ГЛАВА 12. Холод его рук

Ночь казалась бесконечной. Юки почти не спала — стоило закрыть глаза, как в памяти возвращались обрывки вчерашнего испытания. Холод пробирал до костей, а тонкий матрас лишь напоминал, что она всё ещё находится в этом месте. Только под утро усталость ненадолго взяла верх.

Тихий скрип двери вырвал её из беспокойного сна. В проёме стоял Кай. Белый халат, знакомая папка в руках и та же спокойная осанка, от которой внутри всё мгновенно сжалось.

Юки резко вскочила с матраса и инстинктивно отступила назад, пока не упёрлась спиной в холодную бетонную стену.

— Не подходите ко мне! — сорвалось у неё прежде, чем она успела подумать. Она острожно отступила ещё на шаг, будто пыталась увеличить расстояние между ними, хотя прекрасно понимала, что дальше отступать уже некуда.

Кай едва заметно приподнял густые тёмные брови, изображая удивление, словно её реакция действительно застала его врасплох. Но эта эмоция выглядела слишком безупречно, слишком выверенно, чтобы быть настоящей.

Медленно подняв перед собой бледные ладони, он сделал крошечный шаг назад, будто показывая, что не представляет угрозы.

— Тише, тише, Юки... Спокойно, — произнёс он мягким, бархатным голосом. Таким голосом взрослые успокаивают испуганных детей, обещая, что всё хорошо, пока за их улыбкой скрывается совсем другое. — Я всего лишь пришёл осмотреть тебя.

Перед глазами всё ещё плыло. Растрёпанные пряди падали на лицо, и сквозь них Юки видела, как Кай неторопливо подошёл и опустился перед ней на корточки.

Она судорожно втянула воздух и ещё сильнее вжалась в стену.

— Зачем... — голос дрогнул. — Зачем меня осматривать?..

Кай склонил голову набок, словно вопрос показался ему совершенно естественным.

— Затем, что вчерашний день был... напряжённым. Я должен убедиться, что ты не пострадала.

Юки безрадостно усмехнулась.

— Странно слышать это от человека, который сам отправил нас туда.

Кай никак не отреагировал. Он даже не попытался защититься, не стал спорить и отрицать, будто её обвинение было не вопросом, а просто шумом на фоне.

Он лишь спокойно раскрыл папку в своих руках и перевернул несколько страниц.

— Покажи руки.

Юки даже не пошевелилась.

— Нет.

Кай медленно поднял взгляд от бумаг. Его улыбка осталась прежней, но в глазах на мгновение промелькнуло что-то холодное.

— Юки... — произнёс он почти ласково. — Я ведь не прошу ничего сложного.

— Почему вы вообще заботитесь обо мне?

— Потому что мне важно, чтобы с тобой ничего не случилось.

— Почему?

Он тихо выдохнул, словно разговаривал с ребёнком, который никак не может понять очевидную вещь.

— Потому что некоторые вещи... слишком ценны, чтобы позволить им сломаться.

Эти слова прозвучали так мягко, что Юки едва не рассмеялась.

Какая нелепая ложь...

Ещё вчера он наблюдал, как они убегали от смерти, а сегодня говорил о её безопасности так, словно действительно переживал. Его забота была красивой маской, и Юки впервые ясно увидела, насколько она пугающая.

— Я не вещь, — твёрдо сказала она, сжав кулаки.

— Разумеется, нет, — покачал головой он. — Именно поэтому я хочу осмотреть тебя и убедиться, что с тобой всё в порядке.

Он сделал короткую паузу, после чего повторил уже чуть твёрже:

— Покажи мне свои руки, Юки.

Она несколько секунд неподвижно смотрела в сторону, потом медленно отвернула голову и нехотя вытянула руки вперёд.

Кай осторожно взял её за запястье.

Его пальцы оказались ледяными.

Не просто холодными — мёртвыми. От этого прикосновения по коже мгновенно побежали мурашки. Он спокойно переворачивал её ладони, внимательно рассматривая каждую царапину, словно имел полное право касаться её.

Будто её тело принадлежало ему не меньше, чем ей самой...

Юки едва сдерживалась, чтобы не вырвать руки. Всё внутри кричало отстраниться, но она лишь застыла, не понимая, что делать.

Осторожно подняв взгляд, она впервые за это утро посмотрела ему прямо в лицо. Чёрные волосы уже не закрывали его глаза полностью, и теперь она смогла разглядеть их — спокойные, неподвижные, настолько тёмные, что в них будто не отражалось ничего человеческого. Острые, почти выточенные ножом черты, чёткая линия подбородка и болезненная бледность делали его похожим скорее на покойника, чем на живого человека.

Было непонятно, выглядел ли он так из-за вечного недосыпа и того, что почти ничего не ел, или причина крылась в чём-то гораздо более пугающем...

И вдруг Юки вспомнила Хинату.

Вчера, перед испытанием, она так яростно защищала его, словно речь шла о самом дорогом человеке в её жизни.

Как?

Как вообще можно любить такое существо?

Эта мысль казалась настолько противоестественной, что Юки невольно пришла лишь к одному выводу: любить такого монстра нормальный человек просто не способен. Значит, что-то не так в голове самой Хинаты.

Кай молча отпустил её руку, сделал короткую пометку в папке и негромко произнёс, будто разговаривал сам с собой:

— Любопытно... — почти неслышно произнёс он. — Твои раны довольно быстро затянулись. Замечательно... Именно то, что нужно.

Юки машинально опустила взгляд на свои ладони. Только сейчас она заметила несколько тонких ссадин, оставшихся после вчерашнего. Она даже не вспомнила, обо что успела содрать кожу во время бегства.

Почти сразу в памяти всплыли разбитые колени после урока физкультуры — тогда они тоже зажили слишком быстро.

Но сейчас её это почему-то не удивило.

Гораздо сильнее пугало другое — то, с каким вниманием Кай рассматривал её руки, словно искал в них не следы ран, а подтверждение чему-то, известному только ему.

— Что это всё значит?

Кай несколько секунд молчал, будто решал, насколько много она должна знать. Затем спокойно закрыл папку и оставил прежнее выражение лица — слишком спокойное для человека, который только вчера отправил их в смертельно опасное место.

— Это значит, что ты здорова, Юки.

На его губах появилась лёгкая, безупречная улыбка.

— Но я всё равно отправлю тебя в медпункт. Нужно провести полный осмотр после вчерашнего испытания и убедиться, что с тобой действительно всё хорошо.

Юки молча смотрела на него, пытаясь понять, где заканчивается забота и начинается очередная игра. Слишком уж странно было слышать эти слова от человека, который сам стал причиной её страха.

— И не переживай. Я не собираюсь заставлять тебя здесь раздеваться или делать что-то против твоей воли.

Она медленно подняла бровь.

— Хоть на этом спасибо.

Кажется, этот ответ даже немного его позабавил.

— Рад, что ты всё ещё способна язвить.

Кай уже собирался выйти, когда его взгляд на мгновение задержался на ней.

— Хината скоро принесёт тебе завтрак. Обязательно поешь.

Его голос оставался таким же мягким и спокойным.

— Я знаю, что тебе тяжело даётся с едой, но силы всегда нужны. Особенно здесь.

Именно эта ненормальная забота раздражала Юки сильнее всего. Она не понимала, что пугало больше: его жестокость или то, как легко он мог говорить с ней так, будто действительно переживал.

Уже у двери Кай вдруг словно вспомнил что-то незначительное.

— Кстати... Бабушка Акико и правда очень вкусно готовила пироги.

И на этой ноте их странный утренний разговор закончился. Дверь за Каем тихо закрылась, а его шаги постепенно растворились в пустом коридоре. Юки ещё несколько секунд неподвижно смотрела туда, где он только что стоял, ощущая на коже остаточный холод его пальцев и то раздражающее спокойствие, с которым он снова оставил её одну.

***

Юки ещё долго сидела на краю матраса, опустив взгляд в пол. В голове снова и снова прокручивался разговор с Каем. Она не могла понять его намерений и от этого злилась ещё сильнее.

Тишину камеры вскоре нарушил знакомый звук стучащего протеза по полу и открывающейся двери — через решётку появился поднос с едой, а следом раздался недовольный голос Хинаты:

— Завтрак, — холодно произнесла она, буквально бросая еду на пол.

На подносе лежала тарелка с тёплым рисом, овощами и небольшим кусочком рыбы. Рядом стояла разлитая чашка с зелёным чаем и несколько аккуратно сложенных кусочков пирога.

Похоже, это уже начинало походить на какое-то издевательство. Ещё немного — и слово «пирог» станет для Юки личным кошмаром.

Хината, заметив её взгляд, тихо вздохнула.

— Даже не начинай. Это не моя идея.

Юки подняла глаза.

— Я ничего не сказала.

— Но подумала, — ответила она с лёгкой раздражённостью. — И, если тебе интересно, то нет, Цукиро-сан не готовил это сам. Он просто попросил меня принести тебе завтрак.

В её голосе особенно сильно прозвучало последнее слово, будто именно оно её раздражало больше всего.

— Удивительно, правда? — продолжила она с горькой усмешкой. — Столько людей вокруг, столько проблем, а он решил, что теперь я должна следить, чтобы ты не умерла с голоду...

Она скрестила руки на груди и отвела взгляд.

— Хотя, наверное, это неудивительно... Ты ведь теперь для него важна.

Юки непонимающе изогнула бровь, но ничего не сказала. Она лишь взяла поднос и посмотрела на еду. Для подземной лаборатории за металлической дверью завтрак выглядел слишком королевским. Но вместо спокойствия желудок снова болезненно сжался. Она не понимала, почему с едой у неё всегда было так тяжело. И всё же она была уверена, что Кай её кормит для очередной записи в своей папке, где он зачем-то собирает особенности её организма. Но для чего?

Хината несколько секунд смотрела на неё, будто ждала какой-то реакции.

— Боже... — наконец выдохнула она, прикрыв лицо ладонью. — Мне же ещё тебе комплекс показывать.

Юки подняла голову.

— Показывать?

— Да. Цукиро-сан приказал провести тебе экскурсию.

Последнее слово прозвучало настолько странно, что Юки даже на мгновение забыла о еде.

— Экскурсию?..

— Ага, — устало протянула Хината. — Он хочет, чтобы ты всё знала. Где ты находишься, кто здесь живёт, куда можно ходить... Видимо, теперь ты достаточно важная персона, чтобы получить полный тур.

Юки ничего не ответила.

Она медленно взяла немного риса и заставила себя положить его в рот. Вкус был нормальным. Даже хорошим. Но никакого удовольствия она не чувствовала. Еда будто была просто ещё одной задачей, которую нужно выполнить.

— Ты всегда так ешь? — вдруг спросила она.

Юки остановилась.

— Как?

— Будто тебя заставляют.

— Неважно.

Хината тихо усмехнулась.

— Конечно. У вас всех здесь талант отвечать «неважно» на всё, что действительно важно.

Юки устала от этих колких слов и от попыток Хинаты спрятать что-то за раздражением. Ей уже не хотелось спорить или доказывать свою правоту. Среди всех вопросов, которые крутились в голове, оставался только один — самый непонятный.

— Вы его любите?

Вопрос вырвался неожиданно даже для неё самой.

Хината будто впервые не нашла мгновенной колкости. Вопрос застал её врасплох — слишком спокойный и настоящий для человека, который до этого только огрызался. На долю секунды её лицо выдало настоящую реакцию, но она быстро вернула себе привычную холодность.

— С чего вдруг такой вопрос?

— Просто не понимаю...

Юки посмотрела в сторону, и её голос стал тише.

— Как можно защищать человека вроде него, когда он причиняет другим столько боли?

Хината напряглась.

— Ты ничего о нём не знаешь.

— А вы знаете?

Вопрос прозвучал спокойно, но попал точно в цель.

— Больше, чем ты думаешь... Сиди и ешь.

— Вы только что сказали, что я для него важна. Почему вас это так раздражает?

Хината будто устала от самого направления разговора. Она не хотела обсуждать Кая с ней — особенно с ней. С Юки, которой он теперь уделял внимание, которого раньше никогда не отдавал другим.

— Эй, слышь, ты всегда была такой мерзкой? Ты только появилась здесь, но уже решила, что можешь всё понять? Кого-то осуждать? Говорить о вещах, о которых ничего не знаешь?

Юки лишь медленно покачала головой. Ей вдруг стало ясно, что дальше спрашивать бессмысленно. Некоторые ответы люди никогда не произносят вслух, даже если всё уже видно без слов.

Хината злилась не на неё. Вернее, не только на неё. В её голосе было слишком много личного, слишком много раздражения, которое появлялось каждый раз, когда речь заходила о Кае и его внимании к Юки.

Но Юки не собиралась вмешиваться в их отношения. Ей не было дела до того, что Хината чувствовала к Каю и почему она так отчаянно его защищала. Ей лишь на мгновение стало интересно понять, что заставляет человека оставаться рядом с кем-то вроде него.

Но, судя по реакции Хинаты, она только подлила масла в огонь. Ответа она всё равно не получила — лишь чужую злость и напряжение.

В конце концов, это была их проблема. Юки не приходила сюда, чтобы что-то у неё забирать. Тем более такого человека, как Кай.

После вчерашнего она и без того слишком многое держала в себе. Чувство вины за то, что произошло с Рэном, страх перед лабораторией, ощущение собственной беспомощности — всего этого было достаточно. Ей не хотелось ещё и разбираться в чужих чувствах.

Больше она не задавала вопросов.

Между ними повисла тяжёлая тишина. Хината больше не пыталась язвить, а Юки просто молча смотрела на поднос, заставляя себя есть. Каждый кусок давался тяжело, но она продолжала, пока тарелка наконец не осталась пустой.

— Закончила? — холодно отрезала она.

Юки молча кивнула, поднялась с матраса и взяла поднос.

Дверь камеры открылась с тихим металлическим звуком. Хината уже ждала её снаружи — всё ещё раздражённая после разговора. Не сказав ни слова, она развернулась и направилась по коридору. Юки молча пошла следом, понимая, что впервые выходит отсюда не на испытание, а просто чтобы увидеть место, которое теперь стало её новым домом.