chapter 4

Странно.

Вторник начинается весьма странно.

Это слово не совсем подходящее и обхватывающее всю серьезность ситуации, но это первое, что всплывает в голове Мина.

Хотя Юнги не жалуется... такой вид он бы лицезрел каждое утро. Очень бодрит. Только не те части тела, которые нужно.

- Что ты делаешь? - спрашивает он у округлой задницы, критично обтянутой серыми брюками под своим рабочим столом.

Юнги ставит портфель на стол и привычно накидывает черный пиджак на спинку компьютерного кресла, оставаясь в одной рубашке.

Чимин стонет, когда смачно бьется головой о стол от неожиданности и наконец вылезает из-под него. Его щеки невероятно красные, а сам он слегка запыхался, видимо, ползая по ковролину. Длинная челка почти закрывает виноватые, щенячьи глаза и это опять же слишком для сердца Юнги.

Он перебирает собственные пальцы и гулко сглатывает, когда пытается объясниться. Что такого он там делал, что ведет себя так нервно. Не мог же он...

- Эм-м, у вас тут кактус... умер.

Что за?..

Что.

Юнги следит настороженно за тем, как Пак указывает пальцем на высохшее и завядшее растение на полочке около его монитора.

- Ну, могу положить его в лодку и поджечь, - изрекает Мин, смотря на кактус, который ему дарил Намджун на прошлый день рождения. Или на Рождество? Возможно, это даже был русский праздник Ивана Купала, Намджун бывает очень креативным человеком, когда речь заходит о праздниках и подарках.

Чимин хмурится и смотрит на него как на идиота. Хотя он не далеко ушел, да, ха-ха?

- Это кактус, а не викинг.

- Его зовут Викинг, так что этот аргумент не засчитывается.

- Господин Мин, вы дали имя кактусу? И оно такое, эм-м, скандина... то есть специфическое.

- Не твое дело, Чонмин, как мне звать свои цветы.

- Чимин, - мгновенно поправляют его.

Юнги откашливается и исправляется.

- И что же, Чипин, ты делал с моим павшим товарищем, позволь узнать?

Уверенность Чимина опять слегка трескается, как слой подтаявшей глазури, и он вздыхает, указывая на полупустую бутылку минералки.

- Я хотел полить его, но уронил крышку. Подумал, что может это поможет ему... чем-то.

- Например, захлебнуться и не мучиться? - ахает Юнги и на пике своего актерского мастерства хватается за сердце. Юнги бывает излишне драматичным. Он в шоке смотрит, как из горшочка переливается вода на стол.

- Я не специально!

- Так, слушай сюда, Бак Черин, ты не трогаешь мои растения, Сокджина в том числе, а я не буду звонить в Гринпис. А теперь дуй работать, ради бога, не доводи до греха. Одной смерти в день достаточно.

Понурив голову, как бродячий пес, которого приманили запахом колбасы, а затем прогнали со двора, Чимин не уходит далеко и садится за стенкой слева от Юнги.

Весь оставшийся день Мин слушает тяжелые вздохи, что доносятся из-за перегородки и отгоняет навязчивые мысли о том, как хорошо смотрелись штаны на парне, когда он ползал по полу и обтягивали его... ну уж нет.

И это всего лишь вторник.

Бога явно не существует или же он старательно избегает молитв одного конкретного Мин Юнги.