Глава 2. Стена плачет

Особняк на Мойке, 73
4 часа спустя

Анна не побежала в полицию.

Она вообще не из тех, кто бежит. Анна Гордеева скорее выпьет третью чашку кофе, начертит три варианта планировки и потом решит, звонить в 112 или нет.

Поэтому она сделала так:

1. Заперлась в своём временном офисе — бывшей гардеробной на первом этаже.
2. Достала дневник и перстень.
3. Сфотографировала всё с десяти ракурсов.
4. Написала подруге-искусствоведу: «Срочно. Есть артефакт начала XX. Медное тиснение. Встречаемся вечером».
5. И села читать.

Дневник Елены Фёдоровны Эссен.

Почерк каллиграфический, с завитушками. Буква «ять» на месте. Анна едва разбирала, но азарт щекотал горло.

«12 мая 1912 года. Санкт-Петербург.

Сегодня барон пригласил меня в свой кабинет. Сказал, что впервые встретил женщину, которая понимает толк в архитектуре лучше его инженеров. Я не покраснела. Даже когда он взял меня за подбородок и сказал: «Вы построите для меня башню, Елена. Башню, откуда видно прошлое».

Глупости. Наверное, он пьян был. Или это я пьяна от его голоса».

Анна хмыкнула. Архитектор и мафиози — звучит как плохой любовный роман. А между строк — что-то ещё. Страх? Предчувствие?

Она перелистнула страницу.

И тут за спиной скрипнула половица.

— Михалыч, я же сказала, — начала Анна, не поднимая головы. — Никого не впускать до обеда.

— А меня впустит кто-нибудь?

Голос был новый. Низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой.

Анна резко обернулась.

В дверях стоял мужчина. Не Давид Морозов — слава богу. Этот был другим. Тёмные волосы, небритость (ровно три дня, не больше), глаза цвета мокрого асфальта. Пальто серое, мятое. Шарф небрежно намотан.

В руке — удостоверение.

— Следователь по особо важным делам Громов, Кирилл Андреевич. СК по Санкт-Петербургу, — он убрал корочку в карман. — Можно просто Кирилл. Вы Анна Гордеева?

— А что случилось? — Анна автоматически захлопнула дневник и сунула его под папку с чертежами.

— Ничего хорошего, — Кирилл прошёл в комнату без приглашения. Осмотрел пыльные углы, задержал взгляд на проломе в стене. — В подвале вашего объекта рабочие нашли труп.

У Анны пересохло во рту.

— Что?

— Мужчина, лет тридцать. Свежее тело. Часов около восьми утра. — Кирилл наконец посмотрел ей прямо в глаза. Взгляд тяжёлый. — Вы во сколько приехали сегодня?

— В полвосьмого.

— Кто-то был с вами?

— Только Михалыч и бригада. Пять человек.

— Они вас видели в подвале?

— Я вообще не спускалась в подвал! — Анна вскочила. — Я была здесь, в гардеробной, потом пошла смотреть пролом и...

Она замолчала.

Потому что поняла.

— Вы меня подозреваете, — сказала она тихо.

Кирилл не ответил. Вместо этого он подошёл к пролому и сунул руку в пустоту.

— Здесь была комната. С сундуком. Где он?

— Какой сундук? — Анна почувствовала, что краснеет. Она врать не умела. Вообще. Даже в детстве, когда прятала двойки.

— Анна Сергеевна, — голос Кирилла стал мягче. — Я не враг. Но я видел на камерах наблюдения, как вы выходили отсюда с рюкзаком, прижимая его к груди, как ребёнка. А потом зашёл мужчина в чёрном пальто. Вы с ним разговаривали. Потом он ушёл, а вы остались. И через двадцать минут в подвале находят тело. Убитого задушили. И знаете, чем?

Он сделал шаг к ней.

— Чем? — еле слышно спросила Анна.

— Верёвкой. Той, что похожа на старинную гардину. Такие вешали в домах... ну, например, сто лет назад.

Анна побледнела.

В её голове щёлкнуло: дневник. Газеты 1924 года. Проклятие. Голос из стены.

— Я ничего не убивала, — сказала она чётко. — Но я знаю, кто мог.

— И кто же?

— Барон фон Эссен, — выпалила Анна. И тут же зажмурилась. — Боже, как глупо звучит.

Кирилл не засмеялся.

Он медленно сел на перевёрнутое ведро, достал пачку сигарет, сунул обратно (нельзя), и сказал:

— Знаете, Анна, я вчера разбирал архивное дело 1924 года. Исчезновение барона Рейнгольда фон Эссена. Там было приложение — рисунок места преступления. — Он посмотрел на неё с непонятным выражением. — На том рисунке был точно такой же узел на шее жертвы. Как сегодня утром.

Тишина.

Морось за окном превратилась в ливень.

И в этот момент стена снова заговорила.

— Покажи ему кольцо.

Голос был женский. Тонкий, как струна. Он шёл из той самой дыры, где раньше стоял сундук.

Анна и Кирилл переглянулись.

— Вы это слышали? — спросила она.

— Нет, — сказал Кирилл. И его лицо побелело. — Я ничего не слышал.

Но он смотрел в дыру.

А в дыре, если прищуриться, что-то мерцало. Серое, как туман. Или как платье.

— Уходим, — сказал Кирилл и схватил Анну за руку.

— Но дневник...

— К чёрту дневник! Сейчас же!

Он вытащил её на улицу. Под дождь. Холодный ветер с Невы ударил в лицо.

— Вы остаётесь под моей защитой, — сказал он, не отпуская её запястья. — Не нравится мне этот дом.

— Мне тоже, — призналась Анна.

И рюкзак с дневником и перстнем тяжело давил на плечо.

Где-то в вышине, на третьем этаже особняка, зажёгся свет.

Хотя электричество там отключили ещё в 90-х.

---

📌 АВТОР (спрашивает читателей):

Итак, Кирилл Громов в игре.
Он ничего не слышал.
Анна слышала.

Вопрос: кто вам кажется более опасным — Давид Морозов (который знает про кольцо) или этот призрак в платье?

👇 Ставьте 🔥 — за Кирилла (он хотя бы живой)
👻 — за призрака (может, у неё есть причины)

Глава 3. Следователь Громов — завтра в это же время.