Глава 11. Смерть на чердаке
Настоящее время. 5:15 утра.
Кирилл не поехал в отдел.
Он не поехал на новое тело. Он вообще не мог думать о работе, когда Анна была там - в прошлом, с этим чудовищем, которое называло себя бароном.
Давид сидел в машине рядом. Закурил, не спрашивая разрешения.
- Ты похож на мертвеца, - сказал он.
- Спасибо за комплимент.
- Я не шучу. У тебя температура. Ты дрожишь. И руки... снова кровоточат.
Кирилл посмотрел на ладони. Давид был прав - тонкие красные линии снова проступили на коже, складываясь в слова.
«Следующий - ты уже сегодня».
- Это не просто проклятие, - сказал Давид, выпуская дым в приоткрытое окно. - Это ускоритель. Чем больше времени ты проводишь в особняке, тем быстрее оно действует. Нам нужно уехать.
- Я не уеду без неё.
- Ты умрёшь, и тогда она останется там навсегда. Она архитектор, но она не воин. А ты - единственный, кто может дать бой барону. Но в настоящем, а не в прошлом.
- Что ты предлагаешь?
Давид выдохнул, затушил сигарету.
- Есть один человек. Старуха. Живёт на Петроградской стороне. Она знает всё про башню, про порталы, про проклятия. Она... она была горничной Елены.
- Горничной? - Кирилл поднял бровь. - В 1915 году?
- Да. Ей было семнадцать. Теперь ей сто семнадцать. Но она жива. И она ждёт тебя.
- Откуда ты знаешь?
- Потому что она моя прабабка, - сказал Давид тихо. - Та самая девушка, которая должна была охранять кольцо, но украла его - для семьи. Она передала моей семье проклятие вместе с кольцом. А теперь, когда Анна открыла тайник... старуха хочет всё исправить.
Кирилл молчал минуту.
- Веди.
Они вышли из машины и пошли по набережной. Рассвет только начинался - небо было серым, как старый асфальт. Где-то лаяли собаки, где-то гремели баки - город просыпался.
Петроградская сторона встретила их тишиной. Дома-колодцы, арки, кошки на мусорных баках. Район, где время остановилось.
Давид остановился у обшарпанной двери. Дом был дореволюционный, с лепниной, которую никто не реставрировал лет сто.
- Она на пятом этаже. Лифта нет.
- Конечно нет, - вздохнул Кирилл.
Они поднялись. Лестница пахла щами, тряпками и старостью - тяжёлым, сладковатым запахом, который бывает только в очень старых домах.
Дверь открыла девочка лет десяти.
В простом ситцевом платье, босая.
- Вы к бабушке? - спросила она. - Она ждёт.
- Откуда она знает? - удивился Кирилл.
- Она всегда знает, - девочка пожала плечами. - Проходите.
В комнате было темно и душно. Горела только одна лампа под зелёным абажуром - та самая, «лампа Шехерезады», из тех, что делали в начале века.
В кресле сидела старуха.
Её лицо напоминало печёное яблоко - морщины, морщины, морщины. Но глаза были молодыми. Чёрными. Совсем как у Елены на фото. Как у Анны.
- Садись, Громов, - сказала она голосом, похожим на скрип половиц. - Времени мало. Барон уже поцеловал её.
- Что? - Кирилл побледнел.
- Твою Анну. В теле Елены. Он поцеловал её. - Старуха покачала головой. - И теперь проклятие передалось через поцелуй. Если они поцелуются ещё раз - она останется в прошлом навсегда. А ты умрёшь сегодня в пять вечера.
- Как остановить?
Старуха - Агафья, как она представилась - достала из-под платка старую фотографию.
На ней была башня.
Стеклянная, высотой в двадцать этажей, с корнями, уходящими в землю. И фигура женщины у подножия - Елены.
- Чертежи в особняке. В тайной комнате, за стеной. Той самой, которую ты видел, Громов. Там есть ниша. В ней - подлинные чертежи Елены. Если ты найдёшь их и сожжёшь в печи особняка до пяти вечера, проклятие разрушится. Анна вернётся. Ты выживешь.
- А барон?
Агафья усмехнулась беззубым ртом.
- Барон останется в прошлом. Один. Навсегда.
- Что мне нужно?
- Только одно, - она протянула ему маленький ключ. Старый, бронзовый, на кожаном шнурке. - Кровь. Твоя кровь откроет тайник. Потому что ты - потомок Николая. А он был единственным, кто знал, где Елена спрятала чертежи.
Кирилл взял ключ.
В этот момент у него пошла кровь из носа.
- У тебя три часа, - сказала Агафья. - Иди. И не оглядывайся.