ГЛАВА 11. Моя вина
В какой-то момент Юки перестала различать звуки. Всё вокруг превратилось в далёкий гул — рёв чудовища, крики Кэндзи, тяжёлое дыхание Каори, грохот рушащихся стеллажей. Мир словно медленно уходил куда-то прочь.
Перед глазами всё ещё лежала та самая фотография. Она десятки раз пользовалась ей как ориентиром, но ни разу не всмотрелась в то, что было изображено на самом снимке. Открытая папка, нелепый рецепт вишнёвого пирога вместо инструкции — всё это с самого начала было перед её глазами. Если бы тогда, ещё наверху, она просто сказала: «Вы дали нам не ту фотографию», — они бы сейчас не оказались здесь.
Нет, это не Кай виноват. Это она. Именно её невнимательность привела их сюда. Каори не истекала бы кровью где-то внизу, Кэндзи не сражался бы в одиночку с тварью, а они сами не стали бы пешками в чьей-то жестокой игре. Эта мысль сдавила грудь сильнее любого чудовища и уже не отпускала.
Юки с яростью разорвала снимки на мелкие клочки, даже не заметив, как бумага впилась ей в пальцы. На несколько секунд она просто застыла, а затем резко вцепилась обеими руками в собственные волосы, сжимая их до боли.
Пальцы дрожали, дыхание сбилось.
Хотелось вырвать их с корнем, наказать себя за собственную слепоту. За то, что не посмотрела внимательнее. За то, что поверила. За то, что из-за неё всё зашло так далеко.
С трудом поднявшись на ноги и сжимая в руке обрывок фотографии, Юки несколько секунд молча смотрела вниз. Внутри не осталось ни надежды, ни злости — только тяжёлое, выжигающее всё опустошение.
— Здесь ничего нет.
Её голос прозвучал настолько спокойно, что Каори не сразу поняла смысл сказанного.
— Что?..
— Уходим.
Даже Кэндзи на мгновение растерялся, продолжая пятиться от твари.
— В смысле уходим?!
— Здесь нет инструкции. Только рецепт.
— Что?..
— Потом!
Рёв чудовища заглушил остальные слова. Оно снова бросилось вперёд, и Кэндзи со всей силы ударил трубой по его вытянутой руке. Раздался мерзкий хруст, однако это лишь на мгновение сбило тварь с движения.
— Да чтоб тебя...
Он отбросил трубу, подхватил Каори под руку и почти силой поставил её на ноги.
— Потерпишь.
— Я и не собиралась ныть... — сквозь боль выдохнула она.
Юки уже спрыгнула вниз, едва удержав равновесие в ледяной воде.
— За мной.
Они сорвались с места. Ледяная вода снова взрывалась под ногами, коробки разлетались в стороны, а позади всё ближе грохотали тяжёлые шаги твари.
До выхода оставалось совсем немного.
Юки первой добралась до тяжёлой металлической двери и навалилась на неё плечом.
— Быстрее!
Каори буквально влетела в проём, Кэндзи вытолкнул её следом и сам выскочил в последний момент. За его спиной тварь сносила стеллажи, не разбирая дороги.
Дверь с оглушительным лязгом захлопнулась.
— Подпирайте!
Кэндзи схватил доски и металлические прутья, быстро втиснув их в массивные скобы. Юки помогла закрепить последнюю балку.
В следующую секунду с другой стороны раздался чудовищный удар. Металл выгнулся внутрь, трубы жалобно заскрипели, а с потолка посыпалась бетонная пыль.
Они отбежали ещё дальше по пустому коридору, пока тяжёлые удары за металлическими дверями не стали звучать чуть глуше. Лишь тогда ноги окончательно отказались их держать.
Кэндзи первым опустился на холодный бетон, тяжело прислонившись спиной к стене. Его грудь ходила ходуном, дыхание рвалось короткими, болезненными вдохами. На рукаве медленно расползалось тёмное пятно крови, а свежая ссадина на щеке уже успела смешаться с грязной водой и ржавчиной.
Каори почти рухнула рядом. Она прижимала ладони к разорванной штанине, под которой всё ещё медленно проступала кровь. Лицо побледнело настолько, что даже её яркие волосы казались потускневшими, но она не издала ни единого стона.
Юки просто сползла по стене. Голова безвольно запрокинулась назад, а взгляд остановился где-то под потолком. Она смотрела вверх так долго, будто надеялась найти там хоть какой-нибудь ответ. Но перед глазами была лишь пустота.
Несколько минут никто не произносил ни слова. Нарушить тишину решился Кэндзи.
— ...Где инструкция? — хрипло спросил он, не поднимая глаз.
Юки молчала. Лишь спустя пару секунд её губы едва шевельнулись.
— Её не было.
— Что значит... не было?
— Вместо неё лежал рецепт.
Он несколько секунд просто смотрел на неё, будто не понял услышанного.
— Какой ещё, к чёрту, рецепт?
— Пирога.
Тишина стала ещё тяжелее.
— Ты сейчас издеваешься? — голос его едва дрогнул.
Юки покачала головой.
— Кай дал нам фотографию именно этой папки. Он знал, что внутри. Он... с самого начала отправил нас искать то, чего никогда не существовало.
Кэндзи сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки.
— То есть... всё это...
Он уставился на багровое пятно, расползающееся по штанине Каори. Пальцы, которыми она зажимала рану, уже не казались тонкими — они были мокрыми, красными, и алая влага сочилась между ними, падая на бетон мерзкими, хлюпающими каплями.
— Всё это было просто ради его развлечения?
Юки не ответила.
— Почему ты молчишь?! — сорвался Кэндзи.
— Потому что это моя вина.
Он медленно повернулся к ней. Мокрые волосы беспорядочно прилипли ко лбу, одежда была насквозь пропитана ледяной водой, а тяжёлое дыхание всё ещё не успело восстановиться после безумного забега. Услышав её слова, его широкие плечи медленно опустились, словно вместе с ними исчезла последняя надежда.
— Что?
Юки онемела окончательно. Закусив щёку до металлического привкуса, она сжалась в комок на полу. Лоб — на колени, взгляд — в никуда, плечи — в мелкой дрожи. Ни Кэндзи, ни Каори больше не существовали для её глаз.
Электронный писк разорвал тишину, и следом сухо щёлкнули замки — браслеты упали на бетон. Никто не шевельнулся, чтобы поднять их. Металл потерял всякий смысл.
Юки вдруг поняла: браслеты упали, но тяжесть осталась. Даже стала тяжелее...
Она всегда была той, кто делал меньше всех. Каори не боялась первой заговорить, рассмеяться, сделать глупость ради улыбки другого. Кэндзи закрывал собой остальных, не думая об ударе. Даже перед чудовищем он остался, чтобы дать им минуты. А что сделала она? Всё, что зависело от неё, кончилось рецептом вишнёвого пирога.
Она не понимала, зачем они с ней дружат. Юки не умела говорить — только слушать. Не умела смешить — только тихо улыбаться в ответ на чужие шутки. Не умела спорить — только согласно кивать, даже если внутри всё кипело. Ей было проще проглотить слова, чем произнести их вслух, проще спрятать любовь глубоко под рёбрами, чем рискнуть и услышать в ответ тишину. Она боялась, что сказанное вслух рассыплется в прах, обернётся болью, станет лишним грузом для тех, кто и так слишком много для неё значил.
Каори обнимала — крепко, по-сестрински, не спрашивая разрешения. Кэндзи хлопал по плечу — легко, уверенно, будто говорил: «Ты с нами». А Юки просто стояла рядом, сжимая в карманах кулаки, и молчала. Она надеялась, что они увидят — в её глазах, в дрожащих пальцах, в том, как она всегда оказывалась ближе всех, но никогда не делала первого шага.
Юки очень надеялась, что они сами догадаются, поймут без слов и прочтут по глазам — сквозь её вечное молчание. Но они не догадывались. Или догадывались — но ждали, когда она заговорит. А она ждала — того мгновения, когда страх отпустит горло. Но это мгновение так и не наступило.
Она слишком многого боялась — темноты, ошибок, неправильных слов, потерь. И страх никуда не ушёл. Даже сейчас, на холодном бетоне, она знала: за следующей дверью может ждать нечто страшнее той твари.
И вдруг вспомнилась мама. Не лицо — вечное «давай потом». Юки поняла: если она не вернётся сегодня, мама закончит смену в аптеке, задержится с отчётами и только вечером, войдя в пустую квартиру, вспомнит, что дочь должна была быть дома.
Но будет ли она её искать? Обычные матери чувствуют, когда детям плохо. Мама же всегда была другой — уставшей после работы, погружённой в рецепты, поставки, проверки. Юки списывала это на стресс. Мама слишком много работает, у неё тяжело с коллегами, она приходит без сил, а Юки не хотела быть ещё одной проблемой, поэтому молчала и научилась ждать.
И когда она снова попыталась закрыть лицо руками, на её плечо неожиданно легла тёплая ладонь. Подняв голову, она увидела Каори, медленно подползшую к ней.
— Перестань, — твёрдо заявила она.
— Это моя вина...
— Нет.
Каори тяжело выдохнула и на секунду прикрыла глаза, собираясь с силами.
— Юки, мы сейчас чёрт знает где... Под землёй какой-то. Нас сюда привели, даже не спросив, хотим мы этого или нет. Этот псих с самого начала двигал нами так, как ему хотелось. Думаешь, если бы в папке лежала инструкция, всё закончилось бы хорошо? Думаешь, он действительно достал бы Рэна, и мы смогли бы со спокойной душой уйти отсюда?
Она на мгновение перевела взгляд в сторону дверей, за которыми всё ещё доносились редкие глухие удары.
— С самого начала было и так понятно, что он нас подставит. Просто... у нас не было выбора.
Каори крепче сжала её плечо и глубоко вздохнула.
— Я сама не понимаю, зачем мы ему нужны... — тихо призналась она, пожав плечами. — Но что-то мне подсказывает, что дело совсем не в каких-то экспериментах. У него явно есть цель, о которой знает только он... и, может быть, та идиотка с протезом. — Она брезгливо скривилась. — Остальные здесь выглядят так, будто сами не понимают, что происходит...
Юки молча слушала.
Где-то глубоко внутри слова Каори всё ещё звучали, но чувство вины оказалось сильнее. Юки снова возвращалась к одной мысли: если бы она заметила раньше, если бы открыла папку тогда, всё могло бы быть иначе. Но теперь она лишь молча смотрела в сторону, всё дальше погружаясь в собственные мысли, где оставалось только бесконечное сожаление.
Неожиданно тишину в коридоре разрезали чьи-то шаги. Из-за поворота показался обычный сотрудник лаборатории, который спокойно нёс тяжёлый металлический контейнер с какими-то приборами. Он не сразу заметил троих подростков, сидевших у стены.
— Эй! — резко окликнул Кэндзи. Его голос громко прокатился по пустому коридору, ударился о бетонные стены и вернулся глухим эхом.
Он сорвался с места раньше, чем кто-либо успел его остановить.
В несколько быстрых шагов он оказался рядом с сотрудником, с такой силой впечатав его в бетонную стену, что металлический контейнер с грохотом выскользнул из рук и покатился по полу.
— Где Кай?!
Мужчина испуганно захрипел, пытаясь оттолкнуть его.
— Я... я не...
— Не ври мне! — рявкнул Кэндзи, ещё сильнее прижимая его к стене. — Где этот ублюдок?!
Лицо сотрудника побелело.
— Я... клянусь... я всего лишь техник... Я не знаю...
Кэндзи уже занёс кулак.
— Последний раз спрашиваю... Где Кай?
— Я правда не знаю! — почти закричал он. — Я никогда его не вижу! Нам запрещено даже смотреть ему в глаза!
Кэндзи резко встряхнул его так, что затылок мужчины снова ударился о бетон.
— Врёшь!
— Клянусь!
Каори, морщась от боли, поднялась на ноги и, тяжело прихрамывая, подошла ближе.
— Кэндзи... хватит.
Он даже не посмотрел в её сторону.
— Не лезь.
— Ты сейчас весь комплекс на уши поставишь.
— Да плевать!
— Кэндзи!
Он резко повернул голову. Его глаза были широко раскрыты, зрачки метались из стороны в сторону, словно он уже не понимал, где заканчивается опасность и где начинается собственная паника. Лицо побледнело, мышцы челюсти болезненно напряглись.
— Заткнись, Каори! — сорвался он так резко, что сам будто испугался собственного голоса. — Хватит! Хоть раз просто дайте мне что-нибудь сделать!
Он снова с силой вжал техника в стену, почти встряхнув его.
— Где Кай?! Отвечай! Где он?!
Мужчина уже открыл рот, чтобы снова что-то сказать, но его слова внезапно заглушил другой звук. По коридору раздался спокойный, холодный голос из динамиков под потолком, настолько ровный и безразличный, будто происходящее перед ним было лишь очередным пунктом в отчёте.
— Зафиксировано нарушение правил внутреннего порядка.
Кэндзи застыл.
Его пальцы медленно разжались, и техник тут же сполз вниз по стене, хватаясь за горло и тяжело пытаясь восстановить дыхание.
— Цукиро Кай, — продолжил динамик. — Выход за пределы допустимого поведения. Применение физической силы к сотруднику. Попытка получения запрещённой информации.
Кэндзи сжал кулаки и непонимающе огляделся по сторонам, словно пытался найти того, откуда исходит этот голос.
— Выходи! — крикнул он в потолок. — Если ты всё это видишь, выйди и скажи мне это в лицо!
В ответ повисла короткая тишина. Затем голос Кая снова прозвучал спокойно:
— Вы всё ещё не понимаете своё положение.
И в эту же секунду из-за поворота внезапно послышались тяжёлые шаги. Из коридора вышли четверо людей в чёрной форме. Их лица скрывали маски, что сразу отличало их от обычных сотрудников комплекса, а движения были пугающе спокойными и слаженными, словно они заранее знали, что должны делать.
Кэндзи попытался вырваться, яростно сопротивляясь, но четверо людей в чёрном быстро скрутили его и увели. Юки лишь испуганно смотрела ему вслед, впервые замечая, насколько сильно он сломался под этим испытанием.
Через несколько минут за Каори пришли две медсестры в белой форме. Они спокойно помогли ей подняться и осторожно повели по коридору, оставив Юки одну.
Всё произошло настолько быстро, что она даже не заметила, как коридор опустел. Ещё несколько секунд назад рядом были Кэндзи и Каори, а теперь осталась только тишина. Лишь когда Юки снова подняла взгляд, рядом уже стояли знакомые мужчины в чёрных костюмах — те самые, что выводили её из камеры раньше.
Она не сопротивлялась и не задавала вопросов. Просто позволила им вести себя обратно. Пока они поднимались на лифте и шли по бесконечным коридорам лаборатории, Юки словно находилась где-то далеко от этого места. Все мысли растворились в одном и том же: фотографии, рецепте и чувстве вины, которое не отпускало её.
Их снова разделили.
Кэндзи исчез за поворотом, Каори увели в другом направлении, а Юки вернули в свою камеру.
Женщина в красном платье подняла взгляд, когда дверь открылась, но ничего не спросила. Ей хватило одного взгляда на Юки, чтобы понять, что произошло. Ещё сегодня Юки хотела узнать её имя, хотела услышать хоть что-то о ней, но сейчас на это уже не осталось сил. Она молча легла на матрас и отвернулась к холодной стене.
Вскоре усталость окончательно взяла верх. Среди холода, запаха сырости и чувства вины, которое всё ещё тяжело давило на неё, сознание Юки медленно погрузилось во тьму. Впервые за долгое время она просто позволила себе закрыть глаза и уснуть.
Теперь каждый из них оставался один на один со своим испытанием. Первое испытание стало не концом, а началом — моментом, после которого они уже не могли вернуться к тем, кем были раньше. Впереди их ждали новые решения, новые страхи и неизвестность, которую скрывала эта лаборатория. Они ещё не знали, что приготовлено для них дальше, но одно было ясно: всё только начиналось.