chapter 6

— Доброе утро!

Юнги почти давится кофе, когда бойкий стажеришка врывается в кухню.

— Я тебя не ждал, разоритель офисных могил, — бурчит недовольно в кружку.

Чимин сконфуженно застывает, а потом покрывается красными пятнами то ли от смущения, то ли от злости.

— Я же извинился за кактус. И за сломанный принтер тоже.

— Твои извинения их с того света не вернут, — Юнги устало трет фиолетовые синяки под глазами и страдальчески стонет. Гребанная бессонница.

Всего месяц прошел, а от этого ребенка нет покоя ни днем, ни ночью. Черт дернул Юнги сказать, чтобы младший задавал все интересующие вопросы в любое время дня и ночи. Он думал, тогда на работе мальчик будет говорить меньше и приставать меньше. Как бы не так.

— Ты можешь уйти? И без твоей лучезарной лыбы в офис солнце пробивается.

Пак хмыкает и довольно говорит:

— Мне казалось, зомби живут в склепах, а не ходят в отутюженных костюмах по офисам.

— Неплохо, малой. Растешь на глазах. Только в склепах вампиры и вурдалаки. Могу скинуть теоретический материал на почту, называется «Нечисть среди нас». Ознакомишься, может найдешь чего интересного про себя.

— Хен, ну хватит! Почему ты так ко мне относишься?

Да Юнги и сам не знает. Наверно, это весело — дразнить детей.

Боже, Юнги ужасный человек.

Мин недовольно щурится, как от луча фонарика, бьющего прямо в глаза, и тянет:

— Когда это мы стали так близки, что ты меня хеном зовешь, а?

— Когда я исправил две ошибки в отчете Сокджин-хена, его не пришлось переделывать заново, и вы успели на последний автобус, едущий до бара. Вы очень спешили, потому что, цитирую: «Намджун нас без вазелина натянет, если опоздаем и если тебе в кайф, Джин-и, то моя гордая, нежная задница такого отношения не потерпит».

— А, — Юнги не помнит этого конкретного случая, но он вполне мог ляпнуть что-то подобное, — ну молодец, Кимин.

Стажер не понятно почему надувается и наконец подходит к чайнику, щелкая кнопкой. Пока тот закипает, он достает, боже за что, кружку с изображением Гарри Стайлза и насыпает в нее целых две ложки кофе с горочкой.

Юнги не завидует, понятно?

Чимин разворачивает кружку и наливает в нее кипятка до краев, помешивая содержимое ложечкой.

Это что… автограф?!

Сокджин там опять что ли свою задницу на сканере печатает, почему так долго?

Юнги молчит, рассматривая кофейный осадок на дне своей кружки. Так, отчеты там, накладные, купить туалетной бумаги домой и пару упаковок орешков, закрепить новые экселевские таблицы, заклеить косяк моментом в прихожей. Да, все правильно — нужно думать, о чем угодно и все это растворится само по себе.

- Хен?

Но Чимин видимо слишком тупой, чтобы понять намек или же он специально действует Юнги на нервы, продолжая пытаться вывести его на разговор. Парень смотрит во все глазищи и даже склоняет голову на бок. Еще и этот его кошмарно сексуальный хвостик на затылке. Ну зачем он такой красивый со своими длиннющими волосами?

Чтобы отвести бурю в сторону от себя Юнги ляпает первое, что приходит в голову:

— Вы не забыли перенести данные в таблицу прихода, господин Пэк?

Чимин мешкается и пугливо отводит взгляд.

— Ох, да… Конечно не забыл! Я как раз… эм-м… закончил одну стопку и решил сделать перерыв.

Юнги скептично оглядывает его. Большой толстый лжец.

— Слушай, я…

Мужчина начинает, но так и застывает на полуслове. Вау? Это что-то интересное.

— Мне пора, — быстро кидает Мин и не удосужившись даже помыть чашку после себя оставляет шокированного Пака наедине с собой.

А все эти щенячьи взгляды в спину и очередные тяжкие вздохи нужно просто игнорировать. Да.

— Эй! Пс-с!

Он переваливается через стенку и громко шепчет, осматриваясь, чтобы младшего нигде не было. Сокджин давно привыкший к таким выкрутасам лишь смотрит с зажатой ручкой во рту и не глядя продолжает сортировать новорожденных бумажных детей по разным папкам.

— Я забыл про тебя.

— Очень приятно слышать, — шипит Юнги, — я ждал тебя, зоофила проклятого, целых 20 минут.

— Если я люблю альпак, это не значит, что мне нравится их тра…

— Даже не начинай.

— Но если уж ты спрашиваешь кого мне нравится трахать, я могу позвать Джун-и, и мы вместе объясним тебе как…

— Тихо! — обрывает его Юнги, взмаливаясь, и через плечо оборачивается, опять высматривая черную макушку. — Быстро за мной!

Он утаскивает Кима практически в другое крыло, пока они не остаются в уединенном коридоре наедине друг с другом, мигающей флуоресцентной лампой и бьющимися мухами в окно этажа. И откуда у них в офисе декорации к фильмам ужасов?

— Прежде всего объясни, мой калечный друг, какого хераса мы забыли у женского туалета? — шепотом пыхтит Джин и пытается отцепить от своего галстука цепкие пальцы Мина, как и от рубашки на локте.

— Безопасная зона.

— Безопасная зона — это отдел бухгалтерии, где сидят сыплющиеся тетки с вечеринки за 50 и обсуждают как лучше всего огурчики на зиму крутить, а место, где чаще всего вьются незамужние цокалки из секретарского отдела — это красная зона.

Между строк он читает: красная зона для геев, а мы с тобой такие же натуральные как взаимодействия айдолов в к-попе.

Юнги переваривает его слова и смотрит на гайку, прикрученную к двери туалета и символизирующую женское начало. Затем вспоминает дверь с болтом в другом конце коридора и вновь смотрит на гайку.

— Ладно, мой проеб. Дай мне быстрее сказать, и мы вернемся в зону повышенной потливости.

— Да завтра уже мастер приедет кондиционер чинить, не так уж сильно я потею.

— Стою, жду тебя и тут приходит этот кошмарный ребенок…

— Юнги, во-первых, этому ребенку 22, а во-вторых, ты что, опять на Чимине отрабатывал мастерство своего сарказма? Ты хоть не оскорблял его?

— Нет, — качает головой Юнги, серьезно смотря на друга, — он сам себя оскорбил, родившись.

— Ты мерзкий.

Сокджин скептически смотрит и качает головой.

— Неважно. Он наклоняет голову и — бам! — длинные волосы съезжают со лба и правой части головы и открывают правое ухо. А там! Прокола 4, не меньше! Еще и бровь проколота!

— Да заливай, — смеется Джин, но заметив серьезную мину друга спрашивает, — хочешь сказать мы не заметили, что он весь проколотый?

— Думаю, он просто хорошо скрывается. А паклы-то длинные. Сокджин-и, что мне делать? — стонет Юнги, беспорядочно тряся руку друга. — Ты же знаешь.

— К сожалению, я все про тебя знаю. Хм-м, — тянет хитро Ким, — как насчет 20 000 тысяч, что у него около 6 проколов?

Он протягивает руку и Юнги, немного расслабившись, охотно ее пожимает.

— 40 000 тысяч, что у него их не меньше 9.

Он надеется, что Сокджину не придет в голову гениальная мысль заставить Юнги проверить это лично.