ГЛАВА 7. «Удачи»

Юки резко вдохнула, словно вынырнула из воды.

Воздух оказался тяжёлым, влажным, с резким запахом сырости, старого бетона и какого-то едкого дезинфицирующего средства.

Несколько секунд она просто лежала, не понимая, где находится. Перед глазами медленно проступил серый потолок, покрытый длинными трещинами и тёмными разводами, а в голове стоял неприятный гул, будто сознание всё ещё не успело окончательно проснуться.

Она осторожно приподнялась, поморщившись от тупой боли во всём теле. Голова казалась неестественно тяжёлой, мысли путались, а каждое движение отдавалось неприятной слабостью.

Юки машинально оглядела себя и замерла. Школьной формы больше не было. Вместо неё на ней оказалась свободная серая одежда из грубой ткани без карманов и каких-либо обозначений. Волосы спутались, будто её куда-то тащили без сознания, а рюкзак и телефон исчезли бесследно.

Сердце забилось быстрее.

Она резко поднялась на ноги и только теперь по-настоящему осмотрелась. Комната оказалась маленькой — голые бетонные стены, тонкий продавленный матрас, из которого торчал пожелтевший наполнитель, ржавый умывальник и металлический унитаз в углу. Ни окон, ни мебели. Лишь тяжёлая решётчатая дверь вместо четвёртой стены.

Не комната.

Камера.

Юки медленно подошла к решётке и крепко вцепилась пальцами в холодный металл. Перед ней тянулся длинный тускло освещённый коридор, по обе стороны которого располагались такие же камеры. Большинство пустовало, но в одной из них, прямо напротив, сидела незнакомая женщина. Она спокойно наблюдала за Юки, словно давно ждала именно этого момента.

— Где... я?.. — едва слышно спросила Юки.

Женщина несколько секунд молчала, а затем устало произнесла:

— Там же, где однажды просыпаются все.

Юки почувствовала, как болезненно ёкнуло сердце. Она снова посмотрела по сторонам, будто надеясь, что сейчас появятся Кэндзи или Каори, что всё окажется страшным недоразумением, но вокруг были лишь бетон, решётки и пустые камеры.

Та часть её сознания, которая ещё вчера ни за что не согласилась бы идти в заброшенную больницу, отчаянно пыталась вспомнить, что произошло. Последнее, что она помнила, — бледное лицо человека в белом халате, шипение газа... а потом пустота. Где Каори? Где Кэндзи? Они тоже здесь?

Краем глаза Юки заметила, что та женщина поднялась со своего матраса.

Двигалась она осторожно, будто каждое движение отдавалось болью. На ней всё ещё было когда-то дорогое красное платье, теперь потемневшее от грязи и покрытое засохшими пятнами. Подол был разорван почти до колена. Одна туфля ещё держалась на ноге, вторая давно потеряла каблук и лежала где-то в углу камеры.

Чёрное каре спуталось и свисало на лицо неровными прядями. На открытых руках виднелись старые синяки и гематомы, тонкие белые шрамы, следы от уколов и ожогов. Под левым глазом тянулась длинная побледневшая царапина, а на запястьях остались тёмные полосы, будто её слишком долго держали в наручниках или ремнях.

Она выглядела не опасной.

Она выглядела человеком, который слишком долго прожил там, где никто не должен жить.

Юки подошла ближе к решётке, едва сдерживая дрожь.

— Что... что вообще происходит?..

Женщина несколько секунд молча смотрела на неё. В её глазах не было удивления. Только усталость.

— Значит... ещё одна, — тихо произнесла она. — Они всегда привозят новых одинаково: газ, потом камеры...

Юки сглотнула, крепко сжав пальцы на решётке.

— Где мои друзья?

Женщина медленно покачала головой.

— Если вас разделили... значит, так было задумано. Здесь ничего не происходит просто так.

Она подошла почти вплотную к решётке и внимательно посмотрела на Юки, которая из последних сил сдерживала подступающую панику.

— Послушай меня внимательно, пока ты ещё можешь... — серьёзным тоном обратилась она, понизив голос почти до шёпота. — Это место не просто лаборатория и тюрьма. Оно гораздо...

Где-то в другом конце коридора с громким металлическим щелчком открылась дверь.
Женщина в красном платье тут же замолчала и отошла от решётки, скрывшись в тени камеры.

Тишину разрезал звук приближающихся шагов. Один был лёгким, человеческим. Второй — тяжёлым, с отчётливым металлическим лязгом, эхом расходившимся по коридору. Между ними тихо звучал женский голос, напевавший незнакомую мелодию так беззаботно, будто вокруг не было ни решёток, ни камер, ни чужого страха.

— Ла-ла... ла-ла-ла...

Из-за поворота показалась девушка в белой медицинской форме и съехавшей набок шапочке медсестры. Её правая нога заканчивалась металлическим протезом, который с каждым шагом сухо постукивал по полу. Рваный каскад с длинным маллетом был окрашен в странную смесь фиолетового и болезненно-зелёного цветов, будто волосы давно пропитались химикатами. Она шла вприпрыжку, покачивая связкой ключей, и продолжала беззаботно напевать себе под нос.

Сделав ещё несколько шагов, девушка вдруг заметила Юки. Её глаза широко распахнулись.

— Ой!.. — с наигранной радостью вскрикнула она. — Она проснулась!

Не дожидаясь ответа, девушка резко обернулась куда-то назад.

— Цукиро-сан! Она уже проснулась!

Через несколько секунд из темноты вышел тот самый мужчина в белом халате. Он выглядел так, будто просто продолжал давно начатую работу, а появление Юки в сознании было лишь очередной отметкой в папке, которую он уже держал наготове.

Он подошёл к решётке и несколько секунд молча смотрел на Юки, после чего открыл папку и сделал короткую запись.

— Здравствуй, Юки.

Он произнёс её имя с такой естественностью, словно они давно были знакомы, а эта встреча оказалась лишь очередной в длинной череде предыдущих.

Юки вцепилась пальцами в ткань больничной одежды, сделав короткий шаг назад.

— Откуда... вы знаете моё имя?

Он словно не услышал вопроса, а затем медленно перевернул страницу.

— Цвет лица восстановился быстрее, чем я ожидал... Дыхание ровное... Координация сохранена...

Кончик ручки остановился. Только теперь он снова посмотрел на неё, будто захотел ещё что-то уточнить.

— Запястье больше не беспокоит?

Юки непонимающе застыла.

Запястье?..

Слово будто само потянуло за собой воспоминание. Перед глазами вспыхнул жаркий школьный день, урок физкультуры, а следом — резкая боль, словно что-то пронзило запястье изнутри. Она тогда испугалась, но всё закончилось так же внезапно, как и началось. Уже через несколько минут боль исчезла, оставив после себя лишь странное чувство тревоги.

Юки невольно сжала пальцы.

Почему... он заговорил именно об этом?

Она резко шагнула к решётке, сжимая холодные прутья так сильно, что побелели пальцы.

— Где мои друзья? — голос дрогнул. — Где Кэндзи? Где Каори?!

Вопросы вырывались один за другим, не давая ей даже вдохнуть.

— Что с ними? Они живы?

Перед глазами снова возник Рэн — его испуганное лицо, сорвавшиеся пальцы, крик, растворившийся в темноте шахты. Желудок болезненно сжался.

— И... мой одноклассник Рэн? — почти шёпотом произнесла она. — Что вы с ними сделали?

На несколько секунд воцарилась тишина.

Мужчина не ответил сразу, лишь едва заметно приподнял уголок губ. Это даже нельзя было назвать улыбкой — скорее, коротким движением, будто сама постановка вопроса показалась ему... любопытной.

Из-за его плеча тут же высунулась девушка в медицинской шапочке.

— Она до сих пор спрашивает про него? — с неожиданным весельем протянула девушка в медицинской шапочке. — Какая прелесть...

Девушка обошла мужчину — то ли коллегу, то ли человека, которому беспрекословно подчинялась, — и почти вплотную подошла к решётке. Металлический протез негромко стукнул по кафелю.

Теперь Юки смогла рассмотреть её ближе. Девушка была совсем молодой, но её глаза казались странно пустыми. Она широко улыбалась, словно происходящее действительно её забавляло.

— Знаешь... — почти заговорщически прошептала она. — Некоторые падают не сразу. Они сначала цепляются... потом кричат... потом перестают. Самое интересное — никогда не знаешь, в какой момент они понимают, что снизу их уже никто не ждёт.

Она тихо рассмеялась.

— Хотя... иногда их встречают.

Юки задышала быстрее.

— Хината.

Голос мужчины прозвучал негромко, но девушка тут же осеклась.

Она недовольно надула губы и театрально развела руками.

— Ну что опять? У этого придурка в очках всё равно мало шансов выжить в этом мусоре.

— Лучше помолчи.

Хината раздражённо цокнула языком, бросила на Юки долгий взгляд и нехотя отошла за спину мужчины. Тот спокойно закрыл папку и провёл большим пальцем по её краю, будто приводил мысли в порядок.

— Скоро за тобой придут, — наконец спокойно произнёс он. — До этого момента советую не тратить силы понапрасну.

Юки стиснула зубы.

— Я никуда с вами не пойду.

Он никак не отреагировал, будто подобный ответ был заранее внесён в его записи.

— Это не имеет значения.

Он развернулся и медленно направился к выходу. Хината весело качнула связкой ключей и уже собиралась последовать за ним, когда мужчина неожиданно остановился.

— И ещё...

Хината тоже замерла и вопросительно подняла на него взгляд.

Несколько секунд он молчал, продолжая стоять спиной к камере, а затем медленно повернулся через плечо.

Длинная чёрная прядь упала ему на лоб. Он привычным движением поправил круглые очки, скрывавшие холодный, почти безжизненный взгляд, и едва заметно улыбнулся. Эта улыбка была слишком спокойной, слишком уверенной, которую Юки уже успела возненавидеть.

— Зови меня Цукиро Кай.

Он сделал ещё одну короткую паузу, не сводя с Юки глаз.

— Думаю... очень скоро это имя станет для тебя незабываемым.

После этого он окончательно отвернулся и так же спокойно направился к выходу. Хината тут же поспешила следом, почти не отставая, и снова принялась засыпать его бесконечными вопросами.

Юки так и осталась стоять, не отпуская прутьев решётки.

«Цукиро... Кай.»

Имя само собой повторилось у неё в голове.

Она не понимала, почему именно оно так врезалось в память.

Всё происходящее становилось всё более абсурдным: заброшенная больница, огромная шахта, рэн... его рука, соскользнувшая с края, газ, темнота, эта камера, женщина напротив, девушка с протезом и какой-то сумасшедший учёный, который знает её имя... знает о боли в запястье... и ведёт себя крайне недоброжелательно.

Она попыталась заставить себя думать спокойно, найти хоть какое-то объяснение, но мысли постоянно возвращались к одному и тому же — Кэндзи, Каори и Рэн.

Юки не хотела думать об этом, но другая мысль была ещё страшнее: а что, если эта медсестра Хината сказала правду? Что, если Рэн действительно погиб? Что, если Кэндзи и Каори тоже...

Юки резко отвернулась, словно могла остановить эти мысли одним движением. Она никогда не позволяла себе так сильно переживать за других. В её жизни было проще не привязываться. Проще держать людей на расстоянии и убеждать себя, что она прекрасно справится одна.

Так было дома.

Так было с матерью.

И сейчас ей впервые стало страшно не за себя. Ей стало страшно, что она может потерять друзей, которые за все школьные годы обучения стали для неё важнее, чем она сама хотела признать.

— Лучше бы я просто вернулась домой...

Слова вырвались сами, и Юки закрыла глаза.

— Лучше бы снова слушала мамины упрёки... снова делала вид, что меня всё устраивает... чем находится здесь.

Дыхание стало тяжелее. Паника, которую она всё это время пыталась удерживать, наконец начала пробиваться наружу.

— Эй.

Женщина напротив заставила её вздрогнуть.

Юки подняла голову и увидела, как она снова подошла к решётке.

— Не позволяй себе думать о худшем, пока у тебя нет доказательств.

Юки молча посмотрела на неё.

— Здесь это делают со всеми, — продолжила женщина. — Сначала заставляют тебя бояться, а потом ты сама начинаешь ломать себя мыслями о том, что уже всё потеряно.

Она ненадолго замолчала и посмотрела в сторону коридора, где исчезли Кай и Хината.

— Не давай им этого.

В её голосе не было жалости или попытки успокоить её как ребёнка. Только уверенность человека, который уже однажды оказался в таком же положении.

Женщина ещё несколько секунд смотрела на Юки, после чего тихо вздохнула и присела обратно на свой матрас.

— Запомни одну вещь, — произнесла она уже спокойнее. — Здесь самое опасное не то, что они могут сделать с тобой...

Юки прищурилась, сосредоточившись на её бледном лице.

Женщина легла на бок, отвернувшись к стене, будто больше не собиралась продолжать разговор.

— Самое опасное — забыть, что ты всё ещё человек.

После этих слов она больше ничего не говорила.

Юки не сразу поняла, почему именно эта фраза зацепила её сильнее всего, ведь в ней не было обещания спасения, не было попытки убедить её, что всё закончится хорошо. Только простое напоминание — что бы здесь ни происходило, она всё ещё была собой.

Юки хотела что-то спросить, но в этот момент в конце коридора раздался звук открывающегося замка.

Тяжёлая дверь с металлическим скрежетом медленно отъехала в сторону. В коридор вошли двое мужчин. Они выглядели так, словно давно перестали быть обычными людьми.

Оба были одеты в чёрные костюмы без каких-либо знаков отличия. Их лица казались серыми от усталости, под глазами лежали глубокие тени, а движения были медленными и механическими. Они не разговаривали между собой, не смотрели по сторонам, не проявляли никакого интереса к происходящему вокруг.

Просто шли.

Как два человека, которые уже слишком давно выполняют одну и ту же работу.

Юки вцепилась пальцами в ткань своей одежды и медленно отступила назад, когда один из мужчин остановился напротив её камеры. Он молча достал ключ-карту и приложил её к панели рядом с замком.

Раздался короткий электронный сигнал. Тяжёлая дверь с металлическим скрежетом открылась.

— Выходите.

Голос мужчины был ровным и безразличным.

Юки несколько секунд просто смотрела на него, не двигаясь. Всё внутри неё кричало, что нельзя идти с ними. Она ничего не знала об этом месте, не знала, куда её поведут и что собираются сделать дальше. Но одно понимала точно — если она сейчас добровольно выйдет из камеры, пути назад может уже не быть.

Она сжала кулаки.

— Нет.

Слово прозвучало тише, чем ей хотелось.

Мужчина даже не изменился в лице.

— Выходите.

На этот раз его голос стал чуть твёрже.

Юки почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

— Я сказала... нет.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Мужчина не выглядел злым, не раздражался, не пытался угрожать. Он смотрел на неё так, будто её отказ вообще ничего не менял.

Юки хотела сделать ещё один шаг назад, но краем глаза заметила движение напротив.

Та женщина, до сих пор сидя на своём матрасе, молча наблюдала за происходящим. Их взгляды встретились, и Юки сама не поняла, почему именно сейчас ей захотелось получить от неё хоть какой-то ответ. Возможно, потому что это был единственный человек здесь, который говорил с ней не как с объектом или частью какого-то эксперимента.

Женщина лишь слегка покачала головой.

«Не надо. Не сопротивляйся.»

Юки не знала, почему доверилась этому жесту, но в следующую секунду всё же вышла из камеры, опустив взгляд в пол. Она больше не чувствовала себя человеком, который просто идёт куда-то по своей воле. Сейчас она ощущала себя какой-то опасной пленницей, которую выводят из клетки по чужому приказу.

Один из мужчин сразу взял её за плечо, направляя в сторону коридора. Юки напряглась от этого прикосновения, но больше не стала сопротивляться. Она лишь молча пошла вперёд, чувствуя, как с каждым шагом расстояние между ней и камерой становится всё больше.

Когда они уже проходили мимо камеры женщины, из-за её спины тихо донёсся голос:

— Удачи.

Юки остановилась всего на мгновение и медленно обернулась.

Её положение ничем не отличалось от заключённой, которую забыли в этом месте на долгие годы. Но, несмотря на всю усталость в её взгляде, не было ни единого намёка на злость — только слабая, почти незаметная надежда, будто она действительно верила, что с Юки всё будет хорошо.

Она хотела что-то сказать, но слова так и не появились, но мужчина слегка надавил на её плечо, возвращая её к реальности, и Юки пришлось снова отвернуться.

Шаги троих людей медленно растворялись в длинном коридоре, оставляя позади камеры, холодные бетонные стены и человека, который всё ещё смог пожелать ей удачи.

И почему-то именно это короткое слово запомнилось Юки сильнее всего.

«Удачи».