Семнадцать

В конце концов, Кандакия поблагодарила всех присутствующих, и студенты, облегчённо выдыхая, словно десятки мотыльков летящих в огонь, запорхали к выходу.

Каэдэхара выходил последним и единственное, что его напрягло, так это отсутствие темноволосого затылка прямо перед собой. Рыжий был, а вот его вечного спутника не насчитывалось.

Закрывая крепкую дубовую дверь, парень обернулся через плечо и застал момент, когда Кандакия слабо кивнула в сторону ещё одной двери и Скарамучча, сцепив руки на груди, последовал её зову.

С этого момента стало интереснее, но всё равно не настолько, чтобы стоять и дожидаться здесь самого виновника любопытства, поэтому Каэдэхара, сверяясь со временем, окликнул уходящего вглубь университета Тарталью:

— Чайльд! — позвал он, догоняя рыжего. — Слушай, разве мисс Лоуренс обвинила в драке не только нас двоих?

— А что? Ты видел там кого-то ещё? — притворно задумавшись, спросил Аякс. — Я вот — нет. Хотя, если у тебя есть воображаемые друзья…

— Ты ведь понял, о чём я.

— Вовсе нет.

— Что забыл Скарамучча на занятии у Кандакии? — не выдержав этой бессмысленной игры, выпалил Каэдэхара.

— Слушай, Кадзуха, ты же с Пёсиком водишься, да? — устало выдохнул тот. Его маска дала трещину: похоже, даже такие люди, как он, могут уставать от притворства. — Как же там твой друг говорил… Меньше знаешь — крепче спишь, верно? Просто не лезь в дела Скара, если хочешь спокойно доучиться, правда. Он не совсем такой же, как мы с тобой.

— Знаю, уже доводилось поболтать.

— Да? — теперь в Тарталье звучала только искренность. — Он мне не рассказывал…

— Он вообще с тобой разговаривает?

— Кажется, я уже говорил, что по обложке книгу судят только лишь в одном случае, — холодея с каждым словом, процедил рыжий. — И это не он.

Не дожидаясь ответа, парень развернулся и, набирая скорость, исчез из виду.
Кадзуха остался смотреть на опустевший коридор, внутренне ругая себя за излишнюю прямолинейность. Надо было промолчать. В последнее время он сам на себя не похож.

Не в самом хорошем расположении духа парень поплёлся в столовую. Перерыв всё ещё не закончился и у Каэдэхары оставалось несколько минут на то, чтобы насладиться, или хотя бы попытаться насладиться, университетской пищей. Только вот аппетита совсем не было. Одна только тяжесть на дне желудка, из-за которой в сторону еды нельзя было и головы повернуть.

Проклятый четверг, когда же уже наступит твой конец?