Глава 11. Этот младший принимает соглашение
- Я согласен, - сказал Ваньин.
Чу не ответил сразу. За вратами снова ударили - трещина на правой створке поползла дальше, осыпая площадку мелкой каменной крошкой. Присутствие клинка оставалось неподвижным, будто происходящее по ту сторону камня не имело к нему никакого отношения и времени у них было сколько угодно.
«Скажи до конца».
Ваньин закрыл глаза на один короткий вдох. Разумеется. Чу было недостаточно услышать согласие - он хотел, чтобы Ваньин сам произнес условия, от которых еще недавно отказался.
- Одно желание, - сказал он. - Когда ты назовешь его, я исполню.
Багровые прожилки под поверхностью клинка вспыхнули разом.
«Вот теперь договорились».
Связь между ними натянулась. Раньше присутствие Чу держалось у края сознания: прохладное, чужое, временами давившее на мысли. Теперь оно ушло глубже, и Ваньин почувствовал чужую сущность внутри собственных меридианов. Ощущение было странным - как будто его собственную духовную силу заменили чем-то другим, вязким и пачкающимся. Ваньин невольно напрягся.
«Не сопротивляйся».
- Обнадеживающее начало.
«Ты просил меня удержать поток. Для этого тебе придется хотя бы ненадолго перестать вырывать его у меня из рук».
Новый удар сотряс створки. За камнем завизжали твари, и множество голосов слилось в один протяжный вой. От него задрожали пустые чаши фонарей. Ваньин шагнул к ближайшему столбу, но Чу остановил его.
«Не там. Вспомни, что почувствовал, когда касался массива».
Ваньин замер. Во время медитации формация открылась ему лишь на несколько мгновений - множеством связанных откликов, уходивших в скалу, к вратам и вверх по ярусам. Девятнадцать узлов вокруг площадки молчали, но даже в этой тишине чувствовалось место, где их общий отклик сходился плотнее всего.
Ваньин вернулся к середине площадки, опустился перед вратами и положил ладонь на холодную плиту, удерживая Чу поперек коленей. Камень был нужен лишь как опора, связь с формацией лежала глубже, за пределами зрения и осязания.
«Когда откроешь ядро, не пытайся отделить тонкую нить», - сказал Чу. «Все равно не сможешь».
- Ты удивительно умеешь вселять уверенность.
«Выпусти поток. Я удержу его сам».
Это было худшим из возможных указаний. Последние недели Кан Юнъань учила Ваньина обратному: удерживать силу внутри, обрывать обращение при первом отклике трещины, не позволять ци хлынуть в поврежденные каналы. Теперь Чу предлагал распахнуть единственную дверь, которую они с таким трудом держали закрытой.
За вратами ударили снова. Правая створка едва заметно прогнулась, и движение камня отдалось в ладони Ваньина.
Он потянулся к золотому ядру.
Сила отозвалась мгновенно - тяжелой волной, словно все это время ждала, когда он ослабит хватку. Трещина в ядре вспыхнула болью. Ци рванулась к выходу, задела сжавшийся у нижнего даньтяня узел бианьхуа и хлынула в поврежденный канал.
Ваньин по привычке попытался перехватить ее.
«Не смей».
Присутствие Чу сомкнулось вокруг потока раньше, чем он успел отступить. Клинок не остановил ци, только стянул ее в плотное русло и провел дальше, не позволяя растечься по телу. Боль не исчезла, но перестала множиться, вместо хаотичного жара внутри осталась одна раскаленная полоса, протянувшаяся от ядра к руке и рукояти меча.
Ваньин стиснул зубы. Из носа потекло что-то теплое, однако он не поднял руки.
«Теперь».
Чу втолкнул поток в безответный отклик формации. За пределами тела сила разделилась - внутри самого массива, находя один молчащий узел за другим. Все девятнадцать чаш вспыхнули одновременно.
Красный духовный огонь поднялся над каменными фонарями ровными узкими языками. На мгновение площадка стала почти ослепительно яркой: свет выхватил резные проемы в темном камне, скользнул по створкам и разбудил старые печати на их поверхности. В глубине скалы прокатился низкий гул - не звук в обычном смысле, а давление пробуждающейся защиты, ощутимое в костях.
Туман, все еще просачивающийся через врата, остановился. Потоки, продолжавшие течь на площадку, ударились в барьер из девятнадцати красных фонарей и растеклись в стороны. Белое марево уже успело разойтись по нижним ярусам, но новые потоки больше не поступали.
За створками раздался удар. На этот раз врата не дрогнули - багровое свечение прошло по печатям и удержалось на камне. Следующий удар отозвался лишь глухим звоном. На сигнальных шестах один за другим вспыхнули талисманы. Их края поднялись, будто от сильного ветра, и красный луч пробил туман, уходя к верхним ярусам.
Ваньин выдохнул. Вместе с дыханием изо рта выплеснулась кровь и темными каплями упала на плиту.
«Не расслабляйся», - сказал Чу.
Один из огней дрогнул. Пламя в дальней чаше вытянулось в сторону врат, стало тоньше, следом наклонился соседний огонь. Ваньин ощутил, как пробужденные узлы пытаются связаться с остальной защитой и не получают полного ответа.
Массив проснулся, но не признал чужую силу своей. Ваньин не был хранителем и не знал управляющих печатей Линъюань. Чу сумел принудительно разбудить девятнадцать узлов, однако без того, кто имел право принять формацию под контроль, они держались лишь на пропущенной через Ваньина ци. С каждой секундой огни понемногу выжигали ее остаток.
- Сколько? - спросил он.
«Трудно сказать».
- Попробуй.
Чу ненадолго умолк, прислушиваясь к тому, как отзываются узлы.
«Если твари продолжат бить по вратам - около сотни вдохов. Возможно, меньше. Сигнал уже ушел наверх, но ты начнешь сдавать раньше, чем погаснут фонари».
Ваньин коротко выдохнул через нос. Пальцы правой руки уже почти не чувствовали рукоять. Трещина в ядре продолжала гореть, а каждый новый толчок ци отдавался во всем теле короткой вспышкой боли.
- Можно добавить еще.
«Можно, - легко согласился Чу. - Тогда из этих ста вдохов тебе достанется примерно половина».
- Значит, пока не будем.
«Редкий проблеск здравого смысла».
За вратами снова ударили. Все девятнадцать огней разом пригнулись, но поднялись вновь. Печати удержали створки.
Ваньин остался сидеть перед вратами, не убирая ладони с камня. Теперь от него требовалось только не рвать связь и не терять сознание, пока Чу перераспределял поток между узлами. На краю зрения огонь в первом фонаре снова дрогнул и на этот раз выровнялся не до конца. Чу сразу сместил к нему часть ци, оттянув ее от тех узлов, где пламя держалось устойчивее, и первый огонь нехотя поднялся выше.
Где-то высоко над туманом ответил колокол.
После этого время быстро потеряло форму. Мир сузился до девятнадцати красных огней, тяжести Чу на коленях и горячего потока, который клинок удерживал внутри его меридианов. Ваньин не знал, сколько прошло - двадцать вдохов или все пятьдесят. Когда один фонарь начинал гаснуть, Чу перебрасывал к нему часть силы с соседних, едва заметно меняя давление в каждом узле и удерживая всю систему на грани равновесия.
«Седьмой».
Ваньин ослабил внутреннюю хватку ровно настолько, чтобы Чу смог взять еще немного ци из общего потока.
«Третий слева. Хватит. Больше не давай».
Из голоса клинка ушла вся лень. Остались короткие указания, точные и сухие, и Ваньин краем гаснущего сознания отметил, что самому Чу тоже приходилось нелегко. Связь между ними то натягивалась до звона, то становилась тонкой, почти прозрачной, удерживать рвущийся поток и одновременно перераспределять его между девятнадцатью чужими узлами оказалось недешево даже для него.
Кровь из носа перестала идти - или Ваньин перестал ее чувствовать. Правая рука онемела до локтя, край зрения потемнел и больше не светлел. Площадка сжалась до узкого пространства перед ним, в котором оставались только врата и красные огни.
«Не спи».
- Я не сплю.
«Ты отвечаешь через раз. Считай фонари».
Ваньин усмехнулся. Получилось скорее дернуть уголком губ.
- Решил использовать против меня мои же слова?
На несколько мгновений Чу замолчал, явно поняв, о чем речь.
«Если сосны помогли девчонке, фонари помогут тебе. Считай».
- Один, - выговорил Ваньин непослушными губами. - Два. Три...
Он досчитал до девятнадцати и начал сначала. Потом еще раз. На каком-то круге числа стали путаться, и Чу молча подсказывал пропущенные, не тратя сил на насмешку. Это беспокоило сильнее всего остального.
Удары за вратами стали реже и глуше. Ваньин успел подумать, что твари по ту сторону наконец отступают, когда пространство вокруг вдруг изменилось.
Чужая духовная сила накрыла площадку сразу целиком.
Пришла сверху, плотная и глубокая, и на мгновение Ваньин перестал чувствовать даже давление Девяти Преисподних за вратами. Собственная ци, рвущаяся по меридианам, показалась рядом с ней тонкой и беспокойной струей. Следом дрогнул воздух. Где-то за его спиной мягко ударил о камень длинный подол, широкие рукава хлопнули на поднявшемся ветру.
Ваньин попытался повернуть голову, но тело отозвалось с опозданием. Теплая тяжелая ладонь легла ему на спину между лопаток.
- Благодарю, - сказал Шуан Чэнъе. - Дальше я.
Ваньин едва почувствовал момент, когда контроль над этим участком формации перестал принадлежать ему и Чу. Чужая сила вошла в пробужденные узлы без сопротивления - массив узнал ее сразу. Давление, которое Ваньин все это время удерживал через собственное тело, исчезло так резко, что он едва не качнулся вперед. Девятнадцать потоков вышли из-под власти Чу один за другим, перешли к главе Линъюань и сомкнулись уже под его рукой. Огни в чашах выпрямились, сравнялись по высоте, а защита вокруг врат стала плотнее и устойчивее.
Ваньин еще несколько мгновений сидел, не вполне понимая, почему ладонь все еще лежит на камне.
«Теперь можешь падать», - сказал Чу откуда-то издалека, пока в ушах нарастал противный шум.
И Ваньин упал.
Просыпаться в медицинском крыле становилось для него неприятной традицией.
Сначала Ваньин услышал шум. Густой многоголосый гул: приглушенные разговоры за ширмами, скрип носилок, стук поставленной на поднос чаши, быстрые шаги по галерее. Где-то рядом кто-то закашлялся, дальше коротко вскрикнул ребенок, и поверх всего этого раз за разом звучали спокойные распоряжения лекарей. Пахло кровью, горькими отварами и дымом лечебных трав. Только потом Ваньин открыл глаза и увидел знакомые потолочные балки. За последние недели он успел изучить их достаточно хорошо, чтобы безошибочно понять, где находится.
Повернуть голову оказалось труднее, чем ожидалось. Шея затекла, тело отзывалось на движение медленно, словно еще не вполне согласилось с возвращением сознания. За ближайшей ширмой мелькнули темные одежды. А-Синь стояла между койками с подносом в руках и поила кого-то, придерживая чашу у губ. Закончив, она поправила одеяло, выпрямилась и только тогда заметила, что Ваньин смотрит в ее сторону.
- Очнулись. Почти двое суток. Глава Ло сказал, если вы не проснетесь к вечеру, он лично... - А-Синь осеклась, устало потерла переносицу и поставила поднос на край соседнего стола. - Впрочем, он сам скажет.
Ваньин попытался приподняться. Тело немедленно выразило свое мнение по этому поводу: в висках застучало, а перед глазами на мгновение потемнело. А-Синь оказалась рядом раньше, чем он успел пожалеть о затее, подложила ему под спину свернутое одеяло и помогла устроиться выше. Во рту стоял привкус железа и сушеных трав, Ваньин сглотнул и только после этого спросил:
- Вы в порядке?
А-Синь на мгновение застыла, будто ожидала другого вопроса.
- Да. Мы с Су Ли почти не пострадали. Юную госпожу донесли до верхней защиты, тропа за павильоном вывела точно к лестнице, как вы и сказали. - Уголок ее губ дрогнул. - Су Ли теперь рассказывает об этом каждому, кто не успевает уйти. К третьему пересказу туман уже поглотил половину Линъюань, а тварей стало втрое больше.
Ваньин решил считать это хорошим признаком. Если Су Ли уже успевал украшать произошедшее, значит, по крайней мере с ним все было достаточно неплохо. Однако улыбка А-Синь быстро погасла. Она опустила взгляд на собственные руки и несколько раз провела большим пальцем по краю рукава.
- Пострадавших много, - сказала она наконец. - Больше всего тех, кто был на нижних мостах и не успел добраться до защитных переходов. Некоторые убили друг друга под зовом. Несколько человек до сих пор не пришли в себя. - А-Синь помолчала и добавила тише: - Если бы вы остались наверху ждать, как мы просили...
Она не закончила. Смущенно потупилась, и Ваньин успел увидеть в ее взгляде признательность прежде, чем та отвернулась.
- Спасибо, - сказала А-Синь едва слышно. - И за нас. И за... за все.
Из-за дальних ширм немедленно донесся короткий властный оклик:
- Синь-эр! Вторая галерея, у мальчика снова жар!
А-Синь вздрогнула, будто ее застали за чем-то неподобающим.
- Иду, брат! - Она подхватила поднос и, уже отходя, обернулась. - Не пытайтесь вставать без разрешения. Глава Ло все равно узнает.
Ваньин проводил ее взглядом. Судя по тому, с какой скоростью медицинское крыло откликалось на каждое распоряжение Ло Цзиньсю, незамеченным здесь вряд ли оставалось хоть что-нибудь.
Сам глава медицинского крыла появился спустя четверть шичэня - с закатанными рукавами, темными кругами под глазами и стопкой исписанных листов под мышкой. Оправа сидела на носу криво, несколько прядей выбились из прически, но шаг оставался таким же спокойным, как всегда. Он смерил Ваньина взглядом поверх стекол и вместо приветствия сказал:
- Не вставайте. Хотя койка нужна, так что постарайтесь выздороветь быстрее.
- Рад видеть вас в добром здравии, глава Ло.
- Не лгите лекарю, это дурная примета.
Ло Цзиньсю опустился на край койки, двумя пальцами взял Ваньина за запястье и надолго замолчал. Шум вокруг продолжался, кто-то прошел за ширмой с тазом воды, но глава медицинского крыла словно перестал все это слышать. Наконец он отпустил руку и осторожно положил ее поверх одеяла.
- Вам настолько неприлично повезло, что я пока не решил, прокляты вы или благословлены. Возможно, оба варианта сразу. Ядро не раскололось, новых разрывов в каналах нет, узел у даньтяня остался на месте. Не спрашивайте меня почему. Я не люблю задач, у которых правильный ответ - «вопреки всему». Остальное разберет госпожа Кан.
Он сделал короткую, почти выразительную паузу.
- Она вас очень ждет. Очень. Просила передать несколько слов, но я решил не лишать ее удовольствия произнести их лично. И еще: глава клана просил передать, чтобы вы пришли, как только сможете самостоятельно добраться до его павильона. Судя по тому, что вы уже пытались встать, препятствовать бессмысленно. Настоятельно советую начать с него. - За стеклами блеснуло совершенно безжалостное веселье. - Это безопаснее.
Ло Цзиньсю поднялся, уже глядя в сторону ширм, где его ждали, и добавил на ходу:
- Одежду принесли. Меч лежит у изголовья. Его хотели убрать в хранилище, но желающих нести не нашлось.
Пин ждал за ширмой с чистым черным одеянием. Выглядел он так, будто сам двое суток пролежал без сознания: руки дрожали, поклон вышел ниже всякой меры, а пока он помогал Ваньину справиться с воротом и поясом, дважды начинал что-то говорить и оба раза умолкал.
- Я в порядке, Пин.
- Да, господин, - ответил тот и шмыгнул носом.
Ваньин не стал спорить с очевидным несоответствием между словами и тем, как медленно ему пришлось подниматься. К тому времени, когда одежда была застегнута, а Чу снова оказался на поясе, Ваньин хотя бы перестал чувствовать, что пол под ногами может решить уйти в сторону без предупреждения.
У выхода из медицинского крыла ждал мужчина. Ваньин не сразу его узнал: сейчас тот выглядел куда лучше. Тогда из тумана на него вышел мечник с пустым взглядом и обнаженным клинком, теперь же перед ним стоял аккуратно одетый старший ученик, высокий, собранный, с ясными глазами и спокойным выражением лица. Заметив Ваньина, он учтиво поклонился и улыбнулся.
- Приветствую господина Цаньюя.
Ваньин сложил руки и ответил привычным поклоном:
- Этот младший приветствует старшего.
Улыбка мужчины на мгновение стала неловкой. Он явно не ожидал такой церемонности и поспешил выпрямиться, словно из-за обращения внезапно оказался старше лет на двадцать.
- Не... не стоит так официально. Меня зовут Вэнь Хуайцзин. Глава велел проводить вас.
Он повернулся и пошел первым. Уже через несколько шагов Ваньин заметил, что Вэнь Хуайцзин незаметно сбавил темп. Некоторое время они шли молча - Ваньин рассматривал провожатого без особого стеснения. Тот был слегка старше большинства учеников, которых Ваньин успел встретить на нижних ярусах, двигался легко и экономно, а меч носил чуть выше обычного - привычка человека, который часто выхватывает клинок в тесном пространстве.
Вэнь Хуайцзин поймал его взгляд и снова улыбнулся.
- Мне в красках рассказали, что произошло.
- Не уверен, что Су Ли лучший источник сведений.
Вэнь Хуайцзин тихо рассмеялся.
- Мы давно знаем, что его рассказы для надежности следует делить надвое. Если говорит о десяти тварях - значит, было пять. Если утверждает, что едва не погиб трижды, скорее всего, один раз действительно испугался.
Ваньин едва заметно усмехнулся.
- Разумный подход.
- Поэтому я поспрашивал еще. Хотя яснее от этого стало ненамного. - Вэнь Хуайцзин чуть помедлил. - Я помню, как туман накрыл меня, звон клинков и ощущения боя. А когда очнулся - понял, что чувствую перила под спиной и собственный меч, привязанный к ножнам моим же поясом.
Ваньин повернул к нему голову.
- Это показалось надежнее, чем отбирать его совсем.
Вэнь Хуайцзин замедлил шаг на долю мгновения.
- Значит, все-таки вы.
В его голосе не было настоящего удивления, скорее удовлетворение от подтвердившейся догадки.
- Мы предполагали, - пояснил он. - На мостах нашли нескольких человек примерно в таком же состоянии: кто-то без сознания, у кого-то связан меч, серьезных ран почти ни у кого. А потом стало известно, что глава нашел вас у нижних врат. Никто толком не понимает, как вы туда добрались и что произошло между одним и другим, но... - Вэнь Хуайцзин развел руками. - Другого подходящего виновника у нас не нашлось.
- «Виновника»?
- Я хотел сказать «благодетеля», но решил, что это прозвучит еще хуже.
На этот раз Ваньин действительно улыбнулся. Вэнь Хуайцзин несколько шагов молчал, потом посмотрел вперед и уже серьезнее добавил:
- Я хотел поблагодарить вас. Не только за то, что остановили. За то, как именно остановили. Судя по тому, в каком состоянии меня нашли, вы вполне могли оставить после себя куда больше повреждений.
Ваньин вспомнил тяжелые удары на мосту, клинок у лица и собственную усталость к концу схватки.
- Вы достали меня дважды, - сказал он. - Даже без духовной силы. Было бы жаль хоронить такой клинок.
Вэнь Хуайцзин повернул к нему голову, явно не сразу поняв, похвала это или замечание.
- Тогда постараюсь в следующий раз оправдать оказанное доверие.
- Желательно не в тумане.
Вэнь Хуайцзин коротко рассмеялся, но больше тему не поднимал.
Дорога наверх была той же, что и в первый вечер: дворы, галереи, длинные лестницы, мосты, перекинутые между выступами скалы. Теперь повсюду оставались следы прошедшей ночи. На одном переходе меняли разбитые перила, у стен лежали свернутые талисманы с почерневшими краями, ученики говорили тише обычного и без лишних слов расступались перед носилками. Самого тумана уже не было, но сырость задержалась на камне, и от нижних ярусов тянуло холодом сильнее, чем прежде.
Ваньин ловил себя на странном ощущении повторения. Тогда он считал оставшиеся ему дни и держался почти на одном упрямстве, теперь же тело отзывалось тяжестью на каждую длинную лестницу, зато воздух входил в грудь свободно, а дорога казалась короче.
Павильон главы висел над пропастью на одном из верхних ярусов, темный и почти неподвижный на фоне скал. Первый и третий этажи были закрыты, и только второй раскрывался наружу широким балконом. Подходя ближе, Ваньин поднял голову и увидел Шуан Чэнъе у перил. Глава заметил их почти сразу и коротко качнул головой - то ли приветствуя, то ли давая понять, что ждет.
Вэнь Хуайцзин повел его к лестнице. Чем ближе они подходили, тем отчетливее Ваньин ощущал защиту павильона: ровное давление духовной силы лежало вокруг здания несколькими слоями, не мешая пройти, но достаточно ясно предупреждая, что незваного гостя здесь заметят задолго до дверей. Где-то выше и сбоку присутствовали стражи, самих людей Ваньин не видел, только несколько раз уловил чужую ци и движение, слишком тихое для обычного ученика. У лестницы Вэнь Хуайцзин остановился, пропуская его вперед. На второй этаж Ваньин поднялся уже один.
Зал оставался прежним, только в прошлый раз Шуан Чэнъе стоял, а на столе лежал меч. Теперь глава сидел, сплетя пальцы перед собой, и смотрел на предмет в круге света от лампы. У его глаз залегли полосы усталости, которых Ваньин прежде не видел.
На столе лежала печать - плоский диск из темного, маслянисто блестящего камня, толщиной примерно в два пальца. На одной стороне угадывался стертый рельеф свернувшегося зверя, по краю шли почти исчезнувшие от времени знаки. Ваньин видел ее совсем недавно в руке умирающего хранителя, но теперь, очищенная от крови, она выглядела еще старше.
Шуан Чэнъе поднял глаза. Ваньин опустился в земном поклоне. Движение вышло привычным, и в этот раз тело хотя бы не протестовало против каждого лишнего наклона.
Наверху некоторое время молчали. Чэнъе, похоже, ждал, что он поднимется сам. Не дождался и тихо выдохнул.
- Поднимись, - голос Чэнъе был почти ровен, но Ваньин все равно уловил скрытое веселье. - Если тебе так хочется привнести в мой клан привычки небесной обители - воля твоя. Но как глава Линъюань скажу прямо: подобострастия здесь не любят. У нас кланяются человеку, а не полу перед ним.
По спине Ваньина прошел холод. Он выпрямился, сохраняя лицо, хотя слова вырвались чуть быстрее, чем следовало:
- Глава, этот младший не намеревался скрывать...
- Оставь. - Чэнъе едва шевельнул ладонью. - Мне никто ничего не открывал. Я догадался по манерам. Они отличаются и от наших, и от этикета смертного мира, а в тебя въелись настолько, что тело двигается раньше головы. То, как ты стоишь, как молчишь, даже то, как сейчас пытаешься понять, сколько именно я знаю, - все это куда красноречивее любого имени. Ты вырос среди бессмертных заклинателей. Большего я не спрашивал. И пока не спрашиваю.
Имя первого принца Чжаоянь по-прежнему не прозвучало. Ваньин медленно выдохнул, и напряжение в плечах едва заметно ослабло.
Глаза Шуан Чэнъе прищурились, уголок его рта дрогнул. Ваньин промолчал. Судя по выражению лица главы, его скрытность уже успела стать для того отдельным источником развлечения.
- Сядь, - позволил Чэнъе. - Я благодарен тебе за то, что ты сделал у врат. Клан тоже будет благодарен, когда окончательно разберется, что именно там произошло. А пока расскажи мне то, что видел сам. А-Синь говорит, что вы расстались у верхней арки, после чего ты каким-то образом прошел сквозь весь нижний ярус и оказался у врат. Из этого я делаю вывод, что туман мешал тебе меньше, чем остальным. Насколько меньше - хочу услышать от тебя.
Ваньин сел. Несколько мгновений собирался с мыслями, потом начал с самого простого: что туман на него почти не действует. Он рассказывал медленно, время от времени останавливаясь, чтобы сглотнуть. Горло все еще саднило после двух суток без сознания, но Шуан Чэнъе его не торопил - скорее наоборот, после одно из остановок он сам подал Ваньину чашу с травяным чаем. Слушал внимательно, не перебивая и не задавая уточняющих вопросов, Ваньин сам отделял то, что видел, от того, в чем был уверен меньше.
Отдельно он остановился на поведении Юньси.
- Я мог что-то неправильно понять, - сказал он, вращая чашу между пальцами. - Но родственница прямой линии гуляла вечером на нижних уровнях одна, без охраны.
Он поднял глаза.
- Шуан Юньси приходится мне племянницей, - подтвердил Чэнъе.
Ваньин кивнул, принимая это к сведению.
- Тогда мне это кажется еще более странным. Не только отсутствие сопровождающих. Ее поведение тоже. Когда мы встретили ее, она уже выглядела... - он поискал подходящее слово, - отстраненной. Будто слышала что-то еще до того, как остальные начали реагировать на зов. Я плохо понимаю его действие, поскольку почти не воспринимаю сам, но...
Он замолчал. Догадка снова шевельнулась где-то у края памяти, однако стоило потянуться за мыслью, как она ускользнула.
- Но? - впервые подал голос Чэнъе.
- Пока ничего, в чем я был бы уверен.
Глава не стал настаивать.
- У Юньси не нашли повреждений, - сказал он после короткой паузы. - Ни следов чужой ци, ни воздействия на сознание, которое целители смогли бы распознать. Сейчас она спит. И, насколько мне сообщили, уже успела потребовать сладкого, так что в ближайшее время умирать не собирается.
Ваньин невольно выдохнул чуть свободнее и снова отпил чай.
О том, как они добирались до верхней арки, он рассказал коротко. Упомянул А-Синь, Су Ли и то, что отправил их наверх вместе с Юньси, но подробностей не добавлял. Шуан Чэнъе на этом месте слегка сощурился, явно отметив что-то для себя, однако вопросов не задал.
Зато на событиях у врат Ваньин остановился подробнее.
- Огни были погашены. Не повреждены - именно погашены. Когда я коснулся формации, нижний участок не отвечал, хотя остальная часть массива оставалась целой. Возможно, древняя печать и защитный массив были созданы в разное время и не рассчитаны на совместное использование. Врата подчинились старому приказу, а защита вокруг них просто отключилась.
Чэнъе медленно кивнул.
- Мы пришли примерно к тому же выводу.
Ваньин сделал паузу и смочил горло.
- Хранителя я нашел там же.
Он помолчал чуть дольше.
- Он не дожил до конца разговора. Был ранен и, судя по всему, находился под зовом. Перед смертью несколько раз просил передать главе, что «он не хотел».
Лицо Чэнъе почти не изменилось.
- Хранитель слышал голоса?
- Да. Был уверен, что запер в Девяти Преисподних людей и должен их выпустить. Когда понял, что ошибся, попытался вернуть все обратно.
Ваньин на секунду подумал, насколько полно стоит передавать разговор. Его связь с бездной могла бы в последствии сыграть с ним злую шутку, а потому...
- Они оба говорили о том, что под горой что-то проснулось, - произнес Ваньин вместо этого. - Но я не могу сказать, было ли это чем-то реальным или частью зова. Их состояние в тот момент нельзя считать надежным источником.
Пальцы Чэнъе неподвижно лежали возле печати. Именно по этой неподвижности Ваньин понял, что деталь услышана и отложена.
Дальше он рассказал о лестнице. О тварях, которых было слишком много, чтобы считать. О закрытых с помощью печати вратах и о том, что одной двери оказалось недостаточно: пока нижний массив молчал, створки долго бы не выдержали.
Последнюю часть - как именно он вернул огни и какую цену за это заплатил - Ваньин изложил заметно короче. Чэнъе выслушал до конца.
- Как ты прошел через зов?
Ваньин промолчал. Затем тихо вздохнул и положил пальцы на рукоять Чу.
- Мне помогло духовное оружие. Оно удерживало воздействие за пределами моего сознания. Когда связь ослабевала, я слышал зов так же, как остальные.
Чэнъе чуть склонил голову набок.
«Кажется, он догадался», - заметил Чу.
Ваньин опустил взгляд на ножны.
«Ты удивительно наблюдателен».
Связь насмешливо шевельнулась.
«Раз хозяин дома уже все понял, продолжать притворяться невоспитанно».
Ножны на поясе стали легче. Тень стекла с них, свилась в воздухе и сгустилась на краю стола в крупного черного ворона. Багровый отлив лежал на перьях, как жар под золой, глаза напоминали два непрогоревших угля. Чу сложил крылья, переступил лапами и с безукоризненной церемонностью склонил голову перед главой Линъюань.
- Этот скромный клинок приветствует главу Линъюань.
Вслух его голос звучал ниже и глуше, чем в голове Ваньина, словно доносился из глубокой пещеры. На лице Чэнъе появилась улыбка.
- Значит, твое духовное оружие все-таки умеет разговаривать не только с хозяином.
- Иногда этот младший считает это недостатком, - заметил Ваньин.
«Неблагодарный».
Чэнъе хмыкнул. Удивления на его лице не было - только удовлетворение человека, чья догадка наконец подтвердилась.
- Приветствую меч из бездны. Я все ждал, когда ты перестанешь притворяться обычным железом.
- Его зовут Чу, - сказал Ваньин. - В Девяти Преисподних я выжил благодаря ему. Через туман прошел тоже с его помощью: Чу удерживал зов за пределами сознания. Когда он ненадолго отступил, я услышал голос сразу.
- Значит, зов не может пробиться поверх вашей связи. Занятное свойство. Судя по состоянию владельца, правда, обходится оно недешево.
Чэнъе разглядывал ворона с тем же вниманием, с каким прежде изучал самого Ваньина. Чу выдержал взгляд спокойно, затем повел головой - жест, который у человека сошел бы за уклончивый поклон, - и как бы невзначай сделал несколько шагов по столу. Подальше от печати.
Ваньин это заметил. Судя по тому, как взгляд Чэнъе опустился следом, он тоже. Глава положил ладонь на темный диск и медленно повернул его.
- Раз уж мы все-таки начали говорить откровенно. Эта печать принадлежала главам Линъюань. Ее брали с собой в Девять Преисподних, чтобы открывать врата с обеих сторон. Один из моих предшественников ушел с ней вниз и не вернулся. После этого печать считали утраченной, пока несколько месяцев назад ее не нашли на нижних ярусах.
Большой палец Чэнъе прошел по стертому рельефу зверя.
- Ее осматривали. Враждебной силы она не проявляла, запас ци был почти исчерпан, поэтому печать оставили под охраной и не трогали. Проверять ее на самих вратах никто не собирался. Меч Чу, - произнес Чэнъе, после небольшой паузы. - Ты отодвинулся, едва я коснулся печати. Ты ее знаешь?
Ворон переступил с лапы на лапу. Потом еще раз. Для существа, которое до этого не сделало ни одного лишнего движения, вышло достаточно красноречиво.
- Я знал ее прежнего владельца, - сказал Чу наконец.
- Главу Линъюань, который исчез в Девяти Преисподних?
Чу склонил голову набок.
- Да. Но этот меч мало что может рассказать полезного. А то немногое, что может, предпочел бы пока оставить при себе.
Ваньин перевел взгляд на ворона, несколько мгновений смотрел на него, а затем медленно прикрыл глаза.
«Серьезно?»
«Что? Ответ вполне учтивый».
Ваньин решил не продолжать. Шуан Чэнъе наблюдал за ними еще несколько мгновений, а затем коротко рассмеялся.
- Вы стоите друг друга. Хорошо. Держите свои тайны при себе, оба. - Веселье исчезло так же быстро, как появилось. - До тех пор, пока эти тайны не вредят Линъюань.
«Если хочешь закрыть этот вопрос, сейчас подходящий момент», - заметил Чу.
Ваньин перевёл взгляд на него.
«Для чего?»
«Для клятвы. На духовной силе. У тебя сейчас достаточно ци, чтобы её связать, а я могу провести обязательство через нашу связь. Тогда ему не придётся решать, насколько тебе верить».
Ваньин едва заметно нахмурился.
«Последствия?»
«Если сознательно нарушишь сказанное, твоя собственная духовная сила первой пойдёт против тебя. Поэтому не обещай больше, чем собираешься соблюдать. Мне ещё нужен живой владелец».
Это, пожалуй, было самым разумным советом, который Чу дал ему за весь день.
Ваньин поднялся.
- Глава Шуан. Я не могу открыть всего. Но могу дать клятву.
Чэнъе не шевельнулся. Лишь внимательнее посмотрел на него.
Ваньин сложил пальцы перед собой и сосредоточился. Чу протянул связь глубже, коснулся потока ци и удержал его ровно, чтобы Ваньину не пришлось самому вытягивать силу через повреждённые каналы.
- Клянусь собственной духовной силой: я не замышляю вреда Линъюань и не стану сознательно действовать против этого клана.
Чу подхватил последнюю нить ци и замкнул её через связь.
Багровый отлив прошёл по перьям ворона от головы до хвоста. Где-то глубоко внутри Ваньин ощутил короткое холодное стягивание, будто на самой духовной силе затянулся узел. Оно исчезло через мгновение, но чувство принятого обязательства осталось.
Чэнъе медленно кивнул.
- Этого достаточно.
Несколько мгновений в зале стояла тишина. За открытой стороной павильона шелестели сосны, снизу доносился отдаленный звон ремонтируемого моста. Чэнъе посмотрел на печать, затем на Чу, снова устроившегося на краю стола, и наконец вернулся взглядом к Ваньину.
- Я благодарен вам обоим за то, что произошло у врат. Это не отменяет вопросов - их теперь, пожалуй, стало больше. Но с ними можно разобраться позже.
Он откинулся в кресле, и впервые за весь разговор выражение его лица стало чуть менее собранным.
- Остался один вопрос, который я вынужден задать сейчас. Что ты намерен делать дальше?
Ваньин не ответил сразу. Даже после спасения он рассматривал Линъюань прежде всего как место, где можно переждать, восстановиться и решить, куда двигаться дальше. Но за несколько недель это незаметно изменилось.
Он уже знал дороги между павильонами, часы, когда на кухне оставались еще теплые лепешки, характеры учеников и то, в каком месте на мосту ветер сильнее всего дергал рукава. Знал, к кому идти с лекарствами, кого не стоит просить переписывать записи и какой голос среди десятка шагов в коридоре принадлежит Пину. А главное - впервые за долгое время мысль о том, чтобы остаться, не ощущалась ловушкой.
- Этот младший хотел бы остаться в Линъюань, - сказал Ваньин. - Если глава позволит.
Чэнъе некоторое время смотрел на него, затем улыбнулся.
- В этот клан принимали и за меньшее.
Он поднялся из-за стола, обошел его и остановился перед Ваньином.
- Если ты действительно хочешь остаться...
Тяжелая ладонь легла Ваньину на плечо. Та же, которую он последней почувствовал у врат, прежде чем провалиться в темноту.
- Добро пожаловать в Линъюань, Цаньюй.
Ваньин склонил голову.
- Этот младший благодарен.
Чэнъе убрал руку и жестом отпустил его, показывая разговор окончен. Ваньин поклонился - на этот раз обычным поклоном, ровно в пояс, - и уже взялся за створку, когда голос главы догнал его со спины:
- И, Цаньюй. Госпожа Кан ждет тебя третий день. На твоем месте я не заставлял бы ее ждать до заката.
Ваньин замер на пороге.
Двери закрылись за его спиной. Вечер над Линъюань был ясным - туман ушел, оставив после себя сырой камень, поврежденные переходы и людей, еще занятых исправлением последствий. Вдоль дорожек вновь горели красные фонари, один за другим возвращая привычный свет темным галереям.
Чу устроился у него на плече и светски осведомился:
- Скажи, а в тумане было так уж плохо?
Ваньин не удостоил его ответом и направился к лестнице.