22.

  – Тео, ты знаешь, что ты очень сильный и смелый мальчик, – в кабинете психолога было слишком спокойно, даже тюль на окне не шевелился. А женщина продолжала, – твои родители, папа и папочка, они любят тебя, они защитят тебя...

Ребенок вторую неделю игнорировал ее убеждения, уткнувшись в грудь Гарри.

– Тео, расскажи нам, почему ты боишься?

Ноль реакции, только кулачки сильнее сжимают мягкую ткань свитера Омеги.

– Тео, ты можешь сказать, почему ты не хочешь с нами разговаривать?

– Извините, может быть, сделаем перерыв? – парень устало покачал головой. – Не думаю, что мы чего-то добьемся таким способом.

– Ладно, – она поджала губы, – попробуйте спросить у него сами, что его тревожит. Наедине, когда он будет расслаблен.

– Хорошо, до свидания. Кроха, хочешь покушать? Или сходим погулять? – они шли по коридору больницы. Кабинет психолога находился на первом этаже, их же палата - на пятом. Было не очень удобно, учитывая, что приходилось пробираться к лифту через огромное количество посетителей в приемном покое.

Неделя - вот сколько прошло с последнего сказанного слова Тео. Он перестал издавать любые звуки, разве что иногда хныкал по ночам. Ребенок проживал день изо дня, погруженный в безмолвное царство. Как только Гарри ни бился, что только ни предпринимал – все бестолку.

Луи решил искать выходы из сложившейся ситуации сам. В палате установили телевизор, на котором целыми днями воспроизводились снятые на камеру моменты их жизни. Кадры, пропитанные счастьем и любовью контрастировали с гнетущей обстановкой в помещении. Первые шаги и первый снег, смех восторга от кошки, что терлась о маленькие ножки и издавала вибрации, разноцветные отпечатки ладошек на белоснежной стене гостиной и вымазанный в грязи новенький костюмчик – все говорило о прекрасном прошлом, давая надежду на более-менее сносное будущее.

В дополнение были принесены альбомы с фотографиями, куда с недавних пор добавились новые, сделанные совместно с Гарри. На большинстве Омега прятал лицо в плечо Луи либо закрывал его ладошками. Но были и другие - сделанные тайно: на одной из них Гарри учил ребенка говорить букву «Р», для начала растягивая мышцы языка, касаясь кончиком носа; была фотография мирно спящих Омеги и Тео, они лежали уютные и расслабленные в постели и прижимались друг к другу, словно Гарри, действительно, был родным папочкой мальчика. Каждое фото вызывало улыбку. Только не первые...

– Ты скучаешь по ней? – парень водил пальцем по застывшему кадру, на котором была изображена прекрасная девушка с длинными русыми волосами, убранными в небрежный пучок. В ее тоненьких, маленьких руках были красные яблоки, одно из которых она протягивала человеку, фотографировавшему ее. Она счастливо улыбалась, глазами выражая протест, снисхождение и любовь. Легкое голубое платьице складками спускалось с ее плеч, ложась на выпуклый живот.

– Нет, сейчас нет, – Луи поджал губы.

– Расскажи мне о ней, – Гарри прижался к телу Альфы, они сидели на диване и листали альбом, пока Тео был погружен в дневной сон.

– Малыш, ты уверен, что хочешь?

– Да, – он кивнул для убедительности.

– Ладно, Кэтрин... она была замечательной... Мы познакомились в университете, – мужчина ухмыльнулся, – на третьем курсе. Она налетела на меня со всей силы в коридоре так, что я врезался в стену и ударился головой. Я слышал звонкий смех, который резко прекратился, сменяясь извинениями. Она изучала английскую литературу в другом корпусе, а в наш пришла за подругой, которая и спровоцировала ее бег вдоль дверей кабинетов, – Луи перебирал кудряшки Гарри, иногда накручивая их на пальцы, – Мы поженились через год, знаешь, мы действительно любили друг друга. Решение завести ребенка пришло само, совершенно случайно, мы просто без слов сделали это, видя согласие друг друга во взгляде, – он глубоко вздохнул, – Кэтрин полностью отдавалась отношениям, поддерживала меня, когда я только-только взял на себя руководство компанией отца. И... Мы жили в другом доме, я продал его сразу же после ее смерти. Для меня это было слишком. Каждый день видеть детскую комнату, которую она с огромнейшей любовью обустраивала, каждая мелочь была пропитана ее энергией, – Омега боялся пошевелиться, чтобы не прервать рассказ мужчины, – Мы знали, что это может случиться. Последние месяцы беременности Кэтрин провела в больнице, врачи говорили, что это опасно, что ее организм не выдерживает нагрузки. Она уменьшалась на глазах, а живот только становился больше. Ребенок забирал из нее жизнь. Не подумай, я не виню Тео в смерти матери, никогда не винил. Но первый год был очень тяжелый, просто окутан каким-то безумием. Даже времени скучать не было, иногда по ночам всплывали воспоминания, но я старался не зацикливаться на них... – Луи провел рукой по своим волосам, еще сильнее растрепывая их, – Я благодарен ей за Тео, за то, что она не испугалась и решилась выносить его до конца. Но... временами я думаю, что если бы она осталась жива, все сложилось бы иначе, возможно, и Тео бы здесь не оказался. Не знаю... Я не жалею о том, что есть сейчас в моей жизни, однако, кто знает, что могло бы быть. Но я не скучаю, нет.

ღ

Гарри с ребенком на руках пробирался сквозь кричащую толпу возбужденных посетителей, укрывая его от ненужного внимания.

– Кроха, скоро придем, не волнуйся, ты в безопасности...

Эта фраза стала чем-то вроде обещания. Гарри не знал, реагирует ли Тео на нее, понимает ли вообще суть, но не прекращал говорить, вкладывая в нее все свои переживания и заботу.

– Вы были за мной! – кричала какая-то женщина, тыча пальцем в худощавого мужчину.

Сегодня частная клиника, которая по праву считалась лучшей в Лондоне и находилась в пригороде, объявила об акции: каждый житель близлежащих домов мог проверить свое здоровье абсолютно бесплатно.

В любое другое время Гарри бы очень обрадовался подобному жесту, ведь не всякий может позволить себе качественное обследование, но в этот раз он был взбешен. Наверно, первый раз в своей жизни он действительно ненавидел всех этих людей, кричащих на весь коридор, пугая ребенка.

– Скоро приедет папа, будем играть вместе, помнишь, как раньше? Ты управлял поездом, а папа был пассажиром, – Омега пытался отвлечь уже дрожащего в его руках мальчика от шумной толпы.

Луи приходилось отлучаться, он все еще был главой компании, которая теперь находилась на другом континенте. Приходилось нелегко. Звонки через скайп мало помогали понять ситуацию, поэтому в солнечный Лос-Анджелес были отправлены Зейн и Найл, которые с радостью приняли предложение, дабы избежать не очень приятной погоды влажного Лондона. Луи обещал прилететь сам, как только выпадет возможность, но пока, все дела решались посредством связи через интернет.

– Я пришел раньше вас, мне плевать, что ваши глаза в...

– Хей, Кроха, как думаешь, мы сможем сегодня поиграть в снежки? Кажется, погода замечательная. Мы могли бы даже сходить на горку и в кафе за твоими любимыми булочками, что скажешь?

Тео прятал лицо в шее Омеги и тихо всхлипывал. Это было его естественное состояние за последнюю неделю. Он как будто потерял связь с миром, скрываясь в своем, вымышленном.

– Гарри! – по коридору раскатился грубый мужской голос, заставляя всю толпу замолчать, крики которой набирали обороты, а парня застыть в ужасе. – Давно не виделись, сынок, – последнее слово было пропитано отвращением и ненавистью. – И давно ты обзавелся ребенком?

Гарри медленно повернулся и встретился глазами с отцом.

– П-привет, – прохрипел он, сильнее сжимая руки вокруг Тео.

– Привет? – мужчина рассмеялся. – Ты не появлялся дома три гребанных месяца и говоришь мне привет?

– П-пап, я...

– Что? Подставляешься какому-то мужику? – Гарри покачал головой, в глазах собирались слезы. – О, даже не отрицай, от тебя за километр несет, я всегда знал, что ты шлюха. Посмотрите все, мой сын стал долбанной шлюхой! – он кричал так громко, что Тео зажал уши ладошками.

– Пап, не нужно, – унижение волнами проходило через него.

– Стыдно? Да ладно, брось. Подумаешь, трахаешься направо и налево, проблема что ли? – мужчина засунул руки в карманы потертых брюк. – Хорошо, что мать не видит твоего позора!

Глаза Тео бегали от одного человека к другому в поисках спасения для Гарри. Он чувствовал, что мужчина, который кричал на него, был разозлен и опасен. Внутри мальчика собирался шар страха, не за себя, а за Омегу, по щекам которого текли слезы, а губы дрожали. Ребенок вертел головой, не переставая надеяться найти помощь, но все люди в коридоре либо прижались к стене, либо отошли на более безопасное расстояние. Ни один человек не собирался останавливать нарастающий гнев мужчины. И вдруг шар взорвался.

– Замолчи! – Тео кричал охрипшим от долгого молчания голосом. – Не трогай его!

– О, – он рассмеялся, – серьезно? Я так испугался! Молчу, молчу. Да нихрена! Какого черта ты таскаешься по больнице с чужим ребенком, когда твоему отцу даже жрать нечего? А?

– Перестань кричать на него! – Тео начал вырываться из рук Омеги и размахивать кулачками. – Ты не хороший! – потребность защитить была первостепенной.

– Все, теперь я не смогу жить с этой мыслью, – он не прекращал смеяться.

Тео злился. Злился на этого мужчину, что заставляет Гарри страдать, злился на людей, которые совсем не помогали, злился на себя потому, что был слишком маленький по сравнению с взрослым Альфой. Внутри все кипело, он не хотел, чтобы Омега плакал, Тео хотел видеть парня счастливым, с улыбкой на лице, как тогда, когда его обнимает другой Альфа, который приходит к ним каждый день и настаивает, что он его папа. Но если бы он, правда, любил их, как ему постоянно говорят, разве бы он позволил, чтобы Гарри сейчас плакал?

– Что происходит? – Из-за спины Омеги вышел Луи. – Малыш, кто это?

– М-мой отец, – он всхлипнул.

– Добрый день, Мистер Стайлс, – ухмыльнулся Альфа, – эм, приятно познакомиться?

– Щенок, ты трахаешь моего сына? Три месяца держишь его у себя! Я могу подать на тебя в суд!

– Хорошо, – пожал плечами Луи, еле сдерживая вдруг проснувшуюся злость на Деса, который чуть не угробил Гарри.

– Что? – мужчина состроил лицо полное отвращения.

– Подавайте, мне плевать. Гарри, пойдем, – Альфа развернулся к парню и рукой направил их к лифту.

– Мы не закончили!

– Мне не о чем с вами разговаривать, если только о том, что Гарри чуть не умер после ваших избиений.

– У тебя нет доказательств!

Спасение, чувство защищенности и власти окутало Тео, но почему Омега до сих пор дрожит?

– Папа, – плеча Луи коснулась детская рука, – пойдем, папочка плачет.

Мужчина удивленно посмотрел на сына и закусил губу, чувствуя привкус крови во рту, глаза щипало, а к горлу подступил ком.

– Да, пойдем, – еле выговорил он.

Гарри разрывало от чувств: страх перед отцом, унижение от сказанных им слов, радость, что Тео говорит, счастье за Луи и еще куча всего. Он чувствовал, как истерика подступает.

– Л-лу, н-не могу больше, – его руки тряслись, от чего он чуть не выронил ребенка, но Альфа вовремя подхватил его.

– Идем в палату, нам нечего здесь делать, – Луи обернул руку вокруг талии парня, придерживая его.

Тео нахмурился и сжал губы, он держался за шею отца, разворачиваясь корпусом к Десу.

– Он плохой, – пробурчал маленький Альфа, – не плачь папочка, ты в безопасности.

ღ

Как только они зашли в палату, Тео стал выкручиваться из рук отца, просясь, чтобы его поставили на пол. Луи опустил ребенка и переключил все внимание на дрожащего Омегу.

– Малыш, идем в постель, давай, ложись, – мужчина укладывал Гарри, – все хорошо, ничего страшного не случилось, так ведь? – он ласково перебирал мягкие локоны парня и оставлял поцелуи-бабочки на лице.

– Вот, – Тео положил своего жирафа рядом с Омегой, забираясь на кровать, и обнял его за шею. – Мы тебя защитим, да, пап?

– Д-да, – Луи тяжело сглотнул.

– Ты должен поспать, – деловым голосом сообщил ребенок, – мы будем рядом.

Гарри рассмеялся сквозь слезы и обнял мальчика.

– Кроха, так сильно люблю тебя.

– И я люблю тебя, папочка, только ты не плачь. Папа! Обними его, пусть он перестанет плакать, – Тео недовольно посмотрел на отца, – ты же знаешь, что папочка улыбается, когда ты его обнимаешь, – прошептал ребенок на ухо Луи.

– Ага, – мужчина до сих пор пребывал в шоке, но все-таки обнял Гарри, – это на самом деле происходит или мне кажется? – тихо спросил он у Омеги.

– Происходит, Лу, – всхлипнул парень, – мы справимся, да?

– Конечно, малыш, мы справимся.

ღ

– Солнце, т-ш-ш, – Луи прижал палец к губам, – не буди его, пошли.

Альфа протянул руку только что проснувшемуся ребенку. Он колебался полминуты, подрывая уверенность отца в правдивости вчерашних событий, и все же вложил свою в ладонь Луи, вызывая вздох облегчения.

– Чем хочешь заняться сегодня? – тихо спрашивал мужчина, обнимая сына и стараясь не разреветься от счастья.

– Не знаю, – буркнул тот, – но я не хочу к той тетеньке больше.

– Ладно, мы не пойдем.

Они играли: в паровозик, Тео управлял, а Луи был пассажиром; в тележку, Тео ходил на руках, а Луи держал его за ноги; в мяч, Тео пинал, а Луи следил, чтобы ничто не пострадало; в ковбоев, Тео был наездником, а Луи лошадью; в солнечного зайчика, Тео ловил желтое пятно, бегая по комнате, а Луи светил телефоном. И это были самые счастливые мгновения последнего месяца.

Они спали втроем в одной постели, прижимаясь друг к другу, и чувствуя себя в безопасности.