15 глава «Башня на Василеостровской»
Настоящее время. Заброшенный завод. 14:30.
Кирилл и Давид стояли перед железной дверью.
Ржавая. Запертая. С табличкой «Опасно. Не входить. Охраняется вооружённой охраной». И череп, нарисованный краской поверх старой краски.
- Кольцо, - сказал Давид, выдыхая облачко пара в холодном воздухе.
Кирилл достал перстень. Приложил к двери.
Чёрный жемчуг вспыхнул - ярко, больно для глаз, как будто в него попал солнечный луч сквозь линзу.
Замок щёлкнул. Дверь медленно, со скрежетом, открылась. Петли не смазывали десятилетиями.
За ней была тьма. Густая, холодная, живая. И пахло там не пылью и сыростью - пахло кровью. Старой, засохшей, но всё ещё узнаваемой.
- Ты чувствуешь? - спросил Кирилл, передёргивая плечами. В груди заныло, как перед грозой.
- Да, - выдохнул Давид. - Здесь кто-то есть.
Они вошли.
Фонарики выхватили из темноты ступени. Каменные, стёртые сотнями ног. Они вели вниз, под землю.
Спуск занял минуту. Ступени скрипели под ногами, с них сыпалась мелкая крошка. Где-то в глубине капала вода - тук-тук-тук, как маятник.
А потом они оказались в подвале башни.
Огромное помещение. Сводчатый потолок, кирпичные колонны, покрытые вековой плесенью. И в центре - алтарь.
Тот самый, что видела Анна в прошлом. Чёрный камень, свечи (догоревшие сто лет назад, оплывшие, как слёзы), и на стене - чертёж.
- Это он, - сказал Давид. - Подлинник.
Кирилл подошёл ближе.
Чертёж был огромным - во всю стену. Башня, уходящая в небо. Внизу - корни, похожие на кровеносные сосуды. И в основании - текст, выведенный красной краской, въевшейся в камень:
«Кто войдёт сюда с чистой душой - обретёт вечность. Кто войдёт с грязной - умрёт второй раз. Елена. 1917 год».
- Второй раз? - переспросил Кирилл. - Значит, барон уже мёртв?
- Да, - раздался голос из темноты.
Из тени вышла Агафья.
Старуха опиралась на клюку, но шла быстро, почти бежала. За ней - та самая девочка, что открыла им дверь на Петроградской. В руках у девочки был старый фонарь - керосиновый, с пожелтевшим стеклом.
- Как вы?.. - Кирилл не договорил.
- Я знала, где вы будете раньше вас самих, - усмехнулась старуха. - Кольцо открыло дверь. А теперь слушайте. Чертежи, что вы видите - подлинник. Если сжечь их здесь, на алтаре, башня в прошлом рухнет. Анна останется жива. Кирилл - тоже.
- А барон? - спросил Давид, подходя ближе.
- Барон исчезнет. Навсегда. - Агафья посмотрела на чертёж с чем-то похожим на печаль. - Ни в прошлом, ни в будущем. Ни в тени, ни во сне. Он просто перестанет быть.
Кирилл достал зажигалку. Она дрожала в его пальцах.
- Не торопись, - остановила его старуха, протягивая сухую руку. - Сначала нужно произнести слова. Те, что Елена написала на обороте.
Она показала на чертёж.
Кирилл перевернул лист - бумага была твёрдой, как пергамент, пропитанная чем-то маслянистым. На обороте - текст, написанный мелким, каллиграфическим почерком, выведенным с такой силой, что перо процарапало бумагу:
«Я, Елена Фёдоровна Эссен, проклинаю тебя, Рейнгольд фон Эссен. Ты убил мою любовь. Я убиваю твою вечность. Во имя Николая Громова. Во имя всех, кого ты задушил. Сгори. Сгори. Сгори».
- Читай, - сказала Агафья.
Кирилл прочитал.
Голос его звучал в пустом подвале, как эхо из другого века.
В тот же миг чертёж вспыхнул.
Пламя было холодным. Синим. Оно ползло по бумаге, оставляя чёрный пепел, который не падал, а поднимался вверх, как дым, как душа.
А потом пол под ногами задрожал.
Стены затрещали. Сверху посыпалась штукатурка, зазвенели стёкла в высоких окнах.
- Уходим! - крикнул Давид, хватая Кирилла за плечо.
Они побежали наверх.
Сзади рушились стены. Камни падали вниз, перекрывая проход. Что-то огромное, тёмное, стонало за их спинами - не здание, не камень. Что-то живое.
- Барон... - выдохнула Агафья, когда они выбежали на улицу, под хлещущий дождь. - Он чувствует. Он знает. Теперь всё решится там. В прошлом.
Кирилл обернулся. За спиной рушилась башня - не та, что в прошлом, а её остов, её тень, её память.
- Анна, - прошептал он. - Я иду к тебе.
---
Конец 15 главы.
Следующая глава: «Смертельный чертёж» - Анна остаётся на рушащемся куполе, а барон исчезает в портале.