Глава Двадцатая. Ты слышишь меня?

HARRY'S POV

Еще один проваленный концерт. Мы вытащили Зейна со сцены, а фанаты пошли домой. Все мы терпеливо ждали, пока парень выйдет из состояния бессознательности. Бедный Малик просто взял и свалился в обмороке в начале представления. 

Марко и Дэн сидят рядом друг с другом на диване, первый из них прикрыл лицо ладонью, недовольно и укоризненно качая головой. Хочу сказать, что он очень зол на нас за еще один неудавшийся концерт. Но...

Зейн свалился в обморок, ему плохо, дай нам перерыв, ради всего святого, сукин ты сын! 

Вдруг Малик сильно закашлялся и медленно открыл веки. Он быстро принял сидячее положение и начал маниакально оглядываться по сторонам. 

- Где я? - спросил он, трясясь всем телом. - Где я!?

- На концерте, - прошипел Лиам. - Зейн, успокойся, соберись с мыслями. Я подошел к другу и хотел было помочь ему встать с дивана, но он не дал мне этого сделать. 

- Он был здесь, - сказал Малик, отдергивая мои руки от себя. - Он был здесь! Был! Это он сделал! Он...Он...

- Зейн, о ком ты говоришь? - подал голос уставший Луи, одновременно посмотрев на меня. Я лишь пожал плечами. 

- Найл, - сорвалось с губ брюнета. 

Не могу сдерживаться. Это имя. Я же говорил, что больше не хочу слышать этого имени. Зачем он сказал это?

Я подбежал к Зейну и повалил его на пол, сев на грудь. Мои ноги расположились у него на торсе, и я посмотрел вниз на него, выплюнув слова:

- Не произноси это гребаное имя, Зейн! - орал я. - Я же просил, чтобы вы не делали этого, и ты знаешь почему! Зачем ты делаешь мне больно? - моментально же Зейн не выдержал и начал заливаться слезами. 

- Гарри, прекрати! - Луи и Лиам быстро оттащили меня от пакистанца, и я заметил, что Марко и Дэн наблюдают за нами с ухмылками на лицах. 

- Но он был там, Гарри! - шмыгнул носом Зейн. Он мямлил, будто отчитываясь перед своим отцом. - Он был там и кричал мне в лицо, а затем оскорбил! Клянусь, он там был!

- Зейн, его там определённо не было, - сказал Луи, пытаясь говорить как можно более мягко и осторожно, избегая слова на букву "Н". - Ты ведь все время был с нами на сцене, и там находился только ты, Лиам, я, Гарри и Дэн, а еще ребята-музыканты!

- Но... Но я уверен, он был там. Я видел его. Он там был. 

Паранойя. Вот и весь ответ. Зейн с самого начала был первым, на кого пришелся самый сильный удар, он страдает сильнее остальных, а теперь это все дерьмо победило его. Должно быть, боль просто заблокировала его мозг и взяла верх, теперь ему мерещатся галлюцинации. Я думаю, что это только вопрос времени, а затем это произойдет и со всеми остальными, даже со мной. 

Почему все это происходит с нами? Почему... Почему...

- Ладно, парни, - сказал Марко, подходя к нам. - Я действительно разочарован в вас. Дэн проделал абсолютно великолепную работу, а вы были очень и очень плохи. Зейн, ты должен перестать вести себя, как ребенок! Тебе уже не шесть лет, повзрослей хоть каплю! Если ты хочешь, чтобы тебе платили, то должен брать пример с Дэна. А еще я устал от вашей тупости. Хочу видеть, как вы выступаете. А теперь убирайтесь с моих глаз, вас здесь не должно быть через полчаса. И чтобы все явились на завтрашнюю прогонку! 

Марко ушел вместе с Дэном, Гарри, Уилом и Ричардом. Он наконец-то отстал от нас. Как он хочет, чтобы мы пели, если с каждой секундой наши души болят все больше?

- Это не из-за того Найл ненавидит всех вас, что вы придурки, а потому что вы тоже предатели! - сказал менеджер, стоя уже в дверях. 

Я взревел, сжав кулаки до побеления костяшек, почти был готов наброситься на Марко и выбить из него все дерьмо! Ему словно нравится наслаждаться нашими подавленными лицами и абсолютно разбитыми душами. И просто невероятно, как чье-то имя влияет на меня, делая меня совершенно злым и агрессивным. И я почти готов был прыгнуть на этого ублюдка, как руки Луи схватили меня сзади за предплечья и неудобно зафиксировали. 

- Дыши, Гарри, дыши. Он просто хочет вывести тебя. Не поддавайся на провокацию. 

Я резко развернулся в его руках и наградил злым взглядом, отдаляясь спиной к двери. 

Снаружи ночь такая тихая, свежая и расслабляющая. Ветер обдувает щеки и заставляет прийти в себя, наконец. 

Глубоко вдохнув и выдохнув, я почувствовал себя чуть менее агрессивным. Но тогда почему же мне так больно? Чем заслужил это все? Неужели все это заслуженно?

Не могу ничего сообразить про Найла. Мысли отказываются укладываться в голове. Я увидел его реальную сторону, и оказалось, что он просто дьявольский белобрысый ирландский парень. Вот, кто он. И сейчас я так сильно ненавижу его, он делает мне больно, даже слишком. 

Невозможно было даже представить, что Найл окажется таким. Если бы у меня только было доказательство того, что он не ужасный и не жадный... Нет. Не хочу слышать о нем ни слова, ничего не хочу слышать. Хочу лишь стереть все воспоминания, связанные с ним, из моей головы, просто забыть о его существовании навсегда. 

Из раздумий меня выдернула вибрация в кармане моих джинс; мобильный. Достав его из кармана, я на автомате произнес:

- Да? - на другом конце провода была лишь тишина, но я слышал, как кто-то дышал в трубку, застыв, я принялся ждать ответа. 

- Гарри? - никогда прежде я не думал, что сердце может биться так быстро, ускоряя темп с каждой секундой. Глаза расширились до размера теннисных мячей, а дыхание резко участилось. Рука, в которой находился телефон, мелко задрожала, рот широко открылся в изумлении, а ноги подкосились так, что мне пришлось опереться о холодную от ночного воздуха каменную стену. Этот голос в трубке просто взял и парализовал все мое тело, заставил выпасть из реальности и отключить все чувства и эмоции. 

Именно. Этот. Гребаный. Голос. 

Голос Найла. 

- Мне так жаль, Гарри, прости, - его голос тих, полон слез и звучит странно. Простояв некоторое время не дыша, я лишь слушал тишину. 

Я даже банально не знал, что мне делать, застыл на месте, совершенно неспособный что-либо сказать, пораженный. Я услышал протяжный вздох, а затем связь оборвалась. Найл повесил трубку. 

Не знаю, как долго пробыл здесь, стоя на тротуаре, пока ветер неприятно впивался в кожу, и держа телефон близко к уху. Мое дыхание контрастировало с холодным воздухом, создавая клубы пара, а губы тряслись, я замерз. 

Замерзла душа. И все, что помимо нее. Внутри лед. 

Я падаю. Падаю в необъятную черную дыру...

NIALL'S POV

Я все еще слышу голос мамы, который эхом отдается в голове. Это заставляет меня сходить с ума. Я лежал на кровати, схватившись за голову, в позе эмбриона и с крепко зажмуренными глазами. Мне казалось, словно она внутри моей головы, или же она совсем рядом, нашептывает все это на ухо. 

Кажется, я схожу с ума. 

- Тебе нужно продолжать бороться, Найл! Не позволь себе упасть так низко, воскресни и сделай что-нибудь! 

- Убирайся из моей головы! - громко закричал я, чувствуя, как по щекам начинают скатываться слезы. Мне страшно. Страшно слишком сильно, мне противна моя душа, я совсем не контролирую себя. 

Ангелы, куда вы, черт побери, все пропали, когда так нужны? 

Но она лишь продолжила шептать:

- Я знаю, ты можешь сделать это, малыш. Я знаю, что ты сильный. А как же твой "раунд два"? - она ехидно пропела мне это на ухо. - А он еще не доведен до конца, Найл! Так сделай это, наконец! 

- Мам, уйди, я молю тебя, уйди! - я кричал истерично, с паникой и страхом в голосе. Это невыносимо, я слышу ее голос уже в миллионный раз, распадаюсь на куски, напряжение не отпускает меня. - Убирайся из моей головы! - из последних сил выкрикнул я, разрезав своим криком тишину маленького домика. 

И все вдруг прекратилось. 

Я открыл глаза и начал опасливо осматриваться по сторонам. Один в комнате. Вскочив с кровати, я схватил свой плащ и наскоро покинул дом, не желая находиться здесь ни минуты больше. 

Голос мамы в голове пугал меня, и я чувствовал себя так, будто если не сделаю то, что она говорила мне, то не успокоюсь. 

Слишком плохо, и я убью себя позже. Я хочу умереть в тишине и покое, а если я не предприму что-либо, наталкивающее парней на мысль найти меня, я не смогу этого сделать. 

Я превращаюсь в чертова призрака. 

Выбежав из дома, я понесся вперед так быстро, как никогда прежде не бегал, ветер сквозил в уши и жег щеки, их начало неприятно покалывать, а сердце стучало так быстро, что я было подумал, словно оно хочет выпрыгнуть из моей груди и убежать. Убежать туда, где нет боли, предательства и вранья. Будь я на его месте, так бы и поступил. 

Я бежал ровно до тех пор, пока дышать не стало слишком трудно и больно, мне словно перекрыли доступ к кислороду, и я начал задыхаться, как рыба. Но остановившись всего лишь на несколько секунд, я продолжил бег по улицам Маллингара, пробегая их одну за другой, словно это был последний день в моей жизни. 

Кто знает, может быть, так оно все и есть? 

Но внезапно я затормозил. Затормозил именно там, куда собирался направиться еще с того момента, когда бешено вскочил с кровати. Я остановился напротив телефонной будки. 

Да, я точно именно здесь сейчас всхлипываю, как маленький ребенок, и схожу с ума, как взрослый. 

Я всего лишь позвонил Гарри. Почему-то он был первым, о ком я подумал, просто понял после того репортажа, как сильно он ненавидит меня. И все, что я мог выдавить из себя, это лишь обычное "прости". Он даже не ответил мне, но и не обязан был. Я захотел повесил трубку, ведь не мог больше выдерживать эту тишину в трубке. Я сделал это и потерял контроль над собой, мне так больно. 

Не знаю сколько слез во мне еще осталось, но в тот момент я плакал, мы оба плакали и молчали, безмолвно слушая друг друга. Я так желал, чтобы он ответил мне, я так желал открыться! Но просто не смог, это больно вообще-то, да. Не мог и представить, что недоразговор принесет мне столько страданий. 

Страданий в хорошем смысле... я думаю. Горло стянуло, и я просто не смог выдавить ни звука, почувствовав себя полным идиотом, поэтому и повесил трубку. 

И я разрыдался. Разрыдался так сильно, насколько во мне еще осталось жизни и энергии. Я съехал спиной вниз по стенке будки, все еще держа в руке трубку и рыдая. Рыдая во всю силу, надрывая связки, разрывая душу. 

Вы когда-нибудь плакали так сильно, что не могли дышать? 

Я чувствую сейчас себя именно так, сидя на холодном асфальте, прижимая телефонную трубку к груди, а спиной опираясь на стеклянную стенку будки, упираясь головой в колени. 

Моя боль неизмерима умершими душами, неизмерима порезами, неизмерима предательствами. 

Может быть... может быть, они смогут найти меня? Нет. Я никому не нужен. 

И теперь я могу вернуться домой, начать медленно умирать. Теперь могу спокойно сбежать в небытие от этого жестокого мира. 

- Ты сделал это, малыш, сделал. Но еще не конец... еще не конец, - и снова голос мамы. Она везде; это слишком пугает меня. 

- Мам, пожалуйста, - заскулил я, чувствуя, как голова вновь наливается свинцом. - Пожалуйста, прекрати, уйди, исчезни. 

Но она лишь продолжила шептать, заставив меня еще больше испугаться, сильнее сходить с ума. 

Но, в конце концов, может это и не мама вовсе? Ее голос, но не она сама? И кто тогда... Моя мама не знает об "игре". Так, как она могла узнать про "раунд два"? Догадалась? Выровняв дыхание, я все проанализировал. Это вовсе не была моя мать. Никто не знал об "игре", кроме... кроме меня самого. Это был я сам. Сошедший с ума, говорящий с собой. 

Я помогал сам себе, даже не осознавая этого. Завороженный и потрясенный этим открытием, я задумался и позволил голосу вновь заговорить:

- Найл... бумажка... такси... Лондон... тебе нужно выезжать, Найл... бумажка... 

Не думаю, что я когда-либо поднимался с ног так быстро. Наконец, да, я знал, что делать. 

Просто вернусь в Лондон. 

Только вот у меня ничего не получится без человека, который поможет мне сбежать из Маллингара. 

Мне нужна помощь одного-единственного человека. 

Человека, который меня сюда и привез.