимая, что такой жест был явно лишним. Питер ощутил нежный запах кары дуба, исходящий от мужчины. Так прежде пах альфа, это был его природный запах, дарованный с самого рождения, но утерянный после обращения. Питер с удовольствием втянул в себя этот аромат, от наслаждения его верхние веки потяжелели. Но и после этого он не смел всецело отвести взора от движений вампира. — Питер, ты очень красивый. Сегодня — особенно. Кажется, не зря прошли мои уроки по одеванию.