Шестнадцать

— Время танцев! — выкрикнула Люмин, хватая Кадзуху за руку с такой скоростью, что все присутствующие удивлённо разинули рты.

Девушка на это не обратила совершенно никакого внимания, только крепче вцепилась в тёплую ладонь и настойчивее потянула Каэдэхару в свою сторону. Юноша охотно поддался, ощущая как плечо стремительно освобождается от напора крепких пальцев Сиканоина, а сам парень на это лишь тихо рычит в ответ. Недостаточно отчётливо, чтобы быть услышанным остальными студентами, но довольно ощутимо, как для сидящего рядом с ним Кадзухи.

— Твоя правда, Ангелок! Не будем терять время понапрасну, — неожиданно согласилась с девушкой Нин Гуан, вставая с дивана и поднимая за собой ранее расслабленно сидящую Бэй Доу, обращаясь уже к ней: — Детка, этим вечером мы просто обязаны засиять ярче любых звёзд!

С этими словами она вальяжной походкой прошествовала к двери, аккуратно придерживая за локоть улыбающуюся Бэй Доу. Последняя успела лишь вымолвить тихое, полное неожиданной нежности «Для меня никакие звёзды не идут в сравнение с тобой», прежде чем узкие коридоры поглотили её без остатка.

Обзавёвшись неожиданной поддержкой Нин Гуан, и без того возбуждённая Люмин воодушевилась пуще прежнего. Полуобняв Кадзуху за плечо, она почти повисла на юноше, свободной рукой прижимая к своим пухлым губам третий по счёту бокал. В этот раз внутри стеклянной клетки плескался полупрозрачный джин с отчётливым ароматом корицы.

— Не вини себя в разногласиях мальчиков. Они упёртые, словно стадо барашек, — сказала девушка, выводя Каэдэхару из вереницы фиолетовых коридоров. — Не поделили место за барной стойкой в начале лета, так до сих пор проклинают друг друга во снах. Дурачки…

Кадзуха молча кивнул, придерживая девушку за хрупкое запястье со вселенской осторожностью. Казалось, если он приложит в это действие чуть больше силы, Люмин просто рассыплется сотней мелких пушинок прямо у него в руках.

— А ведь Нин Гуан тоже хороша собой: точно знала, что место только одно, но всё равно предложила троим, — продолжала девушка, покачиваясь из стороны в сторону при ходьбе. — Братишка мне сразу сказал, что ничего хорошего из всей этой ситуации не выйдет… поэтому и отказался в тот же день. Но Чайльд… он не был бы собой, если бы не оставлял попыток заполучить желаемое, забывая обо всём на свете.

Люмин звонко икнула, прикрывая губы ладошкой, а после продолжила монолог с короткими заминками:

— По итогу, как ты уже мог догадаться… Сиканоину вся эта настойчивость очень, очень не понравилась — этот негодяй не оставил Тарталье и шанса: заполучил предложенную Нин Гуан должность и в наказание «слишком наглому глупому мальчишке» забрал себе ещё и все смены!

Для любого другого человека это бы стало веской причиной для развития затаённой обиды и внутренней ненависти. Для любого другого, но только не для Аякса. Люмин упорно упускала из виду какую-то немаловажную деталь, оттого Каэдэхара и решился ковать железо, пока горячо:

— И после этого случая они не общались? — спросил он, ведя девушку сквозь толпу танцующих людей.

— Было бы славно, если бы они забыли о существовании друг друга, но нет! — выкрикнула Люмин, оживившись после вопроса Кадзухи. — Этот Сиканонин — дьявол во плоти, не иначе! Весь сентябрь донимал Тарталью своими безобразными шуточками, а как устал получать в ответ фальшивые улыбки и колкие насмешки, так сразу переключился на Скарамуччу.

— Переключился на Скарамуччу? В плане…

— Сиканоин всегда ставил себя выше Чайльда из-за того, что тот был младше, — поспешила пояснить девушка, не дослушав вопрос до конца. — А как узнал, что Скарамучча старше его самого на пару месяцев, так чуть от зависти не лопнул! Правда, когда позже прознал, что тот тоже первокурсник, как и «наивный малыш» Тарталья, вся его зависть моментально превратилась в язвительные комментарии.

— И озвучивал он их в лицо Аяксу, верно? — начал догадываться Каэдэхара.

— Может, Сиканоин этого и не показывает, но у него при виде Скарамуччи сердечко в пятки убегает! — выдала Люмин, оставляя допитый до дна бокал на подносе проходящего мимо официанта. — Первое время его бредни и правда выслушивал лишь бедный Чайльд, но в начале октября этот негодяй обрёл небывалую для такого труса смелость! Начал выражаться прямо в лицо Скарамучче, будто душу за бессмертие продал.

— Увидев, что его слова наконец оказали влияние на Аякса, Хэйдзо и не подумал остановиться, — рассуждал вслух Кадзуха. — А Тарталья пытался встать на защиту Скарамуччи…

— Не думаю, что Скарамучча нуждался в чьей-либо защите, — надула губы девушка, взглянув на Каэдэхару из-под полуприкрытых век. — Кажется, он бы силой заткнул Сиканоину рот ещё после первого такого комментария, но Тарталья вовремя его остановил…

Вот оно! В начале октября Хэйдзо и правда узнал что-то непредназначенное для его ушей. Что-то, развязавшее ему руки. И что-то, способное спокойно повлиять на неконтролируемого ранее Скарамуччу.

«Суд обязал».

Эта короткая, брошенная вскользь самим Скарамуччей фраза, этим утром не представляла для Кадзухи особой ценности. Но прямо сейчас, размышляя о произошедшем минутами ранее, она объясняла реакцию Аякса даже больше, чем все сказанные Люмин слова.

Ведь если Скарамучча находился под присмотром закона, любое, даже самое мизерное нарушение могло бы стать для него последним.

У правосудия длинные руки.

Хэйдзо играл грязно. Не ясно, какая кошка пробежала между ним и темноволосым, но Сиканоин всеми силами пытался вывести Скарамуччу из игры. И только за это Чайльд никогда в жизни не осмелился бы простить его.

Каэдэхара резко остановился, дёрнув за собой ещё и испугавшуюся внезапного рывка Люмин. Уже через мгновение они продолжили свой путь в центр кишащего людьми танцпола, но мысленно Кадзуха был уже не с ней. Он думал о том, как умело Скарамучча просчитал всё ещё в старой уборной, выдав ответ, который Каэдэхара без сомнений узнал бы этим вечером.

В голове моментально нарисовалось его улыбающееся со всем удовлетворением сытого хищника лицо, и Кадзуха сжал свободную руку в кулак, чувствуя себя отвратительно обманутым.

— Всё… в порядке? — спросила Люмин, и её светлые брови сложились домиком. — Я сказала что-то не то?..

— Не беспокойся, — подавив в себе незванную обиду, произнёс юноша. — Давай станцуем.

После этих слов удивлённая, но ничуть не смущённая Люмин была притянута ближе. В её организме переваривались четыре пинты добротного алкоголя, и сейчас девушка могла лишь утыкаться носом в тёплое плечо Каэдэхары и неуклюже переставлять тяжёлые ноги, подстраиваясь под его движения.

О том, что Люмин питала к нему без малого нежную симпатию Кадзуха догадался ещё в первую их встречу, но ответить ей тем же он не мог. Да, она без сомнений была привлекательной, по-своему милой, но смотря на неё у Каэдэхары возникало настойчивое желание проявить заботу, как по отношению к младшей сестрёнке.

Когда они вдвоём кружились в изящном танце, Кадзуха то и дело придерживал девушку за расслабленную поясницу и поправлял скатывающуюся по плечу затуманенную алкоголем голову.

Всё шло хорошо ровно до того момента, пока дыхание Каэдэхары не затруднилось, являя за собой ненавистную отдышку. Следом пересохло и колючее горло, а в глазах постепенно стало темнеть.