Восемнадцать

— Молодые люди, — сухо поприветствовала Эола, становясь напротив и скрещивая унизанные кольцами пальцы. — Могу ли я узнать, что здесь происходит?

Их осталось всего четверо: Кадзуха, державшийся за рассеченную губу, очнувшийся Тарталья с красным лицом напротив, вздыхающий чуть позади Горо и стоящий спиной к преподавателю Скарамучча. Все четверо молчали.

— Ясно, — женщина глубоко вдохнула и медленно, будто подавляя любые неприемлемые для ситуации эмоции, выдохнула. — Я попрошу нас оставить.

Мисс Лоуренс посмотрела сначала на Горо, и, дождавшись его слабого, жутко неуверенного кивка, упёрлась пристальным взглядом в затылок Скарамуччи. Затянувшаяся тишина и обращённые на него взгляды парня ожидаемо не впечатлили, поэтому он спокойно стоял на прежнем месте, пока Тарталья едва заметно не кивнул ему головой в сторону самой дальней отсюда скамейки.

Темноволосый невозмутимо приподнял густую бровь, но встретившись с хмурой реакцией рыжего сдался: быстро, будто случайно, сошёлся взглядом с Кадзухой, задержавшись подольше скорее на полоске крови у его губ, и без единой промелькнувшей эмоции прошёл мимо. Горо поспешил вслед за ним.

— Я прекрасно понимаю, что вы первый курс, — дождавшись ухода парней, сказала преподавательница. — В вас всё ещё жива эта детская страсть к дракам и вечное желание показать окружающим свою силу. Но давайте, пожалуйста, не будем забывать, где мы с вами находимся.

Эола Лоуренс поджала пухлые губы и её лицо приняло настолько усталый вид, что Кадзухе тотчас же захотелось исчезнуть.

— Будем откровенны: мне претит разговор о столь очевидных вещах, но так уж вышло, что преподаватели обязаны заботиться о благополучии своих студентов. Корифеем наставлений я бы себя не назвала, это уже прерогатива Кандакии — улаживать все ваши конфликты. Единственное, что в моих силах, так это порекомендовать вам обоим повидаться с ней после пар.

Последняя фраза прозвучала как вежливый совет или же любезная просьба, но всем своим видом мисс Лоуренс дала понять, что права отказать ей у них попросту нет. Никаких пререканий на этот счёт женщина не потерпит.

— Занятие по обычаю проходит в четверг, — Эола слегка нахмурила подкрашенные у краёв брови. — Но сегодня на него вы уже не успеете. Ваше счастье, что отрывать Кандакию от дел для личного общения с вами никто не будет, но расслабляться по этому поводу тоже не стоит. У вас ровно неделя, чтобы подправить своё расписание, потому что следующий месяц вы проведёте в компании материнской доброты и заботы. Хорошего дня, мальчики!

Женщина дёрнула уголками губ и крохотные морщинки прорезались у кончиков её глаз. Поверхностно осмотревшись вокруг, и не заметив ничего подозрительного, мисс Лоуренс развернулась на высоких каблуках, последовав ко входу.

Стоявший рядом Тарталья с её уходом нервно цокнул языком и возмущённое «Вот же сука» вырвалось из его уст. Каэдэхара мысленно покачал головой: они ещё легко отделались. Всего четыре занятия у Кандакии и эта ситуация сама себя исчерпает. Вот только что представляла из себя эта женщина Кадзуха, по всей видимости в отличии от рыжего, знать не знал.

— О чём говорила мисс Лоуренс? — решился спросить Каэдэхара, поворачиваясь в сторону Тартальи. Наткнувшись на его непонимающий взгляд поспешил добавить: — Что за Кандакия?

— Так ты не знаешь, — хмыкнул в ответ тот. — А я-то думал ты прямо-таки вселенское спокойствие и послушание собранные в одном единственном человеке, раз при упоминании этого имени у тебя не задёргался глаз.

Кадзуха удивлённо поднял светлые брови, и рыжий, уж слишком быстро отставляя интригу в сторону, пояснил:

— Страшная это женщина, очень страшная. Ей хватает первых пяти минут общения, чтобы залезть в твою голову, перевернуть там всё вверх дном и с невинной улыбкой предложить выпить чаю. Даже странные друзья моего младшего брата пугают меня куда менее сильно…

— Она что-то вроде местного психолога?

— Хуже… — выдохнул парень, принимая обречённый вид, а потом заговорил сбившимся шёпотом: — Мне не стоит этого говорить, но… Ходят слухи, что после её занятий ты превращаешься в самую настоящую… праведную монашку!

Надрывной смех рыжего заполнил пространство между ними, заменяя назойливую трель воробьёв. Тарталья шутил. Не то чтобы Каэдэхара с самого начала воспринимал его слова всерьёз, просто… На посвящении парень произвёл впечатление ещё более подозрительного и закрытого человека, чем испепеляющий одним только взглядом Скарамучча. Такой легкости в общении Кадзуха от него точно не ожидал. Особенно после недавней драки.

— Хотя знаешь, насчёт становления монашкой можешь особо не переживать, — спокойнее продолжил тот. — В ещё большего святошу ты точно уже не превратишься.

Сказав это Тарталья замолчал, будто соотношение этой фразы и произошедшего минутами ранее только-только нагнало его, цепляясь за спину. Он разорвал зрительный контакт, скользнув взглядом вниз: внимательно прошёлся по уже опухшей Каэдэхаровской скуле, остановился на окрашенной засохшей кровью губе и прежняя задорная улыбка ярким, криво приделанным стикером слетела с его лица.

— Прости за это, — выдавил он, звуча крайне искренне. — Я честно не ожидал такой твоей реакции. Мне следовало бы догадаться, что стоять спокойно ты будешь разве что под дулом пистолета, да и то не факт, но в тот момент у меня в голове были только эти его слова про посвящение. Старостатская псина стала позволять себе слишком много в последнее время.

— Я всё понимаю, — спокойным как морская гладь голосом ответил Кадзуха. — А прощу тебя только тогда, когда перестанешь называть Горо «старостатской псиной».

Тарталья слегка прищурился, склонив голову вбок, а потом, с пришедшим пониманием своего близкого проигрыша, хитро улыбнулся. Но это была совершенно не та улыбка, сверкающая на его лице несколькими днями раннее — не опасная и не предостерегающая, будто способная задушить одним только своим появлением. В этот раз она была схожа с кошачьей, когда хищник, добродушно позволяя своей добыче безнаказанно играться с собой, вдруг обнаруживал, что они, оказывается, стоят на одной ступени пищевой цепи.

— Ничего обещать не стану, — наконец выдал рыжий, лукаво усмехаясь: их счёт сравнялся. Голубые глаза сказали это заместо своего хозяина. — Судя по твоей огромной душе и тяге к справедливости, вы с Кандакией отлично поладите. Расскажешь потом как это — ходить с душой наизнанку.

— Обязательно, — кивнул Кадзуха в ответ, и оба парня знали, что этому не бывать. — И знаешь, я почему-то даже не удивлён, что ты знаком с местным психологом.

— Не я.