Шестнадцать

Кадзуха добровольно, без тени сомнений вернулся в воронье гнездо, и сейчас сидел, рассматривая впервые увиденное на прошлой неделе помещение. Уверенности в том, что Скарамучча заявится в университет после вчерашнего случая у Каэдэхары не было, но отступать от задуманного было уже поздно: пока он дойдёт до дома, вторая пара успеет начаться.

В любом случае, для себя юноша решил, что даже если темноволосый не покажется из-за двери, то он абсолютно ничего не потеряет — можно будет в любой момент позвонить Горо, и тот уже через десять минут будет стоять у входа.

С того момента, как Кадзуха переступил порог пыльного помещения, минуло уже минут десять. Звуки, ранее наполнявшие широкие коридоры, начинали понемногу стихать — студенты разбредались по аудиториям, что сведетельствовало о скором начале первой пары.

Скарамучча так и не появился.

От нахлынувшей скуки Каэдэхара начал рассматривать пожелтевшую от влаги оконную штукатурку. На ней, словно десятки назойливых термитов, расползлись неприличные рисунки, причудливой формы пятна, закрашенные чёрным маркером неглубокие выемки и размытые строчки бегущих по рыхлой поверхности стены букв. Лишь в самом углу, почти что вплотную к оконной раме, виднелась выделяющая на фоне остальных фраза:

— «Не потеряйся в своих иллюзиях».

Кадзуха произнёс её медленно, низким шёпотом, растягивая слова так, будто пытался попробовать их на вкус. И если бы таковой у них был, то точно отдавал бы горечью и солёной крошкой на языке.

С этими ассоциациями не осталось никаких сомнений, кто же являлся автором данной цитаты. Возможно, дело было ещё и в вычурно резком, будто слишком колючем почерке, а, быть может, и в самом контексте. Каэдэхара просто знал, чьей рукой он был выведен, хоть что имелось в виду до конца и не понял.

За размышлениями десять минут ожидания незаметно превратились в двадцать и Кадзуха, истратив всякую надежду, собрался было слезать с подоконника, когда рвано открывшаяся дверь буквально застала его врасплох — он ведь даже не слышал шагов!