ГЛАВА 3. После этой ночи

Выполнив просьбу матери, Юки вернулась к себе в комнату и тихо прикрыла дверь.

Не включая свет, она легла поверх покрывала и уставилась в потолок. Желудок болезненно сжался. Есть хотелось, но стоило представить еду, как аппетит исчезал, оставляя после себя лишь неприятную пустоту.

Так было почти всегда.

Иногда ей казалось, что организм просто не умел чувствовать голод так, как чувствовали его другие. Он напоминал о себе короткими болезненными спазмами, но стоило съесть несколько ложек, как желание есть пропадало совсем. Из-за этого Юки с каждым годом становилась всё худее. Выпирающие ключицы, тонкие руки и острые плечи давно стали для неё привычным зрелищем. Врачи лишь разводили руками, называя это особенностью организма.

Она повернула голову к стене.

Среди детских рисунков висел один, который Юки так и не сняла со стены.

Худенькая девочка с тонкими руками и выступающими ключицами смотрела на неё с пожелтевшего листа бумаги. Красным карандашом были обведены колени.

Именно с них всё и началось.

Потом были порезы, когда она помогала маме готовить, разбитые локти после падений, царапины на ладонях, ожоги от горячей сковороды — любые небольшие раны исчезали слишком быстро, будто тело не признавало их существования.

Но на рисунке так и остались только колени.

И впервые за много лет ей захотелось добавить к рисунку ещё одну отметку — запястье.

Она долго смотрела на свою руку, а потом тихо отвернулась.

— Нет. Наверное... это просто совпадение.

Раны были с ней всю жизнь.

Но такой боли не было никогда.

Комната постепенно погружалась в темноту. За окном давно стемнело, и привычная вечерняя тишина становилась всё глубже. Юки ещё несколько секунд смотрела на рисунок, словно надеясь увидеть в нём ответ, которого там никогда не было, а отом медленно закрыла глаза.

Сон пришёл почти незаметно. Сначала всё было как обычно, но потом привычная темнота начала меняться — она становилась глубже, плотнее, словно переставала быть пустотой и постепенно заполнялась чем-то невидимым.

Юки ничего не видела, не слышала, но странное чувство не отпускало её даже во сне — будто внутри происходило что-то, к чему она не имела ни малейшего отношения.

Что-то перестраивалось.

Не вокруг.

В её теле.

Это продолжалось всего мгновение или всю ночь — понять было невозможно.

— Юки!

Голос матери донёсся словно издалека.

— Юки, просыпайся! В школу опоздаешь!

Она резко открыла глаза.

Несколько секунд Юки просто лежала, пытаясь понять, почему ощущение после сна было таким необычным. Она не помнила ни одного сна, но внутри осталось странное чувство, будто ночь прошла совсем не так, как должна была.

— Юки!

— Уже встаю.

Она быстро села на кровать.

И замерла.

Обычно по утрам тело казалось тяжёлым, особенно после вчерашней физкультуры. Но сегодня всё было иначе — сонливость исчезла в ту же секунду, как она открыла глаза.

Она нахмурилась, но времени думать уже не было.

Юки одним движением поднялась с кровати. Обычно сборы по утрам превращались в борьбу с собственным телом, но сегодня всё происходило удивительно легко.

Она быстро переоделась в школьную форму, провела расчёской по каре, поправила прямую чёлку и бросила взгляд в зеркало. Несколько секунд она изучала своё отражение, словно пыталась понять, что изменилось.

Ничего.

И всё же внутри было какое-то непривычное ощущение бодрости.

— Юки! — донёсся из кухни голос матери. — Я ведь говорила лечь пораньше! Теперь опять носишься как угорелая! Ты мне мешаешь!

Она не слушала её — застегнула сумку, накинула её на плечо и почти выбежала из комнаты.

— Еды себе приготовь. Я что, должна себя напрягать, чтобы тебе ещё готовить?

— Не хочу.

— Если опять станет плохо в школе — сама разбирайся. Мне звонить не надо.

Но Юки уже выскочила в прихожую, торопливо натянула кроссовки и, не дослушав привычное ворчание матери, закрыла за собой дверь.

Лишь оказавшись на улице, она вдруг поймала себя на странной мысли — обычно дорога до школы казалась длинной.

Но сегодня хотелось бежать.

***

У входа в школу уже стоял Кэндзи.

Он держал в руках пластиковый ящик с бутылками воды так, будто это было что-то настолько привычное, что даже обсуждать не имело смысла, хотя ещё вчера он бы точно жаловался, шутил и делал вид, что это вообще несправедливо. Но сейчас он просто стоял и улыбался так, будто усталость вообще не была частью уравнения.

— О, Юки! — он поднял голову и широко улыбнулся. — Доброе утро.

— Доброе, — ответила она, подходя ближе.

Он легко перехватил ящик, чуть приподнял его, как демонстрацию, и на секунду даже сам задержался на этом движении, будто ожидал, что оно должно быть тяжелее.

— Смотри, я не забыл!

— Всё-таки принёс.

— Конечно, я же обещал Кимуре, — он пожал плечами. — Но... как будто это вообще ничего не весит.

Он сказал это так спокойно, что сам не придал значения, но именно это и зацепило.

Юки посмотрела на ящик внимательнее — пластик, бутылки, обычная вода...

Но ощущение было странное — как будто не в весе дело, а в том, как тело вообще реагировало на нагрузку. Как будто оно просто... не включало усталость.

Кэндзи чуть наклонил голову.

— Слушай... — он почесал затылок. — А тебе не кажется, что сегодня как-то слишком легко?

Юки моргнула.

— Легко?

— Да, — он кивнул. — Я думал, после вчерашней физкультуры буду откисать. А я... вообще норм. Даже слишком. Как будто ничего не было.

Он сжал пальцы, разжал, посмотрел на них, будто проверяя, те ли они.

— Тело не устало, — добавил он тише, почти себе.

Юки не ответила сразу, потому что это ощущение уже сидело в ней с утра — не яркое, не очевидное, но неправильное, как сбитая настройка мира, которую не получается поймать до конца.

И в этот момент голос Каори ударил по воздуху слишком резко.

— Боже, вы серьёзно?

Она почти влетела в их пространство, быстро, легко, как будто дорога до школы не существовала. Волосы растрёпаны, розовые пряди выбились сильнее обычного, но сама она выглядела не уставшей, а наоборот — раздражающе живой.

— Ты реально принёс ботанику целый ящик? — она уставилась на Кэндзи. — Ты выглядишь как придурок.

— Я выгляжу как человек, который выполняет обещания, — спокойно ответил он.

— Это опасное состояние для тебя, — фыркнула Каори.

Она повернулась к Юки, и тут же её выражение чуть смягчилось, но ненадолго.

— Ты как вообще?

Юки автоматически хотела сказать «нормально», но остановилась на секунду дольше, чем обычно.

— Нормально, — всё-таки ответила она.

— Подозрительно, — тут же прищурилась Каори. — Я тоже нормально. Хотя я обычно с утра ненавижу весь мир.

Она замолчала на секунду и сама же добавила тише:

— А сейчас... как будто вообще не устала.

И вот тут это перестало быть ощущением одного человека.

Юки медленно перевела взгляд с Каори на Кэндзи и впервые позволила себе мысль, которую до этого отбрасывала:

«Это не совпадение...»

Но сформулировать это было невозможно — как будто у самого слова «странно» не хватало веса, чтобы описать происходящее.

И именно в этот момент, будто ничего не происходило, Кэндзи заметил Рэна.

Он шёл так же, как всегда — ровно, чуть в стороне от всех, будто не хотел занимать место в мире больше, чем необходимо. Но сегодня даже в этом было что-то другое: он двигался быстрее, чем обычно, почти незаметно ускоренно, как будто тело само выбирало темп.

Кэндзи сразу оживился.

— О, Кимура!

Он уже почти перекрыл ему дорогу, когда Рэн остановился. Слишком резко для человека, который просто идёт в школу.

— Я же говорил, что верну долг! — Кэндзи улыбнулся и чуть приподнял ящик. — Держи.

Рэн не взял сразу.

Он стоял неподвижно дольше, чем это было нужно. Слишком долго для простой ситуации.

— Не нужно, — сказал он наконец.

— В смысле? — удивился Кэндзи.

Рэн чуть отступил на полшага.

Это было почти незаметно, но в этом движении было больше, чем в словах. Как будто расстояние между ними вдруг стало единственным безопасным вариантом.

— Я... не беру, — добавил он тише.

Каори фыркнула сразу.

— Да ты издеваешься? Он тебе долг возвращает.

— Я не издеваюсь, — быстро ответил Рэн, и в голосе впервые появилось напряжение. Не агрессия — скорее паника, тщательно скрытая под ровным тоном. — Просто... не нужно.

Кэндзи нахмурился.

— Это просто вода, чувак.

Он опустил взгляд.

— Я не могу принимать, — сказал он уже тише.

— Почему? — резко спросила Каори.

Рэн не поднял глаз сразу. И когда всё-таки ответил, голос звучал так, будто он выбирал каждое слово отдельно, не доверяя ни одному из них:

— Потому что... мне тяжело принимать что-то от людей.

Кэндзи хотел что-то сказать, но замолчал. Каори открыла рот — и тоже не сразу нашла слова.

Рэн сделал ещё один маленький шаг назад, будто боялся, что если останется ближе — его заставят объяснять дальше.

— Извините, — добавил он быстро. — Я просто... не умею по-другому.

И это «не умею» прозвучало хуже, чем «не хочу» — потому что звучало как то, что не выбирают. И только после этого, будто случайно, он добавил чуть тише, почти не глядя на них:

— Но сегодня... легче.

Юки почувствовала, как это слово совпало с тем, что она уже не могла игнорировать с утра.

Каори моргнула.

— Чего?

— Да, — Рэн посмотрел куда-то мимо них. — Как будто... я могу это делать. Хотя обычно нет.

И вот тогда стало ясно: это не про настроение и не про совпадение. Потому что если даже Рэн, который всегда «не может», вдруг говорит «могу»... значит, что-то изменилось не вокруг них.

А в их телах.

Кэндзи почесал затылок и чуть качнул ящик, будто пытался вернуть разговор в привычное русло.

— Ладно... раз мы сегодня все какие-то подозрительно живые, может уже пойдём в школу? — он кивнул на вход. — По дороге Рэн как раз расскажет, что там у него за история с «не могу принимать». Всё равно как-то странно всё это...

Он говорил легко, почти шутя, но для Рэна это звучало слишком близко. Слишком направленно. Слишком «про него».

Он хотел просто промолчать, отойти, исчезнуть из этого разговора, но слова уже не слушались.

— Сегодня контрольная по математике.

Он сам на секунду застыл, как будто не он это сказал. Как будто это просто сорвалось.

Тишина повисла странно быстро.

— ...Чего? — Каори отреагировала первой.

Рэн резко отвёл взгляд, будто пытался «отменить» сказанное.

— Второй урок. По логарифмам, — добавил он быстрее, чем хотел. — Я просто... подумал, что вы не знаете.

Он сглотнул.

— Извините.

Кэндзи прищурился, но без злости — скорее с растерянной улыбкой.

— Окей... вот это ты сейчас вообще неожиданно выдал.

Каори тут же вспыхнула:

— Чёрт, я же совсем не готовилась... Это всё ты виноват, Кэндзи! Зря я с тобой в крестики-нолики играла...

Кэндзи вскинул брови так, будто его только что несправедливо обвинили в преступлении международного масштаба.

— Эй-эй, подожди, — он усмехнулся, но без привычной усталости, почти слишком легко. — Вообще-то ты сама села играть. Я тебя вообще не тянул.

— Да ты ещё и поддавался! — вспыхнула она, тыкая в него пальцем. — Я чувствовала!

— Я? Поддавался? — Кэндзи театрально прижал руку к груди. — Это клевета.

— Это правда.

— Это фантазия.

— Это факт!

Их спор быстро набирал обороты, но странным образом не раздражал. Он просто... звучал, как фон. Как шум, который не требовал участия.

Рядом Рэн стоял чуть в стороне, не вмешиваясь в разговор — не из равнодушия, а скорее потому что любое участие сейчас казалось опасным: стоило сказать лишнее, и внимание снова переключилось бы на него. Он опустил взгляд, крепче сжал лямку рюкзака и просто ждал, пока спор Кэндзи и Каори уйдёт в сторону. Для него это было даже лучше — шум есть, но он в нём не участвует, а значит, на него не смотрят и не задают вопросов.

Каори резко выдохнула, будто закончила спор, но на самом деле просто переключилась.

— Ладно, всё, неважно! — она махнула рукой. — И что нам вообще теперь делать? Я эти ваши логарифмы вообще не понимаю, а писать контрольную точно не буду! У меня и так двоек много уже...

— Можно просто прийти и героически провалиться, — хмыкнул Кэндзи.

— Очень смешно.

— Ну а что? Вариант же.

— Ужасный вариант.

На несколько секунд все замолчали.

Юки смотрела на школьные ворота, но взгляд будто скользил мимо них. Где-то глубоко внутри медленно поднималось странное чувство — тихое, едва различимое. Будто чужая мысль настойчиво искала выход.

Она нахмурилась.

Что-то было не так.

Слова уже были готовы сорваться с губ, хотя она ещё даже не успела ни о чём подумать.

— У меня есть идея.

Юки вздрогнула. Она вовсе не собиралась ничего говорить.

— Какая? — сразу спросила Каори.

Юки открыла рот и замерла. В голове было пусто. Она действительно не знала, что хотела сказать.

Повисла короткая пауза.

Она попыталась понять, откуда вообще взялась эта мысль.

Но губы уже шевельнулись сами:

— Давайте... прогуляем второй урок.

Она услышала собственный голос так отчётливо, словно его произнёс кто-то другой.

Сердце резко забилось.

Нет.

Это была не её мысль.

Она попыталась замолчать, но язык уже договорил:

— И... сходим в лес Куросато.