Глава 3. Линъюань

Линъюань стелился ярусами по стенам ущелья и каменным столбам, будто вырос прямо из черных скал. Многоярусные башни и павильоны, наслоившиеся один над другим, соединяли мосты из пористого черного камня. Они протягивались через пропасть, изгибаясь над пустотой так, что издалека казались нарисованными в воздухе одним движением кисти. Вдоль перил через равные промежутки горели красные фонари — чужак мог бы подумать, что для красоты, но для жителей Линъюань фонари отмечали безопасный путь.

Нижние мосты спускались до самых врат Бездны — тяжелых каменных дверей, покрытых слоями потемневших печатей, за которыми начиналась лестница в туман. Днем этот туман лежал ниже жилых ярусов, стелясь по дну ущелья плотной серой периной; к ночи он поднимался, подбираясь к нижним мостам, и тогда красные фонари оказывались единственным светом, который мог бы направить сбившихся с пути учеников.

Сигнальные столбы и охранные печати вплетались в архитектуру так же естественно, как крыши и лестницы, — Линъюань не прятал соседство с бездной и не притворялся, что его можно избежать. Разницу между их путем и путем бессмертных кланов Шуан Ху объясняла себе просто. Небесные заклинатели принимали внешнюю ци через мелкие ветви меридианов, очищали её и не позволяли тяжёлой примеси войти в центральный круг и достичь нижнего даньтяня. Всё мутное, пропитанное чужой волей или сильным чувством, они отсекали и рассеивали ещё до того, как золотому ядру приходилось с этим справляться.

В Линъюань подобная осторожность была невозможна. Здесь ученика с первых лет обучали технике разделения мутного потока. Осквернённую ци проводили по боковым ветвям малыми порциями, отделяли пригодную силу от чужого страха, ярости и голода, а тяжёлые остатки выводили наружу или принимали в себя очистительные печати. Лишь после этого очищенной силе позволяли войти в центральную циркуляцию и смешаться с собственной ци заклинателя.

Главное было вовремя остановиться. Человек, решивший, что способен бесконечно пропускать через себя муть Девяти Преисподних, обычно довольно скоро переставал быть человеком. Стоило нарушить последовательность техники, втянуть слишком много оскверненной ци или недостаточно тщательно отсечь чужую волю — и примесь оседала в меридианах, проникала в золотое ядро, а затем начинала менять разум самого заклинателя.

Тем не менее, Девять Преисподних были для ее клана источником силы. Веками Линъюань удерживал скверну в ущелье, изучал ее и вытягивал наружу ровно столько, сколько мог подчинить. Бессмертные кланы предпочитали наблюдать за этим с безопасного расстояния и осуждать.

Саму бездну Шуан Ху знала почти так же хорошо, как собственные покои. Она различала оттенки тумана, помнила расположение верхних песчаных гряд и по одному запаху могла понять, что за тварь прошла по тропе несколько часов назад. Ей давно уже не приходило в голову считать это знание чем-то особенным.

Формально главой клана оставался ее отец, но, в рамках обучения наследницы, ей передали власть над восточным крылом — жилыми ярусами, где воспитывали и обучали младших учеников, и учебными выходами в верхние пределы бездны. «Если собираешься однажды управлять всем Линъюань, начни с той его части, где ошибки чаще всего стоят жизни», — сказал он тогда, передавая ей нефритовую табличку с золотым оттиском, символизирующую ее власть и положение.

Она стояла на балконе, облокотившись на перила, и смотрела во внутренний двор. Младшие ученики отрабатывали связки под руководством наставников. Получалось у них недостаточно слаженно, чтобы Ху не хотелось поморщиться, но достаточно старательно, чтобы она решила их простить.

Пальцы на перилах она держала чуть крепче, чем требовалось. Когда стало ясно, что преграда перед Зарождением духа не поддается вовсе, уверенность, которая сопровождала весь ее путь до этого, немного пошатнулась.

— Я уйду в Пещеру Безмолвной Тени после заката, — сказала она, не оборачиваясь.

Внизу, во внутреннем дворе, деревянные мечи снова сошлись с сухим стуком. Один из наставников повысил голос, требуя держать строй, и младшие ученики послушно начали упражнение заново.

Гуань Жоу стоял рядом, опершись о те же перила. Формально он занимал должность наставника младшего крыла — отвечал за подготовку внутренних учеников, от первого спуска в бездну до самостоятельной охоты, — и посвящение во внутренний круг принял почти на десять лет позже нее. За это время он успел вырасти из тощего мальчишки, который следовал за ней по мостам, в человека, чья серьезность на посту неизменно ее забавляла.

Он не сразу ответил. Сначала посмотрел на нее, словно пытался определить по профилю, насколько окончательно принято решение.

— Надолго? — наконец спросил он.

Ху на мгновение прикусила губу.

— Минимум на месяц.

— Обнадеживает, — Гуань Жоу перевел взгляд обратно во двор. Там вверенные его заботе ученики, в углу тренировочного поля отрабатывали показанные им чуть ранее приемы.

— Я уже слишком долго стою у порога Зарождения духа, — Ху скривилась. Признавать свои сложности она не любила, считая что это бросает тень на нее, как на наследницу.

— Это может занять дольше месяца, — Гуань Жоу многозначительно смерил ее взглядом.

Ху закатила глаза и не сочла нужным ответить.

Пещера Безмолвной Тени находилась в скале под восточным крылом. Из глубокой трещины в ее дальней стене шлейфом струилась мутная ци Девяти Преисподних. Для обычного ученика несколько дней там могли закончиться поврежденными меридианами или помутнением рассудка. К пещере вела отдельная лестница, а вход запирали тремя рядами печатей и младшим ученикам запрещалось даже приближаться к ней без сопровождения.

Ху бывала внутри прежде, хотя никогда не оставалась дольше нескольких дней. Месяц означал, что она собиралась довести дело до конца.

Запаса ци ей хватало. Меридианы выдерживали поток, золотое ядро оставалось крепким и стабильным. Но сколько бы Шуан Ху ни погружала в него духовное сознание, отклика шэнь не возникало. Она пыталась связать силу нижнего даньтяня со средним и верхним, поймать тот миг, когда золотое ядро перестанет быть лишь вместилищем ци и начнёт преобразовываться в новый духовный центр. Ничего не происходило. Сила завершала круг и возвращалась в нижний даньтянь, не оставляя после себя никаких изменений.

Над мостами медленно тянулся дневной туман. Красные фонари вдоль перил горели ровно, почти бесцветно под солнцем. Внизу один из младших учеников — тот самый, что раз за разом сбивался на одном и том же движении, — снова напрягся всем телом и потерял равновесие.

— Может, ты слишком сильно стараешься заставить ядро отозваться, — заметил он. — Некоторые вещи случаются только после того, как перестаешь тянуть их наружу силой. Спустись с гор, посмотри, как живут за пределами Линъюань. Вдруг на тебя снизойдет прозрение.

Внизу, будто в насмешку, ученик наконец перевел дух и сделал паузу, отойдя чуть в сторону и внимательно наблюдая за своими товарищами.

Ху медленно повернула голову в сторону своего шиди.

— Ты действительно решил дать мне совет по совершенствованию?

Гуань Жоу не отвел взгляда, хотя пальцы на перилах чуть сжались.

— Я хотя бы не потребовал от тебя три часа дышать над чашей с холодной водой, — с усмешкой сказал он, вспоминая, как один из старейшин решил посоветовать Шуан Ху такой способ успокоения. Шуан Ху, которая не очень отличалась терпением и раньше, опрокинула эту чашу ему на голову, за что глава клана заставил ее четыре часа отрабатывать все приемы искусства небесного демона.

— Это только потому, что не хочешь, чтобы я утопила тебя в этой чаше, — хмыкнула она.

— Вот видишь. Ты вообще способна с чем-нибудь просто договориться, шицзе?

— С тобой же получается.

— Это не показатель. Я слишком труслив, чтобы спорить с тобой всерьез.

Один из младших учеников — совсем недавно принятый — слишком резко развернул запястье. Клинок ушел в сторону и едва не задел соседа. Наставник остановил упражнение, взял его за запястье, вывернул ладонь в правильное положение и что-то негромко сказал. Мальчишка попытался возразить. Наставник повторил объяснение, на этот раз чуть длиннее.

Судя по тому, как ученик втянул голову в плечи, оно вышло доходчивым.

Ху отлепилась от перил и с наслаждением потянулась, двинувшись вдоль террасы, периодически поворачивая голову на тренировочный помост.

— Как продвигаются наши младшенькие?

Гуань Жоу двинулся вслед за ней, держась на пару шагов позади.

— Лучше, чем в прошлом сезоне, — в его голосе сразу прорезалась гордость, которую он даже не пытался скрыть. За учеников он всегда переживал сильнее, чем за себя. — А-Синь наконец подчинила своего духовного зверя. В этот раз обошлось без переломов.

Ху проследила за его взглядом. Высокая девушка стояла в первом ряду и держала меч чуть ниже остальных, зато стойку сохраняла безукоризненно. Возле ее ног лежал длинный дымчатый зверь, то ли крупная лисица, то ли слишком худая кошка. Его тело расплывалось по краям, словно сотканное из пепла, а желтые глаза внимательно следили за тренировочным оружием.

— У нее или у зверя?

— У обоих. Хотя рукав он все-таки откусил.

— Значит, еще не окончательно подчинила, — она фыркнула.

— Они пришли к соглашению. Зверь больше не пытается ее убить, она не пытается придушить его поводком. Для А-Синь это почти образцовые отношения.

Ху рассмеялась, прикрывая краем длинного рукава излишне широкую улыбку.

— Остальные тоже подтягиваются, — продолжил Гуань Жоу. — Думаю спуститься с ними к ближнему краю бездны. Пройти до первых сигнальных столбов, показать песчаные гряды. Пусть увидят все своими глазами, а не по чужим рассказам.

— Не на охоту?

— Нет. Днем, на прогулку с возможными неприятными последствиями в случае невезения.

Ху посмотрела мимо него — туда, где нижние мосты спускались к вратам, терявшимся в тумане. Где-то там, глубже, чем позволяло разглядеть расстояние, ей послышался — или просто вспомнился по привычке — низкий, тянущийся вой.

— Выведи их на ночную охоту.

Гуань Жоу медленно повернул к ней голову.

— Что?

— Ночную охоту, — терпеливо повторила она, слегка раздражаясь.

Гуань Жоу посмотрел на нее так, будто она предложила начать обучение с отсечения пальцев, но промолчал.

— Ты меня прекрасно расслышал, — фыркнула она, не дождавшись ответа.

— Шицзе, — та самая интонация, которую Гуань Жоу приберегал для случаев, когда собирался напомнить ей о здравом смысле, — днем бездна и так достаточно щедра на сюрпризы. После заката меняется течение ци, выкапываются крупные твари, а песчаные гряды начинают двигаться. Я не знаю, как объяснить это человеку, способному пройти там с закрытыми глазами, но для остальных Девять Преисподних каждую ночь другие. То, что ты ходишь туда, как в собственную кладовую, еще не делает это место безопасным.

— Безопасным оно никогда не станет. Поэтому им стоит увидеть его ночью сейчас, пока рядом будешь ты.

Гуань Жоу нахмурился.

— Половина из них еще ни разу не выходила за первые сигнальные столбы.

— Дальше и не пойдете. Спуститесь к верхним грядам, дадите им привыкнуть к ночному туману и вернетесь до конца первой стражи. Без погони и без попыток забраться глубже.

Ху понимала его сомнения. В Девяти Преисподних погибали и опытные заклинатели. Иногда бездна не обращала внимания на целый отряд, а иногда забирала человека, который всего на один шаг вышел за периметр защитных амулетов. Наследие прямой линии помогало Шуан Ху лучше чувствовать мутную ци и отделять ее от чужой воли. Там, где другой заклинатель слышал в тумане десятки голосов, она обычно различала настоящий зов среди ложных. Но даже ей Бездна не давала настоящих поблажек.

И все же ограждать учеников от бездны было бессмысленно. Линъюань стоял над ней. Техники клана опирались на силу бездны, а большинство обязанностей взрослых заклинателей рано или поздно приводили их на нижние ярусы.

— Если им всю жизнь показывать бездну только при свете, первый настоящий спуск случится в тот день, когда рядом уже не окажется наставника, — сказала Шуан Ху. — Лучше, если в первый раз они увидят ночных тварей рядом с наставником, а не тогда, когда отступать будет уже поздно. Страх полезнее чужих рассказов, если человек знает, что с ним делать.

— Очень утешительно.

Ху вздохнула и развернулась к шиди лицом, подняв подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Возьми А-Синь и еще пятерых из старших учеников. Тех, кто умеет держать строй и не бросится следом за первой же тварью. Дальше западной гряды не заходите и вернитесь до конца первой ночной стражи.

Гуань Жоу помолчал, глядя во двор.

Спорить с ней в открытую он мог сколько угодно. За годы эта привычка почти не повлияла на исход ни одного их спора. Шуан Ху, однако, видела, как в нем боролись осторожность наставника и азарт человека, который в ее возрасте точно так же рвался в бездну по ночам. Тогда самого Гуань Жоу приходилось удерживать за ворот.

Первая ночная охота в бездне всегда была для учеников настоящим рубежом: после нее их впервые начинали воспринимать как будущих заклинателей клана, а не детей под защитой наставников.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Первого, кто отойдет от остальных дальше броска талисмана, я лично притащу домой за хвост.

— Вот видишь. План уже почти составлен.

— Если один из них вернется без хвоста, я скажу главе клана, что это была твоя идея.

— Он не удивится, — Шуан Ху фыркнула и смерила взглядом мерцающий фонарь на террасе. Прищурилась на него, но фонарь, будто почувствовав ее намерения, перестал мерцать и продолжил гореть ровно.

До заката оставалось несколько часов. Вообще Шуан Ху с удовольствием отложила бы свой прорыв на попозже — Гуань Жоу в этом был прав. Она первая из этого поколения, кто собирался прорваться на ступень Зарождения духа так рано, и для такой торопливости у нее не было никаких объективных причин. Впрочем, интуиция, которой Шуан Ху привыкла с детства доверять, шептала ей — что сила лишним не будет, а чем больше силы — тем больше у нее возможностей действовать как внутри клана, так и за его пределами. Смутные ощущения говорили ей, что что-то должно в скором времени произойти, и именно они подстегивали ее бег, не давая времени на передышки.

Ху посмотрела на клонящееся к закату солнце. Хорошо бы было проверить охранный массив Пещеры Безмолвной Тени и написать письмо отцу о своем решении уйти в уединение.

— А-Ху, — окликнул ее Гуань Жоу.

Она обернулась через плечо.

— Удачи там, — сказал он. — Если вернешься божеством, постарайся хотя бы сделать вид, что помнишь наши имена.

Ху закатила глаза. После пророчества, сделанного в год ее рождения, слово «божество» в присутствии Шуан Ху принято было употреблять разве что в молитвах — и Гуань Жоу знал это не хуже прочих. Это не было секретом, но и темой для шуток обычно тоже не было.

— На ступени Зарождения духа? Ты слишком меня переоцениваешь.

— И это я слышу от шидзе, которой, — Гуань Жоу притворно потер подбородок, — Дай-ка подумать... старейшины уже три года запрещают спускаться в Бездну одной — без всякого заметного результата.

— Божествам полагаются подношения.

— Поставлю тебе чашу вина.

Ху смерила Гуань Жоу прищуренным взглядом и усмехнулась.

— Хорошего?

— Посмотрим, каким божеством ты вернешься.

Гуань Жоу улыбнулся и сложил руки в баоцюань. Шуан Ху кивнула ему на прощание, наблюдая, как шиди метнул взгляд на плац, вспрыгнул на перила и оттолкнувшись от них одним прыжком достиг своих подопечных. Немного постояв на одном месте, она решила все же задержаться и немного понаблюдать. Ей нравилось смотреть, как Гуань Жоу разговаривал с младшими — в такие минуты он становился похож на их собственного наставника.

Его ученики быстро обступившие наставника кучкой насторожились, когда Гуань Жоу решил выдержать небольшую паузу.

— Сегодня после заката, — произнес Гуань Жоу, дождавшись тишины, — Ло Синь и пятеро учеников, которых я назову, спустятся в Девять Преисподних на Ночную охоту.

С другого края двора слов было не разобрать, и Шуан Ху едва заметно усилила слух своей ци. Гуань Жоу тут же поднял на нее взгляд и дернул уголком губ.

Кто-то из младших издал звук, средний между восторженным вздохом и коротким вскриком. Стоявший рядом старший ученик укоризненно посмотрел на него, хотя сам тут же повернулся к А-Синь с таким выражением, словно надеялся немедленно занять чье-нибудь место в ее отряде. Самый младший ученик побледнел, затем заметил, что на него смотрят, и поспешно изобразил восторг.

Сама А-Синь сохранила спокойное лицо. Ее духовный зверь поднял голову и щелкнул зубами, явно оценив новость выше хозяйки.

— Прежде чем вы начнете радоваться, — продолжил Гуань Жоу, повысив голос ровно настолько, чтобы перекрыть небольшие шепотки, — вам стоит понять, куда вы собираетесь.

Ученики постепенно затихли.

— Девять Преисподних — не охотничьи угодья. Им безразлично, насколько вы талантливы, чьи вы дети и сколько печатей способны начертить одной рукой. Бездна терпит нас, пока мы соблюдаем правила. Любого, кто решит, что правила предназначены для остальных, она заберет без предупреждения.

Он немного помолчал, давая ученикам переварить сказанное.

— Девять Преисподних умеют звать голосами тех, кого вы любите. Отвечать нельзя. Неважно, чей голос услышите. Матери, брата, учителя или человека, который давно умер. В Девяти Преисподних их нет.

Мальчишка в заднем ряду, до этого нервно усмехавшийся, сразу помрачнел.

— Страшно? — спросил Гуань Жоу, обведя взглядом учеников.

Несколько учеников отвели глаза.

— Да, наставник, — ответила А-Синь.

Гуань Жоу улыбнулся.

— Хорошо. Бояться — нормально. Ненормально — думать, что страх куда-то денется, стоит спуститься вниз. Он просто не должен вам мешать. У вас есть еще шичэнь для подготовки, а после я жду Ло Синь, Пэй Хэна, Лу Чжао, Хэ Лин, Дуань Кэ, Су Ли, у начала моста.

Перечисленные имена вызвали разную реакцию. Те, кого назвали тут же выпрямились с гордостью, ведь их заслуги, получается, публично признали перед остальными. Среди тех, кому меньше повезло были как расстроившиеся, так и не очень — кто-то понимал, что раз в бездну пустили часть учеников, вероятно до остальных очередь тоже дойдет. Просто не сегодня.

Собравшиеся кучкой ученики сразу начали обсуждать, что им стоит взять с собой. Шуан Ху наблюдала за этой суетой с легким удовольствием. Сама она была такой же не слишком много лет назад: набивала рукава лишними талисманами и верила, что бездну можно пройти, если достаточно твердо стоять на ногах.

Позже выяснилось, что Девяти Преисподним совершенно безразлично, насколько твердо человек стоит.

Ей повезло больше, чем большинству. Наследие прямой линии позволяло ей раньше остальных замечать, когда мутная ци начинала проникать в мысли, и быстрее очищать ее, пока та не успела осесть в меридианах.

У учеников такой защиты не было. Зато с ними шел Гуань Жоу.

Он был хорошим наставником. Шуан Ху доверяла ему достаточно, чтобы отправить с ним кого угодно куда угодно.

До заката Шуан Ху успела проверить охранный массив, написать письмо отцу о предстоящим уединении, передав его через управляющего главным дворцом, и посмотреть, что для нее приготовили хранители пещеры.

У стены стояли аккуратные шкатулки с восстанавливающими пилюлями на случай внутренней травмы и бочка, набитая небольшими темными шариками бигу. Одного такого шарика хватало на несколько дней, но на вкус они напоминали сухое зерно, смешанное с золой.

Воду из пещерного источника заранее очистили от скверны и запечатали в глиняных сосудах. Посреди пещеры был начерчен массив из киновари и истолченного черного нефрита. Внешний круг должен был задерживать наиболее тяжелую ци и не позволять чужой воле проникнуть внутрь вместе с потоком. Средний направлял очищенную ци к каменной площадке. Девять внутренних линий помогали удерживать ее, чтобы Шуан Ху могла принимать силу небольшими порциями и не перегружать меридианы.

У входа ждал управляющий восточного крыла с небольшой бронзовой лампой в руках. Ее огонь был связан с духовным дыханием Шуан Ху и должен был гореть все время, пока она находилась внутри. Если ее ци станет нестабильной, пламя изменит цвет. Если погаснет — тревожить уже будет некого.

Управляющий поклонился ей. Члены клана периодически использовали пещеру для уединенных медитаций и порядок входа в нее был давно определен.

Ху бросила взгляд на солнце, которое почти закатилось за горизонт и теперь пробивалось свозь растительность и изогнутые вверх крыши рваными полосками света. С нижних мостов донесся звук сигнального колокола. Она положила ладонь на каменную створку, но кивать распорядителю не стала.

— Госпожа?

— Дайте мне четверть шичэня. Я вернусь.

Ху оттолкнулась от каменной площадки и ступила на ближайший мост. Техника легких шагов позволила ей почти не касаться темных плит: несколько прыжков по перилам и приподнятым углам крыш — и она оказалась на ближайшей ко входу в бездну крыше и с интересом осмотрела собирающийся отряд. Последний свет пробивался между башнями рваными полосами.

Шестеро учеников стояли перед Гуань Жоу ровным полукругом, увешанные защитными талисманами так плотно, что никакая тварь в здравом уме не стала бы к ним приближаться. А-Синь стояла впереди. Ее духовный зверь сидел у ног хозяйки, обернув дымчатый хвост вокруг лап. В наступающих сумерках очертания его тела почти сливались с тенью.

Гуань Жоу проверял снаряжение перед спуском в бездну и тихо ругался себе под нос. У Су Ли он забрал лишний кинжал, прихваченный «на всякий случай». На поясе Хэ Лин подтянул ослабший шнур защитного колокольчика, проверив, отзывается ли тот на ее ци. У Лу Чжао вытащил из-за пояса связку дешевых талисманов неизвестного происхождения и молча бросил их на камень.

— Мне сказали, они отпугивают тварей низшего ранга, — попытался возразить ученик.

— Они отпугивают только серебро из твоего кошелька.

Гуань Жоу наступил на верхний талисман носком сапога. Бумага вспыхнула слабым зеленым пламенем и тут же рассыпалась пеплом.

— В следующий раз покупай защитные печати у людей, которые умеют их рисовать. И раз уж об этом зашла речь — сегодня берем только знакомое оружие и талисманы, которые вы сможете привести в действие в темноте, одной рукой и с закрытыми глазами. Первый, кто решит испытать новую технику во время охоты, проведет следующий месяц за переписыванием наставлений о разумной осторожности.

— Сколько раз? — спросил Дуань Кэ.

— Пока не поумнеет.

Закончив проверку, он встал перед отрядом.

Обычно Гуань Жоу был мягче, чем полагалось наставнику. Но в этот даже обычно не самый внимательный Су Ли перестал вертеть ножны в руках и выпрямился.

— Порядок движения — как на последней тренировке. А-Синь и ее зверь впереди, за ними остальные по двое, я замыкаю. Никто не отходит от строя, что бы вы ни заметили в тумане. Тварь, которая кажется раненой, может уводить вас от стаи. Тварь, которая отступает, не обязательно боится. За сигнальные столбы не выходим, добычу не преследуем.

Он поднял привязанный к запястью талисман.

— Один красный огонь — остановка. Два — всем собраться возле меня. Три — немедленное возвращение к лестнице. После третьего сигнала вы не задаете вопросов и не пытаетесь закончить бой вместо наставника. Туман скрывает расстояние и приглушает духовное восприятие: если потеряли из виду человека впереди, не идете дальше, а останавливаетесь и подаете сигнал. Кто самовольно покинет отряд, больше на охоту со мной не отправится.

Гуань Жоу коснулся талисмана еще раз. Под одеждой учеников по очереди вспыхнули ответные метки. Между ними протянулась почти невидимая нить духовной силы, замкнутая на его запястье.

— Пока связь цела, я чувствую, где находится каждый из вас. Это не повод проверять, насколько далеко можно отойти.

Гуань Жоу обвел учеников взглядом.

— Вопросы?

Вопросов не нашлось.

Гуань Жоу повернулся к спуску.

Нижний мост заканчивался широкой каменной площадкой, упиравшейся в отвесную стену. В скалу были врезаны две высокие створки из гладкого темного камня, поверхность которого плотно покрывали потемневшие печати. В обычное время вход держали закрытым, чтобы туман и мелкие твари не поднимались к жилым башням.

Гуань Жоу достал из внутреннего кармана медную табличку и приложил ее к центральной печати. По камню побежали красные линии. Одна за другой вспыхнули девять охранных меток, и тяжелые створки дрогнули. Из глубины донесся низкий гул. Камень медленно разошелся, открывая узкую лестницу, вырубленную вдоль стены бездны.

Ступени уходили вниз и через несколько десятков шагов растворялись в тумане. Из-за открытых дверей потянуло холодом, влажным камнем и мутной ци.

Красные фонари возле входа начали мерцать, как будто пламя шевелилось под порывами ветра, хотя ветра не было и в помине. Духовный зверь А-Синь поднялся. Захлестал хвостом, задевая ноги девушки, а шерсть на его спине зашевелилась, хотя воздух оставался неподвижным.

Гуань Жоу обернулся и коротко кивнул ученикам.

А-Синь первой шагнула на лестницу. Следом двинулись остальные, стараясь держать ровное расстояние. Их талисманы слабо светились под одеждой, соединенные тонкой нитью духовной силы.

Гуань Жоу замыкал строй.

Перед тем как спуститься, он встретился взглядом с Шуан Ху, коротко кивнувшую ему с крыши. На мгновение ей показалось, что он собирается что-то сказать, однако он лишь усмехнулся и исчез в тумане вслед за учениками. Между открытыми створками вспыхнула тонкая красная завеса. Она не мешала отряду вернуться, но не позволяла туману и мелким тварям подняться к мостам.

Свет талисманов еще какое-то время был виден сквозь туман, но вскоре и он исчез. Тяжелые двери остались неподвижны — во время охоты врата оставляли открытыми до конца первой стражи. Если отряд не возвращался к сроку и не подавал сигнал, врата закрывали до следующего безопасного прилива ци. Оставшимся внизу приходилось искать одно из защищенных укрытий у сигнальных столбов.

Она проводила взглядом последний луч солнца, скрывшийся за крышами и вернулась к Пещере Безмолвной Тени. Отсюда нижних мостов и врат было не видно, а ночной туман начал медленно ползти между зданиями и опорами.

Бронзовая лампа уже стояла в нише у входа. Управляющий и двое старших хранителей ждали возле внешнего круга, чтобы запечатать его после того, как она войдет.

Ху выдохнула и решительно шагнула внутрь. Каменные створки сомкнулись за ее спиной, одна за другой вспыхнули охранные печати, отрезая пещеру от Линъюань, голосов и всего остального мира.