Глава 6«Первая запись»

Квартира Анны. Тот же вечер.

Дневника у неё не было - он лежал в отделе СК. Но у Анны была фотография.
Она сделала её на телефон, когда Кирилл вышел за кофе. Все страницы. Плохо, смазано, дрожащими руками, но читать можно.
Она включила ноутбук и открыла папку «Фото с объекта».
Вот дневник. Страница за страницей.
«12 мая 1912 года.
Сегодня барон пригласил меня в свой кабинет. Сказал, что впервые встретил женщину, которая понимает толк в архитектуре лучше его инженеров. Я не покраснела. Даже когда он взял меня за подбородок и сказал: «Вы построите для меня башню, Елена. Башню, откуда видно прошлое».
Глупости. Наверное, он пьян был. Или это я пьяна от его голоса.
Он показал мне чертёж. Башня - стекло, сталь, но внизу - корни. Как будто дом растёт из могилы. Я спросила: «Зачем вам это?». Он ответил: «Чтобы вернуть тех, кого потерял. Свою первую невесту. Её звали... как тебя. Елена».
Я не знаю, что страшнее - то, что он строит машину для воскрешения, или то, что я хочу ему помочь.»
Анна перелистнула на телефоне.
«15 августа 1912 года.
Он показал мне чертёж. Башня - стекло, сталь, но внизу - корни. Как будто дом растёт из могилы. Я спросила: «Зачем вам это?». Он ответил: «Чтобы вернуть тех, кого потерял. Свою первую невесту. Её звали... как тебя. Елена».
Я не знаю, что страшнее - то, что он строит машину для воскрешения, или то, что я хочу ему помочь.
Сегодня он поцеловал меня. Впервые. Я не оттолкнула. Мне было страшно и сладко. Как будто я падала в колодец и знала, что на дне меня ждёт не вода, а огонь.»
Анна отложила телефон.
- Он строил башню, чтобы воскресить мёртвую, - прошептала она. - А получилось, что убил живую.

Она пролистала ещё.

«3 марта 1917 года.
Сегодня он поцеловал меня. Впервые. Я не оттолкнула. Мне было страшно и сладко. Как будто я падала в колодец и знала, что на дне меня ждёт не вода, а огонь.

Революция. На улицах стреляют. Барон исчез. Говорят, бежал за границу. Но я знаю, где он. Он в подвале. В своём тайном кабинете. Я нарисовала для него этот кабинет. Каждая ловушка - моя. Каждый потайной ход - мой. Я сделала его неприступным. Но я же могу сделать и так, чтобы он стал его тюрьмой.

Прости, Рейнгольд. Ты любил меня. Но ты убил Николая. А я любила его.»

Николай. Николай Громов. Сыщик. Прадед Кирилла.

- Елена любила Николая, - сказала Анна пустой комнате. - А барон убил его из ревности. И она это узнала. И решила отомстить.
Она схватила телефон и набрала Кирилла.
- Анна? - голос сонный. - Два часа ночи, вы...
- Вы знали? - перебила она. - Что ваш прадед и Елена были любовниками? Что барон убил Николая?
Молчание.
- Откуда вы...
- Я читала дневник. Фотографировала. Кирилл, ваш прадед не просто вёл дело. Он был влюблён в неё. И она в него. А барон узнал и убил. И теперь проклятие... оно не про клад. Оно про ревность. Про любовь, которая не даёт покоя.
- Анна, - голос Кирилла стал жёстким, металлическим. - Не лезьте в это. Я сам разберусь.
- Вы не разберётесь. Потому что кольцо у вас. А это значит, что теперь охота - на вас.
- Что за охота?
- Мафия, - выдохнула Анна. - Давид Морозов. Он сказал, что вы - покойник, если не отдадите кольцо. И я думаю, он не шутит. У него люди. У него деньги. У него связи.
На том конце провода зашуршало. Кирилл, кажется, встал с кровати.
- Где вы сейчас?
- Дома.
- Сидите там. Я еду.
- Не надо, я сама...
- Анна. - Голос не терпел возражений. - Сидите. И не открывайте никому дверь. Даже если это буду я. Поняли?
- Поняла.
Она отключилась.
И тут же в дверь позвонили.
Три коротких, два длинных.
Анна посмотрела в глазок.
Никого.
Только на коврике лежала чёрная роза.
И записка, сложенная треугольником, как в старые времена:
«Он уже здесь, Елена. И он идёт по твоему следу. Берегись полнолуния. Оно ближе, чем ты думаешь. - Д.»
Почерк - не Давида. Старинный, с завитушками, с нажимом.
Почерк Елены.
Или барона, подделывающего её руку?
Анна не знала. Но роза была настоящей. И пахла смертью.