26.

Ben Cocks – So Cold

Вам знакомо чувство потери? Или разочарования?

Когда ты всем сердцем отдаешься чему-то или кому-то, веришь во все, что касается предмета твоего помешательства. Это может быть даже банальная кружка кофе по утрам. Ты настолько верен, настолько привязан, что всей душой тянешься к ней, проснувшись ранним утром. Грезишь перед сном, и даже когда вкушаешь этот прекрасный аромат и чувствуешь горячую жидкость во рту, тебе все равно мало. Ведь это то, что является частью тебя, то, что никак неотделимо.

Но наступает момент, совсем неожиданно, в самый обычный день, не отличающийся от других совершенно, когда ты подносишь к губам кружку с любимым рисунком, наполненную бодрящим напитком, вдыхаешь терпкий запах и делаешь глоток. И вот, это случилось. Ты не чувствуешь горячего тепла, разливающегося по телу, не чувствуешь прежней взаимности, которую в тайне придумал для себя.

Ты разочарован.

Не в кофе, но в жизни. Ведь самое дорогое, что у тебя было, предало, ушло.

ღ

Oh, you can hear me cry
О, ты слышишь мой плач,
See my dreams all die
Видишь гибель моих мечтаний
From where you're standing
Оттуда, где стоишь
On your own.
Сам по себе.
It's so quiet here
Здесь теперь так тихо,
And I feel so cold
А мне так холодно.
This house no longer
Это здание больше не
Feels like home.
Ощущается домом.

Гарри не знал, сколько он просидел на холодном полу не менее холодной комнаты, но его ноги уже затекли и неприятно покалывали. Вставать не хотелось, да и смысла не было. Луи пропал, оставив его одного.

Слезы уже высохли, оставив место апатии. Омегу клонило в сон – он отдал слишком много энергии в момент, когда осознал, что остался один.

Гарри медленно положил руку на живот и невольно улыбнулся. Нет, как же он ошибается. Теперь он никогда не будет один, совсем скоро у него будет ребеночек. И Омега обязательно подарит ему огромное количество любви, столько, что он и не заметит, что растет в неполноценной семье.

Вдруг, глаза Гарри расширились от шока. Он вскочил и побежал в свою спальню, хотя побежал громко сказано, скорее поплелся на окаменевших ногах. Парень упал на пол рядом с брошенным рюкзаком и достал из кармана обломки телефона. Он стал лихорадочно «чинить» его, что совершенно не выходило. Омега неожиданно осознал, что Луи ему звонил, что хотел все объяснить, что он не мог уехать вот так, просто оставив его одного.

Части не складывались, да кого он обманывает, телефон не подлежал восстановлению. Новый поток слез лился по щекам, застилая все перед глазами. Гарри остервенело смахнул влагу, продолжая прикладывать куски пластмассы друг к другу.

После очередной неудачи парень побежал в кабинет. Там наверняка остался ноутбук, через который Омега сможет связаться с Луи.

Стон отчаяния вырвался из его груди. Пусто. Ничего.

Гарри медленно прошел в гостиную и сел на диван, подобрав под себя ноги. Он огляделся: на полу были разбросаны разнообразные игрушки, видимо Тео оторвали от них, когда он строил башню из разноцветных кубиков; на кофейном столике осталась кружка с недопитым зеленым чаем – Луи всегда пил его через пару часов после завтрака. Омега никогда не понимал это пристрастие, слишком крепкий и горький, без щепотки сахара, сводил скулы, на что Альфа только смеялся и говорил, что молодых Омежек это не должно беспокоить, и трепал его за щеку.

Рядом с кружкой лежала кипа бумаг и черная ручка – Луи не любил синий цвет. Детские домашние ботиночки валялись около ножки кресла, видимо скинутые впопыхах. Подождите, бумаги? Гарри подлетел к столу и стал перебирать бесконечное число счетов и договоров, здесь была даже копия доверенности на автомобиль, но ни одной записки.

Ладно, Омега не собирался верить в то, что Луи просто взял и исчез. Возможно, парень поторопился лить слезы, и мужчина вернется, когда-нибудь он же должен будет вернуться?

Гарри, обессиленный, лег на диван и укрылся пледом. Он хотел слышать звук открывающейся двери, когда Альфа придет домой, чтобы встретить его теплыми объятиями и сказать, как тот его напугал.

ღ

Низ живота болел так, будто кто-то с силой сжал все внутренности и тянул их, пытаясь вытащить. Омега аккуратно сел и приложил руки к ноющему месту. Ужасная резкая волна сильнейшей боли пронзила все тело. От неожиданности Гарри закричал и откинулся на спинку дивана.

– Перестань, пожалуйста, перестань, – хныкал он.

Парень был уверен, что если бы Альфа сейчас был рядом, он обязательно помог и остановил это безумие.

– Зачем ты болишь? Я же люблю тебя, – слезы текли по щекам. – Нетнетнет, не нужно.

Сила только нарастала, заставляя Гарри спуститься на ковер и свернуться калачиком.

– Пусть это прекратится, пусть прекратиться, – словно в бреду шептал он. – Лу, помоги, помоги мне. Он хочет к тебе. Да, он хочет...

Капельки пота выступили на лбу, глаза были зажмурены от невыносимой боли. Тело будто резали острыми ножами для того, чтобы вытащить еще не сформировавшийся плод наружу и показать ему, как жесток современный мир.

– Лу, кто-нибудь, помогите. Я не могу, не могу. Слишком больно, – Гарри извивался на полу, вцепившись в живот, и кричал так громко, что у самого закладывало уши.

«Когда Гарри забеременеет, вы сразу должны сходить к доктору, и он вам все объяснит. Думаю, Гарри сможет выносить здорового ребенка».

Эти слова гинеколога всплыли в голове и немного отвлекли от боли. Омега с трудом принял сидячее положение и стал лихорадочно думать.

Что случится, если он не сходит к врачу? Это же вроде как платно, а денег у него не осталось – последние он отдал сегодня старосте. Тогда как ему быть? Сможет ли он выносить этого малютку, если пренебрежет советом?

И вообще, имеет ли он права оставаться здесь. Он никто в этом доме, тем более сейчас, когда Луи ушел...

Гарри покачал головой, отгоняя плохие мысли.

Луи вернется, обязательно.

Правда же?

ღ

Он не спал остаток ночи. Не по собственной воле, а из-за болей. Как только парню казалось, что вот оно, все прошло, и сейчас он поспит, пытка возвращалась с удвоенной силой.

Гарри шептал слова успокоения, пытался достучаться до ребенка, а то, что это был именно он, Омега не сомневался. Он говорил с ним сквозь пелену усталости, пытаясь не впасть в состояние безразличия, когда ты уже настолько привык к неприятным ощущениям, что тебе становится плевать, а через некоторое время они уже являются неотъемлемой частью твоей жизни.

– Ты не должен переживать, я ведь люблю тебя... – ослабшим голосом шептал парень. – Я не оставлю тебя, всегда буду рядом. Мы есть друг у друга, не волнуйся, ангелок, папочка рядом...

ღ

Целый день он провалялся на диване, приходя в себя после кошмарной ночи. Гарри не переставал надеяться, что Луи вернется. Омега придумал около сотни вариантов того, куда мужчина мог деться. Некоторые совсем не радовали, и парень старался на них не зацикливаться, что удавалось с трудом.

На часах было пять дня, когда он решил подышать свежим воздухом на заднем дворе. Укутавшись в теплый свитер Луи, надев его же шапку и прихватив с собой плед, парень очутился на веранде.

Холодный зимний воздух успокаивал. Он помогал немного расслабиться и отключиться от мыслей, от которых ужасно гудела голова.

Гарри глубоко дышал, выпуская теплый пар изо рта. Он чувствовал непонятную тревогу, это ощущение страха душило и не давало утихомирить эмоции. Парень не понимал, чем вызваны неожиданные переживания, но, немного подумав, решил, что это остаточное явление паники, хотя страх тоже был оправдан – Омега боялся, что один вариант того, почему Луи ушел, окажется правдой.

В тот момент Гарри не подозревал, что внутри дома раздается ритмичный стук в дверь, перерастающий в сильные удары. Он не предполагал, что чувства не принадлежали ему.

ღ

Омега не покидал дом в течение трех дней, лишь иногда выходил во двор. Он совсем не ел и пил только воду, мало спал из-за постоянного ощущения тревоги. Гарри знал, что не должен вредить ребенку, но ничего не мог с собой поделать.

На второй день он решил принять ванну с успокаивающими эфирными маслами. Все-таки инстинкты брали верх, а они говорили, что беспокоиться на первом месяце беременности крайне вредно. Пачули... Аромат разносился по всему второму этажу, избавляя своим проникновением от нервного напряжения. Запах напоминал парню об Альфе, он пах почти также – чувственно, глубоко, с терпкими немного горькими нотками. Не каждый может терпеть этот насыщенный аромат, но если вы попытаетесь, то никогда не перестанете им наслаждаться. К нему трудно привыкнуть, но невозможно не полюбить.

Гарри действительно расслаблялся. Горячая вода, обволакивающая тело, пар, наполненный прекрасными вкраплениями пачули, вкупе с классической музыкой помогали восстановить равновесие измученного сознания.

Омега не подозревал, что на первом этаже дома раздается ритмичный стук в дверь, перерастающий в сильные удары. И как же корил себя сейчас Луи, где бы он ни был, за то, что избавился от звонка, звук которого раздражал его еще с детства.

ღ

Третий день стал самым тяжелым. Гарри окончательно пришел к выводу, что его бросили, оставили одного. Осознание этого разрывало сердце. Омега не испытывал злости на мужчину, не корил его за поступок, нет. Он понимал его, понимал, почему Альфа так поступил. Ведь кому нужен неопытный Омежка, который даже хозяйство нормально вести не может, блюда которого периодически подгорают, а то, как он неактивен в постели и вовсе должно вызывать смех.

Горькая улыбка застыла на лице парня. Все так и должно было случится, он не должен был строить воздушные замки снова, не должен был опять верить, что в этом мире есть место чуду. Хотя одно чудо у него все-таки есть.

Руки невольно сжали живот.

– Мы справимся, ангелок, обязательно...

Гарри поднялся в теперь чужую спальню и собрал в рюкзак немного вещей. Он взял только необходимое: пару теплых свитеров и футболок. Сам же оделся в одежду Луи, надеясь, что тот не станет злиться из-за пропажи.

Омега прошелся по дому, заглянул в каждую комнату. Он ненадолго задержался в детской в дверном проеме, тоненькие дорожки слез текли по щекам. Гарри скучал по Тео, он стал для него родным, как собственный ребенок. Сколько всего они пережили вместе и не сосчитать. Омега взял первую попавшуюся футболочку и затолкал ее к остальным вещам.

Он не мог находиться здесь больше. Слишком тяжело осознавать, что последние полгода, бывшие самыми прекрасными в твоей жизни, резко оборвались и больше никогда не повторятся.

Гарри тихо закрыл входную дверь на ключ, оставив последний под половичком, и ушел.

Он не стал оборачиваться, ведь так будет только сложнее.

Неприятная дрожь пробежалась по телу, чувство тревоги и страха опять нахлынуло на него. Гарри поднял глаза к темному небу и глубоко вдохнул, отмечая для себя, что февральские ночи никогда еще небыли такими ясными.

Он медленно шел по хрустящему снегу и не подозревал, что в доме выломали дверь и устроили поиски, что Луи, где бы он ни был, глотал горькие слезы от переизбытка чужого отчаяния и своего бессилия.

– Навсегда! Это надо осмыслить, – он стал прислушиваться и точно отмечать всё, что происходит в его душе. Его волнение перешло, как ему показалось, в чувство горькой обиды. Но та была нестойкой, пропала и почему – то сменилась горделивым равнодушием, а оно – предчувствием постоянного покоя.

Желтый свет и теплый воздух окутали дрожащую фигуру парня.

– Привет, пап...