29.

Долгая дорога очень утомила Гарри. Раньше он спокойно добирался до Чешира, радуясь лету и с восторгом наблюдая за проносящимися мимо пейзажами. Но в этот раз все было намного хуже: низ живота ныл, голова гудела, а единственная съеденная зефиринка просилась наружу.

Весь путь Омега провел в тамбуре вагона, где было больше воздуха. Он выходил на каждой станции на минуту, глубоко вдыхая и пытаясь успокоить подступающую тошноту. Ощущение того, что вот-вот он обретет спасение и надежду на лучшее будущее для своего ангелочка, помогало не броситься под поезд, ради избавления от себя и всех.

Холмс-Чапл встретил беременного Омежку слабыми лучами заходящего солнца, пробивающимися сквозь густые облака, словно приветствуя его в новом доме. Гарри медленно шел по тротуару с детства знакомой дорогой мимо Церкви Святого Луки, прямо, поворот налево, и вот уже виднеется небольшой, одноэтажный дом бабушки, такой родной и приветливый.

На глаза парня навернулись слезы, неужели он, наконец, получит такую долгожданную любовь и заботу. Ускорив шаг, Гарри двигался вдоль соседских домов, некоторые до сих пор были украшены гирляндами, во дворах других же стояли фигуры садовых гномов с маленьким сугробиком на голове. Парень невольно улыбнулся теплым воспоминаниям, открывая калитку и поднимаясь на веранду. Нерешительный стук в дверь, заставил несколько птичек улететь с карниза.

– Иду! – послышались шаги и скрип половицы. – Кто там? Барбара, это ты? – дверь распахнулась. – Гарри? – Оливия удивленно смотрела на внука, ведь тот должен быть сейчас, по крайней мере, дома с отцом.

– Б-бабуль, – и он не выдержал. Слезы полились из глаз, нос заложило, чувства нахлынули с новой силой.

– Тише, дорогой, идем в дом, – невысокая пожилая женщина с седыми волосами, завязанными в пучок, обняла парня за талию и направила в гостиную, усаживая в кресло. – Что случилось? Ну же, перестань плакать.

Омега глотал воздух, захлебываясь рыданиями. Он так давно не чувствовал себя нужным кому-то, что только от взгляда родных глаз его сердце не выдержало.

– Гарри, дорогой, – бабушка взяла руки внука в свои ладони. – Расскажи мне, как ты здесь оказался? Почему не предупредил?

И он рассказал все, с самого начала, с первого дня знакомства с Луи, заканчивая тем, как отец избил его, ненароком заставив сбежать из родительского дома. Они иногда прерывались, переводя дух, для того, чтобы Гарри разделся и попил чай с травами для успокоения. Женщина настаивала на том, чтобы он поел, но Гарри убедил ее, что если съест хотя бы кусочек, через пару минут все окажется снаружи. Когда было произнесено последнее слово, за окном уже стемнело, и было далеко за полночь.

– Ох, дорогой, – Оливия не сдерживала слез, искренне сочувствуя внуку. – Не переживай, останешься у меня. Я помогу тебе, чем смогу. Вместе мы справимся. И твоей малышке будет здесь спокойнее.

– Спасибо, бабуль, – парень слабо улыбнулся, чувствуя, как по телу разливается тепло.

– Но, может быть, все-таки стоит позвонить этому Луи?

– Нет, – он покачал головой. – Если бы он хотел со мной связаться, он бы нашел способ. Не думаю, что я для него что-то значу.

– Ладно, – женщина глубоко вздохнула, вытирая остатки слез с лица. – Пойдем, тебе нужно поспать, дорогой. Устал, поди, после дороги — то. А как ты себя чувствуешь? Твой запах совсем не изменился, ты уверен, что беременный? – она нахмурилась.

– Д-да, уверен, – нерешительно ответил Гарри. – У меня всегда были проблемы с запахом, – он покраснел. – Может быть, из-за этого. Я буду в комнате мамы?

– Да, ты же знаешь, здесь их всего-то две без гостиной. Но если хочешь, можешь лечь на диване.

– Нет, – он широко зевнул.

– Идем.

– Бабуль, ты не переживай. Я завтра устроюсь в пекарню работать на полный день, мы не...

– Гарри! Что за глупости ты говоришь? Деньги не главное, важно, чтобы ты и ребенок чувствовали себя хорошо, – она взбивала подушки, одетые в белоснежные наволочки. – Конечно, если ты хочешь, ты можешь работать. Но это не обязательно, поверь. А теперь, хватит болтать, ложись спать, а то выглядишь так, будто сейчас упадешь.

– Спасибо, – парень крепко обнял бабушку, пытаясь передать ей через объятия всю благодарность, что была у него в душе. Все наладится, все будет хорошо, они в безопасности.

ღ

Первый раз за месяц Гарри спал хорошо и спокойно. Ему снилось, что он парит над океаном и видит под собой прекрасные воздушные облака, так похожие на молочную пенку в стакане латте, который каждое утро делал для него Луи. Омега чувствовал свободу и счастье, окунаясь в приятные для кожи тягучи белые волны. Он видел Луи с Айсой на руках, мужчина стоял среди великолепия небес и улыбался, разглядывая крохотный сверток в своих объятиях. Гарри радовался тому, что Альфа принял и полюбил свою дочку. Неожиданно стало темно, вокруг сгустились тучи, сквозь них прорезалась яркая молния и ударила прямо в Луи. Мужчина поднял испуганные глаза с ребенка на Омегу, раскрыл рот, пытаясь что-то сказать, но не смог. Из места, где находится солнечное сплетение, распространялось пятно крови, оно становилось все больше и больше. Альфа начал кашлять и задыхаться от боли, его руки ослабли и опустились. Он не смог удержать дочь и выронил ее, отправляя в долгий полет к Земле. Гарри не знал, что ему делать, кого спасать, его сердце разрывалось от ужасной картины. Луи в последний раз заглянул в зеленые глаза, поднял руку, протягивая ее к парню в поиске избавления, и ослабев, стал падать вслед за Айсой, поддаваясь силе гравитации. Крик отчаяния разнесся по небу, заглушая гром. Горе затопило сознание. Не успел.

Гарри резко сел на кровать, продолжая кричать и цепляться руками за грудь. Ощущение, будто сердце вырвали, заполняло его. Солнечное сплетение горело огнем, чувство потери и страха обрушились, заставляя парня в панике вскочить с кровати. Омега не понимал, что сейчас управляет им, но знал — в данный момент кто-то другой завладел его эмоциями и телом.

Он попытался дотянуться по, казалось, тонкой, совсем неощутимой нити, которая связывала его с ощущениями, и словно сгорел заживо. Стоило ему только открыться, впустить в себя всю мощь волны, он упал на пол, прижимая руки к груди. Сильнейшая душевная боль заполонила сознание. Теперь это был сокрушительный поток, который пробивал насквозь, заставляя от переизбытка эмоций потерять сознание.

ღ

– Гарри, дорогой, очнись, – женщина слабо била ладонью по щекам парня, пытаясь привести его в чувства. – Гарри-и-и, – она брызнула на него водой, наконец, вытаскивая из забытья.

– Бабуль, – прохрипел Омега, в недоумении оглядываясь.

– Почему ты не рассказал мне про свою метку?

– Ч-что? – он сел и оперся о край кровати, потирая виски круговыми движениями, пытаясь избавиться от боли.

– Метка, – Оливия коснулась пальцем шеи Гарри в том месте, где был укус. – Как давно она у тебя?

– Месяца два, наверно, может больше. Какая разница?

– Это очень важно, ты не должен пренебрегать этим. Ваша связь чрезвычайно значима! Гарри, это тебе не шутки. Люди даже умирали от эмоций своей пары. А сейчас, когда ты беременный, – она покачала головой. – Ох, дорогой. Ты помнишь, что было ночью, и как ты оказался на полу?

– Н-нет, то есть немного, мне просто приснился страшный сон, – отмахнулся парень.

– Гарри, это был не сон, – строго сказала женщина. – Ты чувствовал то же самое, что и Луи.

– Н-нет, откуда ты знаешь? – он в удивлении приложил ладонь к губам и нахмурил брови.

– Вот, – бабушка отодвинула платок, оголив участок шеи.

Омега ахнул и приблизился, рассматривая ее метку.

– Мы с твоим дедом были Истиной парой, такой же, как и вы с Луи. И я уверена, что ты испытывал ночью его чувства.

– Но как же... – слезы уже скопились в уголках глаз. – Он ведь... он б-бросил меня, уехал.

– Дорогой, не плачь, – Оливия прижала к себе внука. – Уверена, он сделал это не просто так. Все будет хорошо, вот увидишь. Истинные не могут быть вдали друг от друга слишком долго.

– Н-но к-как он найдет меня? – всхлипывал парень.

– Найдет, тебе не зачем волноваться. Сейчас главное, чтобы девочка не пострадала.

ღ

Пришла весна, и, как по мановению волшебной палочки, солнце вышло из-за облаков, забирая в свои руки правление балом. С самого восхода во дворе щебетали птички, радуясь долгожданному пробуждению природы, вытаскивая своим пением Омегу из мира снов.

Проснувшись, первым делом Гарри гладил подросший животик, хотя, скорее ему так казалось, ведь бабушка сказала, что ребенок сейчас размером не больше ноготка на мизинце, но зато у него уже есть ручки, ножки и глазки, а кроме сердечка начал формироваться еще и мозг.

– Привет, ангелок, – парень лежал в теплой постели, укутанный одеялом. – Как тебе спалось? Скучаем по папе, да? – Гарри поджал губы, стараясь не сорваться снова. – Как думаешь, мы ему нужны? Бабушка твердит, что да. Но... его нет так долго.

Так начинался каждый день в течение последних трех. Омега устроился на работу в пекарне, как и обещал Оливии. Там его с радостью встретили, задавая огромное количество вопросов, на которые и ответа-то не ждали.

Гарри носился от прилавка к кассе, обслуживая покупателей, и каждые полчаса отлучался в туалет. Было ощущение, что его организм стал выделять просто огромное количество жидкости, что было однозначно не на руку увеличению клиентуры. Некоторые ворчливые бабушки стучали своими тросточками по стеклянной витрине со всевозможными пирожными, призывая к скорейшему обслуживанию. У них же дел невпроворот, конечно, они ведь чрезвычайно занятые люди.

Омега фыркнул от своих мыслей, разглаживая складки на фартуке в области живота, невольно ласково поглаживая его.

– Добрый день, Миссис Хокс, что возьмете сегодня? – с улыбкой на лице спрашивал Гарри у постоянной покупательницы.

– Здравствуй, малыш, – от прозвища парень непроизвольно вздрогнул. – Сегодня приезжают мои внуки прямиком из Лондона. А они просто без ума от булочек с маком! Так что я возьму их пять штук. И кукурузный хлеб с сыром.

– Минуточку, я узнаю готов ли он, – Омега зашел в комнату, где хранилась только что приготовленная выпечка. – Мисс Адамсон, кукурузный хлеб готов?

– Да, сейчас вынесут. Попроси подождать пару минут.

– Д-да, к-конечно, – парень оперся рукой о дверной косяк и схватился за живот. Перед глазами все плыло, в голове стучало, а комочек внутри вытворял что-то непонятное, вероятно, ему было некомфортно.

– Гарри, что случилось? – к нему подошла женщина и обняла за талию, придерживая.

– Я... б-больно. Очень больно, – Омега зажмурился. – Тише, ангелок. Все хорошо, не нужно так переживать. Мамочки, так больно, – он осел на пол. – Не могу, не могу. Лу... помоги, она хочет к тебе, только к тебе...

– Ты в положении? Как давно?

– С-семь недель, – простонал парень. Сворачиваясь калачиком.

– Ох, это самый опасный период. Может случиться выкидыш.

– Н-нет, нет. Айса, ты не можешь... Оставайся в домике. Папочка так любит тебя, – сквозь всхлипы шептал Гарри. – Пожалуйста, не оставляй меня одного, ты так важна для меня...

– Так, нужно вызвать скорую.

– Нет, не надо. Просто дайте мне время, все пройдет, – Омега массировал живот, водя по нему круговыми движениями трясущейся рукой. – Нужно домой, – он прижал колени к груди. – Отвезите меня домой.

– Куда, Гарри?

– К Лу... – последнее, что он сказал, прежде чем провалиться в другую реальность, не осознавая окружающей действительности.

ღ

Marina And The Diamonds – Immortal

Боль. Она бывает разная: физическая, моральная, душевная; непрекращающаяся, режущая, тягучая, мучительная, невыносимая, убивающая. Не все могут выдержать ее, многих она ломает, заставляет сломиться, наплевать на все, что тебе дорого. Она способствует раздвоению личности и апатии. Страдания, которые она приносит, выбивают землю из под ног, уничтожают веру во все хорошее, что есть в этом мире, принуждают сконцентрироваться на ней – на всепоглощающей боли.

И до тех пор, пока мы ее чувствуем – мы относительно живы и здоровы.

Гарри второй день не мог встать с постели, испытывая душевные муки и ломоту во всем теле. Девочка не давала возможности передохнуть от постоянного ноющего ощущения внизу живота. Ко всему этому еще прибавились чувства потери и никчемности. Омега видел в себе лишь обузу, бесполезное существо, которое даже ребенка выносить не может. Он плакал часами, ругая себя за неспособность контролировать свои эмоции. Нужда в Луи разрывала грудную клетку, заставляя тихо поскуливать в мокрую от слез подушку. Солнечное сплетение горело так, будто кто-то пытался дотянуться до его сознания. Но парня покинули все силы, их не хватало на то, чтобы ответить зовущему.

Оливия днями и ночами дежурила возле койки внука, поила его травяными настоями, втирала мазь собственного приготовления в область между грудью.

Сон брал его в свои объятия в тот момент, когда казалось, что еще чуть-чуть и Гарри отключиться. Обычно это происходило под утро, когда уже трель птиц была невыносима. Омега лежал на смятой постели, обняв одеяло и закинув одну ногу сверху. Его влажные и растрепанные кудри были разбросаны по подушке. Ладошка некрепко сжимала серебряный кулон. Лицо казалось безмятежным и умиротворенным, но в то же время было почти одного цвета с белоснежной простыней.

Лучи солнца пробивались сквозь небольшую щелку задернутых штор, слабо освещая полумрак комнаты. В полоске света летали маленькие пылинки, говоря о том, что время все-таки не остановилось, и жизнь продолжается, даже, несмотря на мертвенно-бледную фигуру, покоящуюся на кровати.

Такие долгожданные тишина и спокойствие царили в душной спальне, запах внутри был пропитан травами и немного пачули, бутылочка от которого неизменно стояла на тумбочке.

Хрупкое равновесие было нарушено звуком открывающейся двери и скрипом половицы. Лицо Гарри нахмурилось, пытаясь отгородиться от пробуждения. Рядом с обездвиженным телом прогнулся матрас, под весом вошедшего. Теплые дрожащие пальцы гладили лоб и волосы, еле касаясь, боясь потревожить хрупкий сон.

Омега глубоко вздохнул и зажмурился, ему ужасно не хотелось возвращаться в суровую реальность. Перед закрытыми глазами стало темнее, как будто что-то преградило поток света, дальше послышался звук задвигающихся штор, и опять кровать прогнулась.

Волна теплого воздуха, охватившая сонного парня, приятно ударила в нос знакомым ароматом. Гарри резко распахнул глаза и уставился на сидящего рядом.

– Л-лу? – прохрипел Омега, в шоке уставившись на видение. Мужчина выглядел чрезвычайно плохо: огромные синяки под серыми, мутными глазами, впалые щеки, выпирающие ключицы, виднеющиеся из под тонкой черной футболки, в добавок ко всему его руки тряслись, а кадык то и дело дергался от постоянного сглатывания слюны.

– П-привет, малыш. Из-звини, что разбудил, – тихо сказал он в ответ, протирая лицо ладонями, надавливая на глаза немного сильнее.

– Но как... как ты здесь... ты... – Гарри не знал, что нужно спросить, как ему реагировать. Он медленно сел, облокачиваясь на спинку кровати и подтягивая одеяло до подбородка. – Я н-не одет и...

– Хочешь, чтобы я вышел? – он поджал губы и заглянул в зеленые глаза, ища в них отрицательный ответ.

– Н-нет, я... Луи, – Омега покачал головой. – П-почему... ты... – слезы обиды подступали, застилая все перед глазами и капая на ладошки, покоящиеся на одеяле поверх бедер.

– Малыш, пожалуйста, не плачь, – Альфа протянул руку и провел пальцами по щеке парня. – Дай мне возможность все объяснить, я не прошу простить меня, но, пожалуйста, дай мне шанс попытаться.

Гарри кивнул в ответ, чувствуя, как место, которого только что касался мужчина, горит.

– Ладно, – Луи тяжело сглотнул. – Мне нет оправдания, но... Господи, сколько я звонил тебе, ты не представляешь, почему ты не отвечал?

– М-мой телефон он...

– Разбился, да я видел его на полу в спальне, – он поджал губы. – Но была же возможность купить новый, почему ты ни разу не воспользовался кредиткой? Ох, малыш, почему ты не сделал этого? Почему не связался со мной? Я ведь оставил ее на столике в гостиной специально для тебя, – столько боли в голосе Альфы Гарри не слышал даже во время того, когда украли Тео.

– Я-я... я не видел ее. У м-меня не было денег, – Омега вспомнил, как переворошил все бумаги, видимо, из-за этого карта и упала, или просто затерялась среди различных договоров.

– Малыш... Тогда я оставил тебе записку, наверно, после сотой попытки дозвониться. Но Тео... он забрал ее, – Луи грустно усмехнулся. – Мы были уже в Донкастере, когда он с сияющими глазами вручил ее мне со словами, что я ее забыл на столе, – мужчина опустил голову на руки. – Нам пришлось уехать, Лотти, она... Мама позвонила и сказала, что у Лотти случились преждевременные роды. Она была на седьмом месяце...

Гарри затаив дыхание слушал рассказ Альфы, предчувствуя худшее. Луи тяжело сглотнул, было видно, что говорить ему было крайне тяжело.

– На тот момент оказалось, что ребенок уже две недели пробыл в ее животе мертвый. Это плохо сказалось на ее психике, – мужчина покачал головой. – Гарри, я отправлял домой Марка, почему ты не открывал? Куда ты пропал, когда ему все-таки удалось проникнуть внутрь, почему не дождался?

– Н-никто не приходил, – он смотрел на свои руки, которые теребили пододеяльник, находясь в шоке от новости.

– Три дня подряд Марк приходил, он был в школе, в парке, у нас дома, в конце концов. Гарри... – Луи запрокинул голову назад, сдерживая слезы.

– Ч-что с Лотти сейчас? – шепотом спросил Омега.

– Она в Бельмонте, в США. Мне пришлось лететь с ней, так как мама не могла оставить детей, а отцу еще в прошлом году запретили преодолевать такие большие расстояния по состоянию здоровья. Врачи выявили у нее легкую форму шизофрении с частыми всплесками агрессии, Лотти проходит курс лечения в клинике.

– С ней все будет хорошо? – Гарри хоть и мало знал сестру Луи, но успел прикипеть к ней всей душой. Тем более потерять ребенка, когда больше полугода знаешь о его существовании, ждешь его рождения, любишь его, Омега от всего сердца соболезновал Лотти, неосознанно поглаживая свой живот.

– Да, еще пару месяцев и она поправится. Малыш, – Альфа потянулся рукой к Гарри, но резко отдернул ее. – Т-ты... ты сможешь меня простить? Я знаю, что это будет сделать очень тяжело, но... – он потер глаза. – Мы приехали три дня назад, после звонка Жаклин, и... Я был в твоей школе, искал тебя, пытался узнать адрес дома твоего отца. Черт, я слышал разговор этого Ника, – кулаки мужчины сильно сжались, отчего на предплечьях проступили вены. – Теперь он точно к тебе не прикоснется. Я так горжусь тобой, малыш, ты правильно сделал, что врезал ему. Его долбаный член до сих пор синий от твоего удара, – Альфа поджал губы, смотря куда-то за плечо парня. – Твой отец, кстати, понятия не имеет, где ты. Я еле отыскал тебя. Последние дни были равносильны месяцу в аду...

Гарри смотрел на измученное лицо мужчины, на его потухшие глаза, и ему стоило огромных усилий, чтобы не броситься к Альфе на шею, прошептав слова любви. Ведь именно ее он сейчас чувствовал, одновременно со страхом, который не принадлежал ему.

– Т-ты, малыш, ты сможешь принять меня в свою жизнь? Я обещаю, что такого больше не повториться. Это ужасное недоразумение, оно... Я понимаю, что виноват перед тобой, что должен был приехать раньше, – по его щекам текли дорожки слез, делая лицо еще более потерянным. – Г-гарри, я не смогу без тебя. Я, правда, не мог приехать раньше, прошу тебя, поверь мне, – мужчина с остервенением стер слезы и судорожно вдохнул, пытаясь прийти в себя. – Не молчи, пожалуйста, скажи что-нибудь...

Гарри продолжал смотреть на свои руки и не знал, что ему нужно ответить. Он перебирал в голове разные варианты, но все было не то, все не подходило. Омега медленно поднял голову и заглянул в такие грустные глаза, ждущие от него ответа.

– Я люблю тебя, Лу, – сказал парень одними губами, боясь быть услышанным.

– Малыш... и я люблю тебя, – Альфа приложил руку ко рту и потер его, стараясь сдержать крик счастья. – М-можно я... так хочу обнять тебя.

– Д-да... – прошептал Гарри, расцепляя пальцы и отдаваясь чувствам.

Луи слабо прижал к себе хрупкое тело, зарываясь носом в кудряшки и вдыхая такой родной запах.

– Малыш, что... почему ты пахнешь иначе? Т-ты был с кем-то, Ник, он успел? – ладони сильнее сдавили спину Омеги.

– Н-нет, просто я... – Гарри запнулся. Месяц назад он горел желанием рассказать все мужчине, но сейчас не знал, как он воспримет новость. Омега отстранился и положил руки на живот. Он слабо улыбнулся, понимая, что нет ничего страшного в правде. – Я беременный, Лу. У нас будет ребенок.

– Ты что? О, Господи, – Луи уставился широко раскрытыми глазами на парня и облизал губы. – Ты... так долго, пока меня не было? – его взгляд упал на дрожащие ладони Омеги. – Ты не против, если я... – он протянул руки вперед и отодвинул одеяло, оголяя живот Гарри. Мужчина нежно коснулся небольшой выпуклости, – так прекрасно, малыш.

Омегу распирало от чувств. Любовь затопляла каждую клеточку, делая его самым счастливым человеком на планете. Солнечная улыбка Луи, четко давала понять, что он совершенно не против ребенка, что он рад ему.

– Ее зовут Айса, – тихо сообщил парень, кладя свои ладошки поверх больших рук Луи.

– Айса, – прошептал мужчина. – Привет, Айса, прости, что меня не было так долго, – он шмыгнул носом. – Теперь ты от меня не отделаешься, ангелок.

Гарри вздрогнул от прозвища, которое Альфа, не задумываясь, дал их дочке.

– Мы будем настоящей семьей, да, малыш? Скажи ей, – мужчина поцеловал чуть выше пупка, пуская по телу парня мурашки.

– Лу, – еле слышно позвал Омега.

– Что, малыш, – Луи поднял голову и посмотрел в глаза Гарри. Он выглядел открытым как никогда, таким доверчивым и счастливым.

Мужчина медленно приблизился к лицу парня, перемещая руки с живота на бока и сжимая их. Он легко коснулся губ Омеги своими, будто прося разрешение на дальнейшие действия. И он получил его в виде приоткрытого рта, впускающего в себя Луи. Альфа двигался медленно, запуская пальцы в волосы Гарри и притягивая его к себе ближе. Долгожданное ощущение чужих губ на своих сводило с ума, вязкое тягучее скольжение языков, ласкающих друг друга, вынуждало прочувствовать всю горечь долгожданной встречи.

Поцелуй соединил две истерзанные души, собрал по частичкам разбитые сердца, объединил Истинную пару в одно целое, связывая их огромным энергетическим потоком, исходящим из солнечных сплетений обоих.

Тихий шепот в губы, заставил Омегу окончательно поверить в чудо.

– Малыш, выходи за меня...