chapter 9

Чимин, этот ужасный ребенок, настоящий предатель!

Как можно было каждый день заставлять Юнги провожать его до дома, чуть ли не в другой конец Сеула? А сейчас что? Мин стоит один, потому что какой-то родственник Пака решил 30 лет назад родиться именно в этот день. У Юнги чуть челюсть не упала, когда краснеющий Чимин на весь отдел заявил что-то вроде «простите, Юнги-хен, но сегодня вам придется добираться одному до дома».

Вот негодник!

Именно из-за этого нерадивого ребенка, который привязал Юнги к себе, мужчина стоит уже час на остановке и ждет своего автобуса, который застрял где-то в городских пробках.

А как же мы в ответе за тех, кого приручили, Пак Чимин, а? Нечестно!

Нет, Юнги безумно рад наконец-то остаться в гордом одиночестве и ехать домой в тишине и спокойствии, а не под болтовню о том, что Капитан Америка круче Халка. Да где это видано, чтобы святоша в трениках был круче зеленого громилы?!

В стеклянном коробе остановки, под который задувает морозный ветер с редкими снежными порывами, Мин смотрит через дорогу на здание, в котором работает. И на него вдруг сваливается это ужасное чувство, которое всегда посещает его в такие псевдоромантические ночи с налетом ностальгической грусти.

Только не снова.

Юнги только сейчас осознает, что все движется в какие-то ебеня и он не знает, как остановить это, потому что рычаг передач выдран с корнем, а педаль газа намертво вдавлена в пол. Тревожность сковывает его грудь, мешая дышать, это отвратительно.

Его автобус безнадеги теперь еще и катится с обрыва без тормозов. Просто прекрасно.

Он смотрит, как ветер задувает пушистые хлопья снега в стеклянную твердь офисной высотки, в которой он пашет уже около 7 лет, сверху плюсом год стажировки. Итого 8 бессмысленно потраченных лет. На что в итоге он потратил их? Зарабатывание денег? Ха! Помощь обществу? Смешно. Попытка не кануть в забвение после смерти? Если бы. Отдал их на совершенствование себя, достижение лучшей версии себя?

Что ж, тогда человечество обреченно.

Бесцветные будни с безвкусными событиями, так бы он описал сие действо — собственную унылую жизнь. Юнги давно уже перестал чувствовать что-либо по отношению к происходящему. Ни радости, ни разочарования, ни даже злости уже не осталось. Он просто не чувствует. Это удручает, но по прошествии времени он понял, что именно так и обстоят дела во взрослом мире. Ему хочется вернуться в прошлое и залепить маленькому себе пощечину, когда он визжал, что хочет поскорее вырасти и быть как мама или папа. Как мама или папа, вот умора.

Только полгода назад он сбежал от директора покурить не в привычный глубокий проулок сбоку от здания, где воняет уличной едой и массажными маслами из-за близкого расположения полуночного квартала развлечений, а на крышу. Взгляд каждый раз цеплялся за этот выступ, и он с дрожью в себе вспоминает как стоял около низких перил и мертвым взглядом пялился на домовые крыши разных размеров и величин. Конечно, Юнги отрицал это, но в определенный момент что-то толкнуло его. Мысль. Что может быть… что если сделать шаг и все закончится? Все его переживания станут бессмысленными. Исчезнут.

Это, блять, напугало его так сильно, что когда он вернулся с перерыва его пальцы дрожали так жутко, что он не мог печатать на клавиатуре. У Юнги никогда не было таких серьезных проблем, но чем дальше он заходил, чем отчетливее видел свое безрадостное будущее, в котором ничего нет — тем страшнее становилось настоящее.

Он обдумывал все это еще около недели, пока наконец не поговорил с Намджуном и Сокджином, не объяснил им все и не получил должную дружескую поддержку. Джун даже предложил ему знакомого психотерапевта, но настолько далеко Юнги пока не готов был зайти. Пока что все что ему было нужно — чувствовать, что рядом кто-то есть. Кто-то кто волнуется о нем и в случае чего схватит его на самом краю за руку. И друзья, черт, его прекрасные друзья, как нельзя кстати лучшее решение, которое он мог принять в данной ситуации.

Конечно, не обошлось без гиперопеки от теперь уже родителей, но по крайней мере это вызывало улыбку, а не приступ страха или тревожности. Ему стало гораздо лучше.

Он верил, что все наладится и решил приложить немного усилий, чтобы изменить свое положение и плачевное состояние. Первой очевидной проблемой было одиночество.

Впрочем, это оказалось кошмарнейшим решением.

Все варианты которые ему предлагали Тиндер, Гриндер, Ебиндер и эта чокнутая парочка, чтобы он не помирал от тоски в одиночестве, были вопиюще ужасными. Парни и девушки будто на подбор с каким-то странными заскоками. А если Юнги и удавалось за редким исключением провести с кем-то приятную ночь, желания общаться дальше не было от слова совсем. «Наверно, не мой человек».

Он старался изменить что-то. Старался.

Но изменения — это чертовски сложно.

Плыть по течению — легко.

Ответ прост.