28.

Daughter – Winter [If You Leave]

Темная густая ночь в конце февраля одновременно давала надежду, ведь буквально через пару дней наступит весна – время перемен и возрождения природы, но в тоже время угнетала завываниями ветра за окном, который будто доказывал, что ничего не будет так, как прежде.

Гарри лежал в своей постели и не мог заснуть. Уже который день он страдал бессонницей – его просто распирало от чувства безосновательной злости. Он пытался успокоиться, делая дыхательные упражнения, представляя, как вокруг него появляется защитный, обязательно голубой, как глаза Луи, шар. Но ничего не помогало, даже бутылочка, которая сохранила в себе аромат и ни капли масла, не возымела над ним должного эффекта.

Омега ворочался на кровати, сминая под собой простынь, когда злость неожиданно сменилась отчаянием – слезы градом потекли по щекам, рот раскрылся в немом крике. Оставшейся нетронутой частью сознания Гарри придумал для себя очередное оправдание: гормоны. А кто же, как не они? Такая частая смена эмоций не давала покоя ни ему, ни ребенку, которому, кстати говоря, по примерным подсчетам парня шла шестая неделя.

Омега чувствовал, как от него что-то ускользало, что-то крайне важное, оно улетало вдаль и растворялось в ночи, с легкостью отдавалось непрекращающемуся потоку ветра. Наивность и неопытность Гарри не давали ему понять, что в момент, когда его окутывала ночь, где-то всходило солнце, принося человеку, который улетел к звездам, новый день, наполненный все теми же страхом, болью и чувством беспомощности.

ღ

Парню удалось заснуть только под утро субботы. Он был действительно рад, что сегодня ему никуда не нужно идти, и он сможет наконец-то выспаться, и, может быть, головная боль пройдет.

– Вставай, щенок! – разнесся по комнате бас вместе со звуком ударяющейся двери о стену.

Гарри, как ошпаренный вскочил с кровати и кинулся к дальнему углу, прикрывая живот, который сейчас при его-то худобе можно было принять за необоснованный жирок.

– Пап, что...

Отец приближался к нему по кривой, передвигаясь на нестойких ногах.

– Что, думал, что я тупой? Думал, что я вот так просто возьму и приму тебя обратно? – он с громким шлепком ударил парня ладонью по щеке.

Омега повернулся боком, думая лишь о том, чтобы пьяный мужчина не повредил ребенку.

– Ты неблагодарная скотина! – Дес схватил его за отросшие волосы и потащил на себя.

– Па-ап, п-п-пожалуйста...

– Папа, папа, – передразнил сына Альфа. – Я тебе больше не отец! После того, как ты унизил меня перед всем городом в больнице! Думаешь, я стану любить тебя, думаешь, я стану оплачивать твои счета?

Он кричал, брызгая слюной, все сильнее сжимая кудряшки парня в кулаке и оттягивая его голову назад до такой степени, что невозможно было дышать.

Гарри старался защитить маленькую Айсу, поворачиваясь к мужчине спиной, благодаря чему и получил удар по почкам.

– Вырос подстилкой! Этому тебя мать учила? – он толкает Омегу в стену, отчего тот рассекает бровь, столкнувшись с ней лбом. – Отвечай! Этому тебя учила мать?!

– Н-нет, – Гарри чувствовал, как по лицу течет горячая струйка крови, смешиваясь со слезами.

– А она ведь ехала к тебе, когда этот чертов придурок врезался в машину! – еще удар куда-то в поясницу. – Ты во всем виноват! Из-за тебя она умерла! А ты в благодарность стал шлюхой!

Это продолжалось, как казалось Омеге, около трех часов, по сути же, максимум минут десять. Он очнулся на полу, свернутый в калачик, с руками, обернутыми вокруг живота, и ноющим телом.

Деса рядом не было.

Облегченно вздохнув, парень попытался встать, но резкая боль пронзила внутренности и не позволила этого сделать. Гарри решил, что он может полежать так еще, ведь какая разница, что с ним происходит, когда он никому не нужен.

Слезы обиды и горечи текли по щекам. Может быть его отец прав, и Омега действительно был для Луи только подстилкой? Самый страшный вариант того, почему он уехал, забрав с собой Тео, начал пускать корни в разбитом сознании. Дес сделал свое дело, он запустил механизм, из-за которого Гарри сломается, и сам того не заметив.

Ведь порой человеку достаточно только одной мысли, чтобы он перестал бороться за самое дорогое, что у него осталось, ложно принимая это лишь за ошибку его существования. Он в бессилии опустил руки, он сдался.

ღ

Семья, по сути, самое дорогое, что у нас есть. Любой человек, который когда-то был для вас целым миром, занимал все ваши мысли, дарил огромное количество любви и времени может запросто покинуть вас, невзирая на все, что между вами было. Ведь, кто мы друг другу? Просто люди, которые встретились совершенно случайно и также случайно влюбились. Мы лишь видим в своем избраннике ту недостающую часть себя, без которой и до встречи жилось вроде как нормально. Эти бесконечные разговоры ни о чем, смущенные улыбки и легкие касания, перерастающие в страстное слияние двух тел, а порой и душ, только временный всплеск эмоций. У кого-то он длится неделю, у кого-то три года, разумеется, находятся пары, умудряющиеся сохранять любовь длинною в жизнь.

Но чаще, происходит совсем иначе. Одному партнеру становится банально скучно, он устает от бесконечных «доброе утро» и «спокойной ночи», которые не изменяются изо дня в день и сопровождаются сухим поцелуем в щеку. И он все чаще смотрит в окно, в поисках свободы и чего-то нового, неизведанного.

То ли дело семья. Вот кто никогда не покинет вас, именно эти люди или человек, те, с кем вы связаны кровными узами, навсегда останутся с вами. Они необязательно будут постоянно рядом, но они навсегда в ваших сердцах, незримо согревают вас, когда вам тоскливо, укутывают теплым одеялом заботы, когда становится тяжело. И вы, безусловно, чувствуете это. Ощущаете их присутствие в вашей жизни, их помощь и поддержку, даже тогда, когда их давно нет рядом с вами.

ღ

Гарри мог поклясться, что его заставили встать с пола какие-то неведомые силы, так как сам он собирался остаться здесь, ожидая своей кончины. Он медленно встал, опираясь о стену дрожащими руками, и прошел в ванну, где привел себя в относительный порядок после побоев отца.

Голос матери в голове твердил, что он должен бежать отсюда, как можно скорее. Все тело ломило, сил не было даже на то, чтобы дойти до своей комнаты, о побеге даже речи не было. Омега плакал из-за своей слабости и не способности защитить ребенка.

Как оказалось, был уже день воскресения, что означало лишь одно – отец работает сегодня ночью. Решение пришло само, опять же, сказанное голосом матери. Ему просто нужно немного отоспаться, а потом раздобыть двадцать пять долларов на дорогу: три до Лондона и двадцать два до Чешира.

ღ

Утром все казалось легче простого. Гарри собрал рюкзак, наполнив его не учебниками, как делают все подростки в понедельник утром, а одеждой, не забыв и баночку от пачули. Он съел пару бутербродов с маслом и выпил стакан теплого молока, чувствуя, как живот радуется долгожданной пище.

Осталось за малым.

Отсидев первый урок и, как только услышав звонок, пронесшийся по коридорам школы, Гарри вскочил со своего места на последней парте и подошел к старосте. Руки начали предательски дрожать, а ноги подкашиваться.

– Чего тебе, Стайлс, – не выдержала девушка и, уперев руки в бока, уставилась на вмиг побледневшего парня.

– Я-я, т-ты м-можешь... – он нервно теребил край теплой кофты.

– Говори уже, мне нужно идти вообще-то.

– Т-ты можешь в-вернуть мне деньги? – еле смог выговорить парень.

– Ты в своем уме? Что за бред, Стайлс? – староста скрестила руки на груди и постучала наманекюреными пальчиками.

– Мне очень нужно, пожалуйста, – Гарри чувствовал огромное унижение, но спасение ребенка было сейчас на первом месте.

– Стайлс, эти деньги уже потрачены, и ты, кстати, остался должен тринадцать долларов.

– К-как потрачены? – слезы наворачивались на глаза, делая изображение нечетким.

– Вот так, а теперь мне нужно идти на следующий урок, и тебе, кстати, тоже, – она развернулась и ушла, оставив Омегу с разбитыми надеждами.

Он медленно побрел к выходу, тихо всхлипывая, и не заметил, как оказался у своего шкафчика в коридоре. Гарри прижался к дверце лбом, пытаясь сконцентрироваться, но ничего не выходило. Вокруг не было ни души – урок уже начался. Парень достал свою куртку, чувствуя, как живот начинает болеть. Нужно идти, неважно, как он доберется, просто нужно идти.

– Гарри, – Омега вздрогнул от неожиданного голоса и медленно развернулся.

– Н-ник? Ч-что тебе нужно? – он стер слезы ладошками и вытер их о джинсы.

– Я слышал, тебе нужны деньги? – Альфа с сочувствием посмотрел на парня.

– Д-да, – он тяжело сглотнул.

– Я могу тебе их дать, – Ник пожал плечами.

– Правда? – Омега распахнул глаза. – Т-ты дашь мне?

– Да, сколько тебе нужно?

– Двадцать пять долларов, – парень понимал, что это очень много. Но сейчас ему как никогда была необходима помощь. И надежда, что Ник решил исправиться, грела душу.

– Нехило, – он присвистнул. – Ладно, пошли. У меня с собой только пятнадцать, спросим у Джека, – Альфа приобнял пораженного Гарри за плечи и повел по коридору. – А ты чего разревелся-то? Обидел кто?

– Н-нет, – Омеге было неловко разговаривать с одноклассником, который последние три года задирал его.

– Ты можешь мне все рассказать, – продолжал Ник.

– Все нормально, п-просто мне нужны деньги, – он теребил подол дутой куртки.

– А что ухажер, который тебя пометил, уже не дает? – ухмыльнулся Ник.

– Он уехал, – прошептал парень, первый раз сообщая кому-то о своей потере.

– Оу, извини, не знал.

Они шли минуты две. Гарри смотрел себе под ноги, благодаря судьбу, что Альфа услышал его разговор со старостой. Парень безропотно вошел в раскрытую перед ним дверь и почувствовал неладное лишь тогда, когда услышал щелчок замка. Он резко развернулся и уставился на ухмыляющегося Ника.

– Ну что, закончим начатое, Гарри? – он медленно надвигался на Омегу, который в страхе отступал к дальней стене учительского туалета.

– З-зачем... П-почему ты... Т-ты меня обманул? – парень всхлипнул и поджал губы.

– Ох, милый, наивный Гарри. Ты правда решил, что я дам тебе четверть сотни баксов? – он прижался всем телом к дрожащему Гарри. – Ты такой сладкий, детка. Так здорово сложилось, что твой Альфа уехал. Теперь мы сможем сделать то, о чем так давно мечтали, – он оставлял мокрые поцелуи на шее Омеги и, расстегивая его брюки вслед за своими. – Теперь ты должен принять в себя мой член, к черту минет. Хочу натянуть тебя, чтоб ты еще неделю не смог ходить.

– Н-ник, п-пожалуйста, д-давай, я просто уйду, – сквозь всхлипы просил парень. – Н-не нужно мне денег, я просто уйду.

– О, нет, детка. Теперь ты просто так от меня не отделаешься, – он спустил джинсы Гарри вместе с боксерами, оставляя их на уровне колен.

Омега прикрывал живот руками, ругая себя за глупость и неосмотрительность.

Тем временем Ник уже развернул его к себе спиной и нагнул, заставляя облокотиться на подоконник. Он ударил парня по бледной коже ягодиц, оставляя красный след.

– Ох, да, детка. Сейчас ты почувствуешь папочку внутри себя, – Альфа сжал ладонями половинки Гарри и сильно раздвинул их в стороны.

– Н-ник, н-не нужно, – Омега пытался прикрыть дырочку ладошкой, заведя руку назад, но она тут же оказалась прижата к спине, больно выворачиваясь.

– Заткнись, сучка. Мы здесь одни, тебя никто не спасет, – он грубо начал входить.

– Н-е-е-е-т, – Гарри рыдал в голос, ему было больно, но еще больше противно.

Мы здесь одни. Мы здесь одни. Мы здесь одни.

Словно ритм сердца билось в голове у Омеги.

Он резко развернулся и ударил коленкой в пах возбужденного и ошарашенного Альфы. Тот согнулся от боли, хватаясь за член и выкрикивая ругательства. Гарри с силой толкнул его, заставляя упасть на пол и удариться головой о стену. Он быстро натянул штаны и побежал к выходу из туалета, из школы, из жизни, приносящей только боль.

ღ

На улицы опускался мягкий нежный снег, скрывая под собой все отвратительное, грязное и мерзкое, что когда-либо происходило в стенах пригорода Лондона. Он отчаянно пытался запрятать все пороки и несовершенства душ людей, печаль и меланхолию других. Он не знал, что вскоре придет время, когда ему суждено будет уйти в землю, облачая то, что удалось укрыть от глаз на время, в еще худшем свете.

Гарри несмело постучал в дверь шикарного особняка, в который раз в груди теплилась надежда на спасение.

– Кто ты? И что тебе нужно? – перед парнем стояла женщина-Альфа в строгом брючном костюме.

– Я ж-жил в доме рядом с вашим, – он повел рукой в сторону. – Я Гарри, – парень тяжело сглотнул. – М-мне нужна ваша помощь.

– Ты Омега Луи Томлинсона? – она приподняла брови в вопросительном жесте.

– Д-да, – слезы опять навернулись на глаза.

– Вас давно не было видно. Так что тебе нужно?

– Двадцать пять долларов, п-пожалуйста, – Гарри опустил голову, моля о том, чтобы эта женщина помогла ему. Он думал, что если бы у него было много денег, то он обязательно поделился.

– Гали! – на улицу выбежал Себастьян в одних только трусиках и обнял парня за ноги.

– Быстро зайди в дом! – мать оттащила ребенка за руку. – Пройди внутрь, Гарри. Я сейчас.

И вот Омега уже сидит на диване в уютной гостиной в винтажном стиле и пьет горячий чай из фарфоровой кружки с изогнутой ручкой, пытаясь сдержать подступившие слезы из-за воспоминаний, которые нахлынули благодаря крутящемуся рядом ребенку.

– А где Тео? – спросил мальчик, жуя зефиринку.

– Он уехал.

– О, правда? – в комнате появилась женщина. – Давно? Мистер Томлинсон не оставил тебе денег? – она вытащила из красного кошелька пятидесятидолларовую купюру и положила ее на стол рядом с блюдцем.

– Это слишком много, – замотал головой парень, пропуская вопрос мимо ушей.

– У меня нет мелочи. Себастьян, положи сладости на место, ты и так съел сегодня слишком много!

– Нет, – ребенок выбежал за дверь, прихватив с собой парочку конфет.

– За что мне это наказание, – вздохнула мать и села в кресло напротив Омеги. – Так, говоришь, они уехали?

– Д-да, – Гарри закусил щеку с внутренней стороны, останавливая себя от рыданий.

– Ясно, вы созваниваетесь?

– Нет, я... м-мой телефон разбился, и я...

– Оу, так давай позвоним с моего, у меня, кажется, был номер Луи.

– Нет! – закричал Омега, разливая чай на белоснежный ковер. – П-простите, – он сел на колени и начал вытирать все салфетками.

– Ой, да брось. Он мне уже надоел, и ты создал отличный повод для замены, – женщина подмигнула, искусно скрывая шок от реакции парня на свое предложение.

– Л-ладно, простите. Я пойду, мне нужно...

– Иди, вот возьми с собой, – она протянула небольшой контейнер с кексами.

– Не нужно, вы и так мне очень помогли, – замотал головой Омега.

– Гарри, наш повар испек слишком много, возьми, – женщина пыталась не разглядывать выпирающие кости ключиц, виднеющиеся из под ворота свитера парня.

– Спасибо, – Омега слабо улыбнулся, убирая гостинец в портфель к вещам. – До свидания.

– До свидания, Гарри, закрой дверь сам, пожалуйста.

– Да, конечно, – он испытывал колоссальный прилив надежды и радости, немного ругая себя за то, что раньше недолюбливал мать Себастьяна, сделав неправильные выводы после мимолетной встречи с ней.

– Гарри!

– Да, – он уже открыл дверь.

– Все хорошо?

– Да, спасибо, – парень благодарно кивнул и вышел.

– Ладно... – она поджала губы, листая список контактов у себя в телефоне.

ღ

Быстрее, быстрее, только бы успеть. Еще немного. Ну же, пожалуйста, быстрее.

Впервые за месяц мысли и ощущения Гарри были чистыми и ясными, усиленные внутренним волнением перед долгой дорогой. Лондон казался огромным и внушал страх, что он может заблудиться и не найти нужный поезд, до отправления которого оставалось пять минут.

Быстрее, быстрее.

Отчаянно стучало в голове. Грудь сжималась от возможности не успеть и упустить последний шанс на спасение.

Быстрее, быстрее.

Впервые за месяц мысли обоих были идентичны, приумноженные схожими чувствами своей Истиной пары.